Порывы ветра с моросящим дождем заставляли натянуть капюшон плаща пониже и ускорить шаг. Словно кто-то злой и назойливый бросал пригоршнями мелкие холодные дождинки, стремясь попасть точно в лицо: “Очнись! Проснись!“
Фира брела по привычному маршруту работа-дом, и ей совсем не хотелось торопиться к конечной точке.
Может потому что это и не дом вовсе, а съемная квартира, куда переехала полгода назад. Знакомым объясняла: “Чтобы поближе к работе“. Только сама понимала – сбежала от родителей, точнее от проблем непонимания.
Отец принял в штыки ее нового друга.
Никита очаровал девушку с первого взгляда. Высокий, улыбчивый, стильный, с внешностью топ-модели, он танцевал "как бог" и сыпал шутками, смешными и язвительными. Они познакомились в ночном клубе, куда Фиру затащили бывшие однокурсницы чтобы отметить годовщину окончания университета. Никита любил проводить время в артистических тусовках, о чем много и весело рассказывал.
Спустя пару недель, новый знакомый был приглашен на ужин с родителями.
Неожиданная отповедь отца оскорбила чувства влюбленной.
– Выброси его из головы! – резко сказал отец, едва Никита, попрощавшись, вышел из квартиры. – Балабол и бездельник! Что ты в нем нашла, Фира? Ты разве не видишь, что это за человек? Пустышка! Фанфарон! “Бойфренд“ какой-то, а не парень! Заявить отцу, что у него “отношения без обязательств“ с его дочерью! Он, что – идиот? А ты? Почему ты позволяешь так с собой...
Не дослушав грозную тираду, Фира бросилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Беззвучно заплакала: ее здесь никто не любит и не считает личностью! Родители всегда заняты братом. Семка на десять лет младше и у него одна проблема сменяется другой. Ну, подросток же.
Да и Семка сестру не любил, как ей казалось. Обидно дразнил “долгоносиком“. Хотя у самого точно такой же нос!
Фиру бесили шуточки брата, тем более, что чуть-чуть длинноватый нос и без того был причиной массы девичьих комплексов.
На следующий день она не вернулась с работы в родительский дом. Сняла квартиру, объяснилась с мамой по телефону и начала новую, самостоятельную жизнь.
Вскоре Никита тоже обосновался в ее квартирке.
Но не прошло и пары месяцев, как туман влюбленности начал рассеиваться. Молодой человек иногда исчезал на несколько дней, потом объявлялся чтобы отоспаться и отдохнуть.
Одни и те же остроумности, рассказанные по несколько раз, уже раздражали, а безрезультатные поиски работы настораживали. Никита подробно и красочно описывал как проходил очередной кастинг, но там все куплено и без связей не протолкнуться. Занимал немного денег и опять исчезал.
“Может отец в чем-то прав?“ – все чаще задумывалась Фира.
Однако серьезный разговор все время откладывала на потом.
“Может быть сегодня? Вот собраться с духом и прямо сегодня все сказать. Что сказать? Ну, что мы – не пара, что расстаемся...“ – уныло размышляла Фира, открывая подъездную дверь.
В кармане заверещал телефон. Сбросив капюшон и отряхнув с волос капли дождя, с облегчением достала аппарат, прервавший грустные мысли.
Звонила мамина сестра – тетя Фая:
– Фирочка, дорогая, как ты поживаешь? Узнала, что ты теперь живешь неподалеку от меня! И ни разу не явилась в гости! Непорядок!
Фира вдруг страшно обрадовалась этому спокойному и уверенному голосу.
– Теть Фая, а можно прямо сейчас? – с готовностью развернулась у двери и направилась в соседний переулок. Идти недалеко, чуть больше квартала.
***
– Мне нравится моя работа, сейчас я уже веду первый проект самостоятельно...– Фира сидела в глубоком кресле с кружкой горячего травяного чая в руках. На слове “проект“ споткнулась, невольно вспомнив реакцию отца на ее рассказы о работе:
– Хм, “проект“, – язвительно комментировал он,– проект, это когда строят корабли, самолеты... Да ну хоть кофемолку какую-нибудь супер удобную и экономичную! А реклама кофемолки, это не проект, а беготня вокруг него с криками!
