Если бы не внуки и поддержка невесток, материнское сердце Прасковьи бы не выдержало. Они поддерживали друг друга каждый раз, когда получали похоронки. Первая пришла в январе 1942 года на Александра, тогда ее невестка Анечка три дня проплакала, у нее пропало молоко, которым она кормила семимесячного Ванечку.
Не успела Прасковья снять траурный платок, как в ноябре пришла и на Трофима похоронка.
А следом, через три месяца и на Алешку извещение пришло.
Отдав Родине троих своих сыновей, Прасковья не озлобилась, только некогда ее светлые улыбающиеся глаза потускнели, и кроме грусти и печали ничего в них не было. Она жила одним днем - с утра работа во дворе, потом в колхозе, вечером внуки, а ночью слезы по своим сыновьям, которых она больше никогда не увидит, не обнимет, не пожурит за то, что табаком от них пахнет и что бороды давно не брили...
В селе многие потеряли своих мужей, сыновей, братьев и отцов, но Прасковью жалели больше всех, так как она сразу троих детей отдала той вoйнe. А многие ведь знали, что она сама, своими силами их воспитала.
Она знала, что и невесткам тоже тяжело, но были дети, ради них нужно было жить... И они жили дальше, работали, воспитывали дочерей и сыновей, и каждая из них постоянно навещала свою любимую и добрую свекровь. А Анечка и вовсе даже после смерти Саши осталась жить с ней, называя ее своей матерью. С родной у нее были сложные отношения и Прасковья дала ей то, что не получила Аня от Раисы Михайловны, женщины, которая ее произвела на свет девятым ребенком.
1945 год...
Прасковья сидела на лавочке и смотрела на невесток. Вот они, кружась в танце, едва заметным движением вытирают выступившие на лицо слезы. А Верка та и вовсе даже этого не делает, слезы так и текут по лицу. Вроде праздник, музыка в честь Победы задорная играет, ноги сами в пляс пускаются, а в глубине души все эти женщины знают: ради этого праздника они потеряли мужей и сыновей.
Только ее дочь Варя искренне радовалась - ее муж жив и скоро должен вернуться.
Едва начало смеркаться, Прасковья взяла за руки внучку Наталью и внука Ванюшку и пошла в сторону дома. Вдруг ее окликнула почтальонка, которая приближалась к толпе.
- Паша, ой, письмецо здесь тебе пришло. От какого-то Василия. Без адреса, только вот имя твое. Но ты у нас одна Прасковья в селе, значит, тебе адресовано...
- Странно, не знаю я никакого Василия, - пожала она плечами, но письмо приняла.
Зайдя в дом, она раскрыла письмо и стала читать. Слезы бежали по ее щекам, капая на бумагу. Этот незнакомый человек выражал свои соболезнования и от этого письма веяло теплом.
" Здравствуйте, уважаемая Прасковья Зиновьевна. Меня зовут Ярушин Василий. Вы не знаете меня, но я многое слышал о Вас от Трофима и Алексея. Одно время мы служили в одной дивизии. Трофим пал на моих глазах и из его губ, перед тем, как он закрыл глаза навечно, слышалось только одно слово: мамочка... Сколько было теплоты и нежности в этом слове, что мне сразу захотелось увидеть какая Вы, узнать ближе ту женщину, которая воспитала трех героев. Трофим и Леша много рассказывали о Вас, о Вашем мужестве и о Вашей стойкости. Я безмерно благодарен Вам за то, что мне посчастливилось быть их другом, их братом, сражаясь плечом к плечу вместе. Но я не смог уберечь Трофима, не смог уберечь Лешу, о его гибели я узнал, когда меня перевели в другую дивизию. Но мне никогда не забыть их. Не зная вашего младшего сына Александра, я уверен, он был таким же, как и его братья. Их подвиг бесценен, память о них вечна.
