Предыдущая, пятая глава *** Начало, первая глава
Увидев машину Артёма Викторовича, Иванна нервно хохотнула. Дорогой внедорожник. Что ещё можно было ожидать от него? Интересно стало — это пожертвования, выделенные на один ремонт или больше? Она села в салон и сморщилась от запаха явно недешёвого ароматизатора, пропитавшего, казалось, даже обшивку кресел. Возможно, в другой ситуации Иванна оценила бы его. Казалось, что она оказалась в самом настоящем хвойном лесу. Это точно не дешёвые саше-пакетики, которые она покупала на рынке и вешала в шкаф для одежды.
Иванна пристегнула ремень безопасности и постаралась думать о подруге.
Оксана.
Если бы она умерла, следователь пригласил бы на опознание. Может быть, она ещё жива? Из-за неопределённости было сложнее всего, ведь надежда на то, что подруга жива, всё ещё теплилась в сердце.
Оксана была старше Иванны на семь лет и стала для неё старшей сестрой: она постоянно заступалась за девочку, была для неё лучшей подругой и матерью, если можно было так сказать. Оксана стала для Иванны всем. Даже когда она выпустилась из детского дома, частенько приезжала, чтобы навестить свою «Малую», как Оксана называла Иванну. На первом курсе Оксана связалась с каким-то мутным мужчиной, думала, что это любовь на всю жизнь и говорила, что скоро выйдет замуж, но он исчез, стоило ей только рассказать о своей беременности — не захотел брать ответственность за Сашку, и Оксана превратилась в мать-одиночку. Иванна частенько приходила к ней на выходные и помогала с ребёнком, а когда выпустилась сама, то стала бывать у подруги ещё чаще. Они были семьёй друг для друга, и ничто не смогло бы разрушить столь сильную связь. Ничто кроме смерти.
Иванна снова тяжело вздохнула. Она постаралась убедить себя, что пока ещё ничего неизвестно, что будет кусать локти и лить слёзы только тогда, когда следователь скажет, что Оксаны нет, а пока есть самое главное — надежда! И её нельзя убивать, потому что надежда — мощнейший двигатель нашей жизни.
Говорить с Артёмом Викторовичем не было и малейшего желания. Иванна прекрасно понимала, что сейчас не время бросаться обвинениями. Он мог прогнать её из детского дома в любой момент, и тогда Саша останется совсем одна, без поддержки единственного близкого человека. Сердце до сих пор обливалось кровью от мысли, что девочка не может говорить. Как же так? Что ей пришлось пережить? Почему она онемела? Из психологии Иванна кое-что успела узнать, понимала, что таким образом на малышке сказалась стрессовая ситуация, но пока не знала, как бы расспросить её, как помочь проработать эту проблему. А может, правы были преподаватели? Может, Иванна действительно никудышный психолог? Она ведь и Артёма Викторовича не могла прочесть, как открытую книгу и бросалась из стороны в сторону, обожествляя его, а потом осознавая, что никакой он не герой. Да только куда теперь переводиться?.. И об учёбе сейчас хотелось думать меньше всего на свете.
Едва машина остановилась около участка, Иванна принялась дёргать ручку, но дверь не поддавалась.
— Да куда вы так спешите? — удивился Артём Викторович. — Я даже блокировку с дверей снять не успел.
— Там… — Иванна ткнула указательным пальцем в сторону участка, — Оксана.
— Вряд ли ваша подруга там, — отрицательно помотал он головой.
Однако стоило дверцам щёлкнуть, уведомляя о разблокировке, как Иванна пулей вылетела наружу и поспешила в здание. Сердце рвалось на части, а слёзы застилали глаза.
«А где она, если не тут?» — била наотмашь настойчивая мысль.
— Девушка, у следователя Васнецова занято сейчас! — буркнул парень в форме, сидящий на входе. — Ожидайте!
Иванна плюхнулась на скамью, обхватила себя руками и принялась раскачиваться вперёд и назад.
— Не волнуйтесь вы так! Пока ещё ничего плохого не сказали! — произнёс Артём Викторович и присел рядом.
Иванна покосилась на него, желая отодвинуться, но это напомнило бы ребячество, поэтому она постаралась собрать всю свою ярость в кулак и временно отказаться от неё.
— Скажите, вас пригласили бы, если всё хорошо было? — поинтересовалась Иванна.
Артём Викторович пожал плечами.
Прошло минут двадцать, и стоило только мужчине выйти из кабинета следователя, как Иванна подскочила на ноги и побежала туда.
— Иванна Ивановна, — произнёс следователь, покашляв себе под нос, прочищая горло. — Присаживайтесь. Артём Викторович, вы тоже можете зайти сразу! — чуть громче произнёс он, наверное, заметив заведующего краем глаза.
Артём Викторович прошёл в кабинет и присел рядом с Иванной, пододвинув стул ближе, а она негромко фыркнула, напоминая своим поведением кошку, распушившую хвост, впрочем, мужчина этого, казалось, и не заметил. Или ему было всё равно? Он ведь мог наплевать на мнение окружающих, не обращать на него совершенно никакого внимания?
— О как! Общее горе объединяет? — с ухмылкой поинтересовался следователь, и Иванна поняла, что они с Артёмом Викторовичем не переоделись даже: приехали в форме детского дома.
— Что случилось? Почему вы вызвали нас? — принялась заваливать вопросами Иванна, потому что ждать больше уже попросту не могла. Ей нужны были чёткие ответы. Желательно поскорее. В голове всё перемешалось. Сердце не переставало хаотично колотиться в груди, вопить от боли. Кошки скреблись на душе, и если раньше такое выражение казалось Иванне глупостью несусветной, то теперь многое изменилось. Она на собственной шкуре испытала, что такое неведение и тупая ноющая боль, пульсирующая отголосками в сознании.
— Пришёл сегодня к нам похититель с чистосердечным признанием.
Следователь раскрыл папку с делом, а затем захлопнул её и посмотрел на своих посетителей.
— Похититель?! — спросила Иванна, а её сердце вновь усилило свои удары, отбивая бешеную чечётку. – Оксану похитили? Кто это сделал? И что с ней? Она ж-жива?
Больше всего на свете раздражало то, как люди оттягивали самый важный момент. Театральная пауза совсем не то, в чём нуждается человек, находящийся на грани помешательства. Иванна терпеливо ждала, но с каждой секундой от этого терпения не оставалось ничего: оно превращалось в сильнейшее раздражение.
— Пожалуйста, не молчите! Что с Оксаной?..