Фира улыбнулась воспоминанию и продолжила:
– Я легко нашла работу в крупном рекламном агентстве после университета. Специальность востребованная – маркетинг и менеджмент. Но мне как-то кажется, что меня не замечают, что ли. Иногда, если случается затык... Ну идей нет. Устраиваем «мозговой штурм». Обычно я предлагаю больше всех вариантов. Но, такое чувство, что меня не слышат и не видят. Потом кто-нибудь из коллег предлагает то же самое и все поддерживают и ликуют. Теть Фая, я как-то не так разговариваю? А временами мне кажется, что некоторые сотрудники смотрят сквозь меня, будто я ... пустое место. Может я прозрачная, тетя Фая?
Насчет Никиты, отец был прав, – вздохнула девушка, – я и сама вижу, что меня используют как удобную мебель. Давно надо прекратить эти отношения, но я никак не могу набраться смелости.
Бесхарактерная я, ужас! Уже месяц тяну кота за хвост, терплю такое... Да не хочется даже вспоминать.
Фаина Алексеевна внимательно слушала племянницу, не перебивала, разглядывала ее, что-то анализируя в своей голове.
Профессор и доктор биологических наук, она на все события смотрела сквозь призму своей последней научной идеи.
В глубине комнаты, на просторном рабочем столе, рядом с компьютером лежали несколько странных предметов. Один из них можно было принять за оригинальный браслет в стиле хай-тек – прозрачный материал, испещренный разноцветными линиями и вкраплениями, пульсировал мягким свечением. Остальные, из похожего материала, представляли из себя полосы с углублением на одном торце и выступом на другом.
Фаина Алексеевна перевела взгляд на рабочий стол, медленно поднялась из кресла, подошла, взяв в руки одну из мерцающих полос, обернулась к Фире:
– Возможно... я могу тебе помочь... – с плохо скрываемым сомнением в голосе, произнесла она.
– Что это? – с любопытством спросила девушка, любуясь переливающимся предметом в руках тети.
– Секурс. Подмога. – Уже справившись с неуверенностью, ответила профессор, – усилитель реакций, гармонизатор паттернов. Выявляет и нормирует дефектные участки...– начала было Фаина Алексеевна, но осеклась, глянув на племянницу. Та, наморщив лоб и почесав затылок, с восторгом рассматривала блестящую полоску неизвестного материала.
– Гуманитарий ты мой дорогой! – развеселилась ученая, и продолжила таинственным тоном, – это... Это волшебный браслет! В нем содержится память всех твоих предков. В нужный момент, когда ты не знаешь, как поступить, что делать – прадеды придут на помощь. Но помни, подсказки могут быть и коварными. Среди наших предков не только благородные герои были...– и серьезно закончила, – следовать или нет Секурсу, выбирай сама. Впрочем, “тормоза“ у тебя хорошие, – опять заулыбалась тетя Фая,– думаю, ты сможешь разобраться кому верить.
Фаина Алексеевна взяла левую руку Фиры, аккуратно приложила прозрачную полосу к запястью, через пару секунд полоска, обвила руку девушки и замкнулась в кольцо так тщательно, что невозможно было определить в каком месте находится стык.
Девушка отвела руку, рассматривая браслет, который сел плотно, словно прирос. Сквозь него хорошо видна кожа и, если бы не мерцающий рисунок из линий и точек, был бы практически незаметен со стороны. На ощупь оказался теплым и гладким, и через пять минут Фира уже перестала обращать на него внимание.
Еще немного поболтав, гостья засобиралась уходить. Настроение перестало быть унылым, превратившись в спокойно-радостное и светлое.
– Спасибо, тетя Фая! Поговорила с Вами и как будто гора с плеч, настолько легче стало.
– Просто закончился дождь, – кивнула в сторону окна Фаина Алексеевна, загадочно улыбаясь.
За окном сдержанно светило вечернее солнце, потеплело, стих ветер и прекратился дождь.
–Да, еще одна важная вещь, – спохватилась тетя, – зарядки... Тьфу ты, жизненной силы у браслета хватит примерно на неделю. Жду тебя в гости в следующий четверг. Ну, все. Удачи! Будь разумна!
***
Последний рабочий день недели выдался шумным и суетливым.