Прасковья Зиновьевна, я обращаюсь к Вам с благодарностью и большим уважением. Наверняка, Вы думаете, зачем я прислал это письмо.. Но в память о своих друзьях я обязан был это сделать. Я бы очень хотел Вам чем-то помочь, и буду рад, если Вы ответите на мое письмо. Если помощь не нужна, все равно напишите ответ, чтобы я знал, что у Вас все в порядке.
С уважением, Василий."
Несколько раз перечитывала Прасковья это письмо, а наутро села писать ответ. Как оказалось, Василий жил в соседнем районе, в небольшом городе.
" Здравствуйте, Василий. Я получила письмо и выражаю Вам ответную благодарность за каждое написанное слово. Помощь мне не нужна, мы с внуками и невестками сами справляемся. Тяжело, да, но кому сейчас легко? Единственное, чего бы я хотела, это встретиться с Вами и поговорить, узнать побольше о своих сыновьях, о том, что не было сказано ими в письмах. Если Вы не против, я могла бы приехать."
Она отправила письмо, и ее невестки тоже захотели пообщаться с Василием, с человеком, который был в последний миг со старшим из трех братьев, с человеком, который видел все подвиги Трофима и Алексея...
Она ждала ответа от Василия, но он приехал сам.
Прасковья удивилась, увидев в своем дворе высокого молодого мужчину лет тридцати. На его гимнастерке покачивались медали, сам он прихрамывал, но довольно бодро шагал.
- Здравствуйте, Прасковья Зиновьевна!- поздоровался он. - Это же вы?
- Я, мил человек. А ты кто такой? Зачем я тебе понадобилась?
- Я Василий. Это я писал вам письмо. И чтобы не утруждать вас, приехал сам. Вы не против?
- Здравствуй, Василий, - женщина улыбнулась и, отложив стирку в сторону, подошла к нему. - Значит, ты и есть друг Леши и Трофима?
- Да, он самый.
- Проходи, проходи. Анечка, у нас гость! - крикнула она.
Младшая невестка вышла на порог и поздоровалась.
- Это Василий. Он письмо прислал.
- Ой, как здорово, что вы сами приехали. Наташка!- крикнула она во двор, дочка вышла из-за дома и вопросительно посмотрела на бабушку, мать и незнакомого мужчину. - Беги к тете Вере, а затем к тете Гале, пусть к нам идут, скажи, что Василий сам пожаловал.
Дочка не стала задавать лишних вопросов и побежала, куда мать велела. А сама Аня вышла со двора, прошла два дома и постучала в окно.
- Варя, выходи, к матери гость приехал!
Через час вся семья была в сборе. Детей отправили на улицу, а взрослые сидели за столом. Варя с мужем, Вера, Галина и Прасковья с младшей невесткой Аней.
Все слушали Василия, затаив дыхание. Он рассказывал им о подвигах Леши и Трофима, женщины тихонько вытирали подступившие к глазам слезы и гордились мужчинами.
Уже было поздно, детей отправили по домам, Наташа и Ваня спали в комнате, когда и Прасковья постелила гостю, а сама легла спать с Аней.
Ранним утром они проснулись и тихонько вышли во двор. Пусть гость еще спит, им по хозяйству управиться надо.
Прасковья ушла на ферму, Ане же надо было на работу чуть попозже.
- Скажи ему, если не торопится, пусть еще останется. Хочу побольше услышать о своих сыновьях, - смущенно попросила Прасковья невестку.
- Хорошо, мама.
А когда Прасковья вернулась домой, она от удивления рот раскрыла: Василий сидел на крыше сарая и вбивал в нее гвозди.
- Василий, ну зачем вы туда залезли? - крикнула она.
- Я спросил Анну, чем помочь, может, что без мужской руки сыпаться стало, вот она и попросила крышу сарая починить.
- Да у меня зятек есть, Гришка, сам бы починил.
- Вас много, а он один, почто же мужика так гонять? Тут делов-то...
