Следующие два дня были сущим кошмаром- траншею трактором нам выкопали узкую, похожую на разлом в земле, и после этого предложили доправить руками, чем, собственно и занимались Слава с соседом. Воду нам возил муж Оксаны — набирали канистры дома и на машине привозили к воротам. В день подключения в ожидании спецов с оборудованием Слава поправлял стенку «щели, расширяя поворот так, чтобы можно было там поместиться вдвоем. Накануне почти всю ночь моросил нудный дождик, и в какой-то момент двухметровый глинистый откос поплыл, зажимая Славу в этой земляной щели. Подоспел сосед, кое-как выдернув его из завала, только по голове Славе уже приложило земляным комом, хорошо хоть, что по касательной. Пока сосед спешно откапывал обвал, уже подоспели спецы, но помочь в раскопках не предложили, так что Слава спустился и помог докопать «поворот». Потом Слава пришел домой, на щеке уже наливался отличный кровоподтек, он был весь в глине, волосы забиты землей. К врачу он категорически отказался обращаться. Тогда я просто собрала ему чистые вещи и отправила к сестре мыться. Все равно тут он уже ничем не мог помочь — вся подготовительная работа проведена, теперь остается только ждать. Его не было около двух часов, и, когда он вернулся домой, то из крана уже текла вода — с напором гораздо бОльшим, чем прежде. Теперь мы подключены к магистрали, так что локальные отключения по причине отсутствия нас на карте больше не будет. Трактора на засыпание траншеи нам уже не дали, так что пришлось нанимать за свои деньги — тот же чиновник из администрации предупредил, что уж коли мы раскапываем по своим личным нуждам, то после подключения «обязаны привести газон в тот же вид, что и после подключения». Руками копать, конечно, никто не стал, наняли небольшой тракторец с забавной кошачьей мордахой на кабине, и за полчаса траншея была ликвидирована.
На фоне этих неприятностей я перенервничала и все-таки попала в больницу. Срок был маленький, но уложили меня на три недели. Как обычно, врачи стационара долго бухтели при просмотре моей обменной карты , что «анализы что, не все сдавали?», «а это...где, да что же это такое». Прием в отделении закончился выдачей мне ц/у по завтрашней сдаче анализов, после чего меня отпустили уже в палату. Три недели мне предстояло провести в узкой четырехместной палате с огромным окном — потолки в палате были больше четырех метров, и из-за этого небольшая комната казалась очень светлой. Кровати, правда, были еще с металлической сеткой, мои глубоко беременные соседки утверждали, что в «ямки», образовывающиеся при провисании сетки, удобно «укладывать живот». Но мне пока нечего было туда «укладывать», так что я просто маялась от того, что ноги к утру могло сводить от того, что они все время были выше тела. Оставалось свернуться в калачик и пытаться не вытягиваться на кровати.
Утром — очередь на сдачу анализов, узкий коридор, высокий потолок, с парой мерцающих ламп дневного света, холодные сине-белые лавки у стен, на которых сидят около пятнадцати женщин разного срока беременности. В процедурной — небольшой комнате все вокруг заставлено стеклянными шкафами, режет по глазам металлический блеск хромированных емкостей с пробирками для крови. На выходе — извольте к посту, мерьте давление, взвешивайтесь. Давление нормальное, завтрак, потом в палату. А там соседка, совсем молоденькая девочка лет двадцати, эмоционально выясняет, какие там события произошли в «доме-2». О боже мой. Терпеть его не могу, а это конкретно «шоу» как мозаика из «за стеклом» и «окна» - и его очень любит моя свекровь. Соседка, обсудив подробности «кто с кем сидел, а это как, а он чего», наконец угомонилась, и в палате стало тихо — почти все уснули, и я тоже почти, но меня вызвали в коридор. Там медсестра велела быстро идти к врачу, я толком не поняла, что за повод, но надо так надо.
В кабинете врач встретила меня мрачным взглядом, и пригласила присесть.
-Кристина Викторовна, я получила Ваши анализы. У вас положительный тест на краснуху, а это прямое показание к прерыванию беременности.
Живот заболел, я напряглась.
- А то, что я переболела краснухой в девятнадцать лет, это имеет значение?- взгляд врача стал менее серьезным, она пролистала мою карту.
- Вы своему врачу говорили об этом?
- Да, конечно, когда вставала на учет.
- У Вас в карте ничего не указано по краснухе.
- Я, конечно, теперь доказать не смогу, потому что моя карточка в амбулатории утеряна, но диагноз был именно такой. В детстве я краснухой не переболела, а вот в девятнадцать да, — около трех недель.
- Теперь понятно, почему такие показатели. Тогда вопрос по сохранению у нас с Вами остается. Раньше трех недель мы Вас не отпустим, с Вашим тонусом. Да и анемия с гестозом тоже присутствует, так что учет по жидкостям вести обязательно. Подлечим, и отпустим домой.
Вышла из кабинета, живот уже немного отпустило, и потихоньку я добралась до палаты.