Фира никак не могла сосредоточиться на работе, постоянно отвлекаясь на просьбы коллег. Только к концу дня наступило затишье, после того как в кабинет шефа проследовала компания важных мужчин в дорогих костюмах и с охраной.
– Инвесторы! – пронесся уважительный шепот среди сотрудников.
Шеф, с широкой улыбкой и несколько преувеличенной любезностью, встречал гостей лично. Спустя полчаса прибыла доставка блюд из ресторана по соседству. Видимо намечались небыстрые переговоры.
После шести вечера коллеги стали расходиться по домам, в конце концов весь этаж опустел. Фира решила задержаться на часик, увлекшись новой идеей для своего проекта. Она полностью погрузилась в работу, время от времени отмечая, что гости-инвесторы расходятся.
Через приоткрытую дверь кабинета было видно, что остались только шеф и один из “важных“.
Город за окном погрузился в густые сумерки, зажглись фонари.
Из кабинета нетвердой походкой выплыл шеф:
– О! Ты одна здесь? Тебя как зовут? Я запамятовал, – слегка заплетающимся языком пробормотал он, – ты машину водишь?
– Земфира Слепцова. Да, – неуверенно ответила девушка, – но не очень хорошо. Права недавно получила.
– Да здесь недалеко, – отозвался из глубины офисного зала раскрасневшийся гость, – думал, сам доеду, шофера отпустил. Да вот перебрал. Довезешь, а там мои ребята тебя до дома доставят. Так быстрее будет. – Заключил он, даже не интересуясь, согласна ли девушка.
– Хорошо, – Фира послушно начала собираться.
Машина оказалась похожа на своего хозяина: крупная, респектабельная, все в ней говорило о высоком статусе владельца.
Фира робко села на место водителя, аккуратно пристегнулась. Подождала, пока инвестор устроит свой живот поудобнее в пассажирском кресле и включила зажигание.
Мужчина одобрительно кивнул и махнул рукой, мол едем прямо.
Автомобиль набрал скорость, Фира сияла от восторга: машина послушная, все в ней работает мягко и бесшумно.
– Ну-ка, давай-ка надави на газы, – напряженным голосом вдруг произнес хозяин, тревожно вглядываясь в зеркало заднего вида:
– Отследили. Семипортовские на хвост сели, – бросил он, и приказным тоном, – давай, жги! Прямо! Оторвемся!
Фира с ужасом смотрела на спидометр, стрелка которого миновала отметку “сто“ и ползла дальше. В левом запястье, под браслетом на пару секунд возникло ощутимое жжение, сверкнули багровые линии. Тут же исчезла паника, воцарилось какое-то необычное, как бы отстраненное, спокойствие. Унялась нервная дрожь, движения стали четкими и неспешными.
Фира мельком глянула на свои руки и смутилась: они показались ей незнакомыми... Крепкие, мужские, загорелые с коротко стрижеными ногтями, руки эти уверенно держали руль.
Погоня набирала обороты.
– Ай, ё...! – Воскликнул пассажир, и тут же прозвучали выстрелы.
Две пули скользнули по борту машины со стороны водителя.
– Не дрейфь, прорвемся! – грубоватым хриплым голосом успокоила Фира и резко снижая скорость, увела машину в переулок:
– Там к нашему “эскорту“ полиция присоединилась, разберутся сами, – добавила она сосредоточенно, продолжая петлять по переулкам.– У тебя папироски не будет? Легкое волнение унять...
– Я на электронные перешел, – растерянно откликнулся мужчина и, покопавшись в карманах, протянул черную стильную сигару.
Девушка, уверенно обхватив руль левой рукой, взяла девайс и глубоко затянулась. Закашлялась, замотала головой:
– Тьфу ты, гадость, – поморщилась, отдала сигару обратно, продолжила хрипловатым голосом, – меня однажды генерал мой пачкой «Герцеговины-Флор» угостил, – не по-девичьи хохотнула Фира, – вот это папиросы! Виссарионыч знал толк в табаке! Это ж любимая марка Сталина!
“Пассажир“ едва выдохнув после погони, опять вжался в кресло, с недоумением глядя на девицу:
– Ты кто? – тихим сдавленным голосом спросил он.
Фира потянулась к зеркалу заднего вида, оттуда на нее глянули серые глаза мужчины лет тридцати, с сеточками мелких морщинок вокруг. Загорелое обветренное лицо, седые виски и пробивающаяся щетина.