Тут и Анна вышла из дома с кружкой молока и куском хлеба.
- Ну вот на кой ты гостя на крышу загнала? - укорила ее Прасковья.
- Сам помочь вызвался, - Анна пожала плечами. - Ну а что, опять за Гришкой бежать? Так Варя уже недовольно смотрит, загоняли мы ее мужика.
- Вот и я об этом говорю, - держа в руках молоток, усмехнулся Василий. - Пару раз стукнуть осталось и все готово. Вы лучше посмотрите, что еще сделать надо?
- Тяпки бы наточить, - ответила Анна, а Прасковья только головой покачала. Ну невестка... вошла во вкус.
Василий переночевал и уехал, а Прасковья позвала его еще в гости. От парня она узнала, что сирота он, родителей не стало в революцию, когда он совсем еще малышом был, тетка его воспитывала, но померла она. Живет в общежитии, как вернулся домой, на железную дорогу работать пошел.
Осенью Василий опять приехал, помог женщинам со сбором урожая в саду, сам на телеге отвез положенную часть в колхоз, осмотрел крышу дома, чтобы не было протечек, ведь впереди были осенние дожди. Построил новый загон для кур и перебрал крыльцо, которое уже стало перекашиваться.
- Не трудно тебе, Василий? - спросила Прасковья.
- Я же работы не боюсь, - ответил он. - И вот еще что, коли уж мы с Трофимом и Лешей были как братья, значит, и вы мне как мать. Если не против, конечно. Так вот, святая обязанность сыновей помогать матерям.
Прасковья растрогалась, подошла и обняла парня.
- Если честно, мне в прошлый раз у вас так понравилось, что и дня не проходило, чтобы я не думал о вашей семье. - продолжил он. - Прасковья Зиновьевна, разрешите мне вас матерью называть, разрешите... Так давно мечтал сказать это слово кому-нибудь.
Прасковья кивнула и вытерла слезу.
- Разрешаю, сынок, разрешаю.
*****
А весной Прасковья вызвала на разговор невестку Анечку.
- Анна, тебе ведь сколько годков?
- Уж тридцать почти, а что?
- Молодая ты баба еще, Анечка. И дети у тебя еще могли бы быть. Замуж тебе надо.
- Я вам мешаю? Вы хотите от меня избавиться? - невестка вопросительно посмотрела на нее.
- Да что ты, что ты! - замахала руками Прасковья. - Как же мне может дочь мешать? Переживаю я... Ты вдовствуешь уже почти шесть лет, может быть пора снова замуж?
- Я Сашу любила и люблю до сих пор.. И буду как вы в свое время, верность ему хранить.. Вы ведь тоже после Михаила Егоровича замуж больше не пошли, - пробормотала она.
- Понимаю, я все понимаю. Но не сравнивай. Жизнь у нас с Михаилом Егоровичем другая была. Замуж за него я пошла потому что он сосватал и отец мой велел. Нравился он мне поначалу, да и меня он на руках носил сразу после венчания. Но чем больше мы жили, тем больше я страдала. Вожжами отходить? Да запросто! Накричать на меня и обозвать ничего ему не стоило. Только когда на сносях была, он меня не трогал. А я, глупая, считала, что так и надо, что муж он мне, а муж ведь всегда жену уму разуму учит. Вот и боялась я на те же грабли наступить с другим мужем. Да и четверо деток было, кому нужна баба с таким обозом? А вот у вас с Сашей все по-другому. И любовь, и нежность, и лад в семье. Ты знаешь, что такое счастливая семейная жизнь, шесть лет прожили с моим сыном душа в душу.
- И все равно не пойму, зачем вы это говорить начали, - недоумевающе спросила Анна.
- Я бы посоветовала тебе замуж за Василия пойти. Не красней, не надо, ты молодая и я все понимаю. Говорить мне не хочешь, но зря... Вижу, мил он тебе, вон как смущаешься при взгляде на него, как вздыхаешь. И он тоже интерес проявляет, глаз с тебя не сводит. Ты думала, я осуждать это буду? Почему вдруг?