Не успев удивиться, она отрапортовала:
– Егор Филиппович Слепцов, старшина разведроты, стрелковый полк, второй Украинский фронт. Я сначала, как призвали в сорок втором, одного генерала в штабе возил. Ну, нормально. Потом опарафинился маленько, девчат на генеральской машине покатал с ветерком! Покуражился, да пьяный был... Машина вдребезги, меня под трибунал. В штрафбат определили. А могли расстрелять, по военному-то времени. Год на передовой, в самом пекле. Потом уже со вторым Украинским до самого Берлина дошел...
– Вон к тому особняку, – несмело указал хозяин автомобиля.
Перед домом стояли машины, при виде подъезжающего авто, навстречу вышли двое мужчин.
Не сбавляя скорости, Фира лихо вырулила ко въезду на территорию и резко остановила автомобиль в полуметре от встречающих. “Пассажир“ молча, не прощаясь, открыл дверь авто и медленно сполз с сиденья.
Отдал указания охранникам. Фира перебралась на пассажирское место, уступив водительское парню в спецодежде, с шевроном какого-то частного агентства.
– Крутая красотка! – прокомментировал оставшийся рядом с хозяином охранник, провожая взглядом удаляющееся авто.
– Д-да, интересная девушка, – задумчиво подтвердил инвестор.
***
Фиру разбудили шкрябающие звуки из прихожей. Первым делом испуганно глянула на часы: девять утра! Ах, да, сегодня же суббота. Облегченно вздохнула и потянулась.
Кто-то продолжал терзать замок входной двери.
“Наверняка Никита,“ – сонно подумала Фира, но на помощь не спешила.– “Вот бы сейчас вызвать на подмогу Егора Филипповича ... И поговорить с бойфрендом по душам!“– хихикнула, представив ситуацию.–“Жаль, что я этого не умею, ведь вчера Секурс появился сам, неожиданно, и так же исчез.“
Дверь наконец скрипнула, открываясь. Послышалась возня, стук сбрасываемой обуви, шелест снимаемой ветровки.
В руке под браслетом возникло и исчезло мгновенное резкое покалывание. Точнее, ощущение словно кто-то довольно сильно ущипнул. Одновременно по запястью пробежал и погас розовый всполох.
Фира откинула одеяло, резко встала с кровати, распахнула шкаф, выбрала самую большую спортивную сумку, энергично и беспорядочно начала скидывать в нее вещи бойфренда.
– Сапфирчик, ты уже не спишь? – раздался за спиной приторно-ласковый голос, – а что это у нас происходит?
Взгляд Фиры скользнул по зеркалу, и она замерла, разглядывая отражение: молодая, с округлыми формами, невысокая женщина. Копна вьющихся каштановых волос, темные, почти черные глаза. И только нос был тот же самый, который Фира привыкла винить во все своих неудачах. Чуть-чуть длинноватый.
Растерянно повернулась к Никите, спросила:
– Слушай, опиши какой ты меня сейчас видишь? Есть какие-то необычные перемены?
Бойфренд тихонько с облегчением вздохнул, расслабленно плюхнулся на диван, закинув руки за голову стал внимательно рассматривать девушку:
– Конечно, есть необычное! Я тебя такой злой никогда не видел!
– Глаза у меня какого цвета?
Никита присмотрелся:
– О! Серые! А раньше какие были? Да вроде...– он не успел договорить, потому что в него полетели полотенца, носки, рубашки...
Погребенный под ворохом вещей, бойфренд жалобно взывал:
– Сапфирчик, ты сошла с ума? Ты взбесилась? Все же было хорошо...
– Кому было хорошо? – звонко и нервно выкрикивала Фира, бросая очередную вещь, – тебе было удобно, ты пользовался моей добротой и слабохарактерностью! Все! Терпение лопнуло!
Утрамбовав вещи в сумку, с усилием закрыла ее на все застежки и не прекращая рассказывать бойфренду о его личных качествах, волоком потянула баул в прихожую, выставила на площадку. Вернулась в комнату, подбоченившись, указала на дверь:
– Ты здесь больше не живешь! Желаю тебе найти работу, жилье, счастье в личной жизни... Прощай!