- У Никитиных бывшая невестка замуж вышла, так Клавдия до сих пор на нее злится, хоть детей у них не было совместных, ничего бабу не держало.
- Ты же меня с этой глупой сварливой Клавкой не сравнивай! Я же только счастья своим невесткам и внукам желаю. Думаешь, не знаю я, что Галя с бригадиром гуляет? Знаю. И пущай, баба она тоже молодая, ей свое счастье устраивать надо, а уж сейчас, когда мужиков раз-два и обчелся, то и вовсе счастье это, что вдова с детьми хоть какого мужика отхватила. Да и Вера в город с детьми уехала месяц назад, думаешь, там свое счастье на найдет? Выходи за Василия, и точка! Хватит мужику как неприкаянному в общежитии жить, пущай в доме живет да семью свою имеет.
- Он меня и не звал замуж, - улыбнулась смущенно Аня.
- Небось, как и ты, боится. Ну ничего, ничего... Все будет!
Василий приехал 9 мая, чтобы помянуть сыновей Прасковьи. А та возьми вечером, да заведи с ним разговор.
- И долго ты туда-сюда ездить будешь? Взял бы, да и остался, сам говоришь, что нравится тебе здесь.
- Как это? Вот взять и остаться? - удивился он.
- Ты же сын мой, хоть и названный, вот и живи с матерью, - пошла Прасковья напролом. Уж очень ей парень нравился, а если уж на Ане женится, так рядом хоть любимые люди будут. Вдруг Аня возьмет, да тоже увильнет от нее?
- Да как-то неудобно. Что люди скажут? Ведь и Аня тут... Неприлично это.
- А ты возьми, да и женись на ней! А чего? - не унималась Прасковья.
- Пойдет ли? - засомневался Василий и покраснел.
- А куда она денется? - лукаво улыбнулась Прасковья.
Тут вошла Ана и Василий весело посмотрел на нее.
- Аня, мать говорит, что жениться нам надо.
-Надо, так давай поженимся, - так же краснея, смущенно ответила Аня.
- Вот и ладненько, вот и идите к председателю, а я пока самогоночки из погреба достану, отметим подачу заявления. -засуетилась Прасковья, обрадованная, что так легко все вышло.
Она буквально выгнала их из дома в сторону сельского совета и, ухмыляясь, смотрела вслед. Все правильно, нечего смотреть друг на друга украдкой, коли сердца друг к другу стремятся, так отчего им вместе и не быть?
ЭПИЛОГ
Молодые свадьбу сыграли в узком семейном кругу. Вскоре и Галя расписалась с бригадиром Павлом, а в пятидесятом году и Вера начала жить с мужчиной, с которым познакомилась на фабрике.
Когда у Василия и Ани родился ребенок, она с внука не спускала глаз. Однажды Клавдия, сварливая женщина, какой ее все в селе считали, посмеялась:
- Вот чего ты с ним носишься, он ведь не родной тебе!
- До чего же ты глупая, - покачала головой Прасковья. - Даже спорить с тобой не хочу.
У нее была своя правда - когда Родина забрала у нее трех родных сыновей, она подарила четвертого, названного, и его дети считались ее внуками.
Прасковья ушла из жизни в 1974 году в возрасте 83 лет. Проводить ее в последний путь приехали все невестки и их дети и внуки. Дочь Варя с мужем и детьми, и Анна с Василием были рядом с ней, когда она испускала последний вдох.
Даже детей не от ее сыновей эта женщина считала своими кровиночками. Всего у нее их было 12 родных и 6 неродных внуков, но так же любимых. Еще у нее было семь любимых правнуков на момент ухода из жизни. Умирая, она прошептала:
- Ну вот, дети мои, я к вам и иду. Ухожу из жизни среди любимых и родных...