Никита бочком, стараясь не задеть разъяренную Фиру, двинулся к выходу, бормоча:
– Сапфирчик, ты будешь об этом жалеть, тебе станет одиноко и холодно без меня!
– Ой, вэй! – язвительно воскликнула девушка, выразительно вскинув руку кверху. Легонько подтолкнула медлительного бойфренда к входной двери и едва он переступил порог, громко захлопнула ее, тщательно закрыла на все замки.
Взгляд упал на зеркало в прихожей: темноглазая шатенка стояла подбоченясь, гордо подняв подбородок. Осмотрела себя со всех сторон и довольная собой, резюмировала: “Сара – цветочек!“
***
Пройдя по двору, знакомому настолько, что могла бы ориентироваться в нем с завязанными глазами и в полной темноте, Фира вошла в подъезд, поднялась на третий этаж и остановилась перед дверью квартиры. Постояла, держа ключ в руке, спрятала обратно в сумочку и нажала кнопку звонка.
Открыла мама. На лице ее медленно расцвела улыбка:
– Фирочка! – нежно сказала она, и громко, – Фира пришла!
Появился отец, из-за спин родителей выглянул Семка.
– Воскресенье, я подумала, что все дома и решила в гости зайти...– спокойно заговорила Фира, словно не было ссор, обид и двух месяцев почти без общения.
– Я чайник поставлю! – с готовностью объявил Семка.
– Сейчас будем обедать! – со счастливой улыбкой, сказала мама.
– Проходи, – едва сдерживая волнение, посторонился отец.
Семка, крутился вокруг сестры и засыпал вопросами:
– Фир, ты насовсем вернулась? Ты больше на меня не обижаешься? А этот твой, тоже придет или ты одна? – и не спускал с сестры своих серых, чуть насмешливых и немного нахальных, глаз.
Фира узнала их. Это были глаза Егора Филипповича. Их прадеда.
– Пап, а можешь мне показать тот альбом со старыми фотографиями, где ты генеалогическое дерево строил?
Отец оживился и удивленно констатировал:
– Дочь взрослеет.
Принес два объемных альбома с фотографиями и документами, разложил на большом столе в гостиной.
Все изображения были расположены в хронологическом порядке и большинство из них подписано.
На первой странице красовалось небольшое объявление-афиша: миловидная женщина в греческой тунике стояла, облокотившись на столик-колонну, устремив взгляд куда-то вправо и вверх, демонстрируя свой красивый профиль. С обеих сторон ее окружали высокие кусты цветущих роз, сорванные цветки лежали у ног дивы, в руках она бережно держала пышную ветку розы.
Внизу затейливыми буквами: «Бенефис несравненной Лилит Флокс».
– Девятнадцатый век, ваша трижды прабабушка Марфа Семеновна Слепцова, актриса оперетты, – важно пояснил отец.
Он медленно переворачивал толстые альбомные листы, рассказывая о родственниках. Что-то слышал от старших, что-то разыскал в архивах и теперь с большим удовольствием делился своими изысканиями с детьми.
– А это кто, на Чарли Чаплина похож, – хихикнул Семка. На побуревшей старой фотографии красовался невысокий забавный гражданин в атласной жилетке и великоватом кепи. Щеголь стоял вполоборота, картинно держа в руке брегет на цепочке, закрепленной на маленьком кармашке жилета. Клетчатые штаны и блестящие штиблеты замечательно дополняли образ.
– Ох, – вздохнула мама, – это подтверждение пословицы “В семье не без урода“. Мой двоюродный дед. Дед Веня, мошенник и карманный воришка. После третьей отсидки так и остался где-то на Северах...
Фира потянулась к альбому, увидев “знакомое“ лицо:
– Егор Филиппович. А он вернулся с фронта?
– Да, героем вернулся, после войны еще лет двадцать куролесил! – улыбнулась мама.
– А вот мой отец, еще молодой. Ваш дед. Председатель колхоза, – продолжила она, поглаживая фото высокого, представительного мужчины в очках и слегка помятом строгом костюме на фоне сельского пейзажа.
За разговорами и расспросами время пролетело незаметно, наступил вечер. Фира засобиралась уходить.
– Может быть останешься, вернешься уж домой? – тревожно спросил отец.
Дочь замялась:
– Я поживу еще немного одна, разберусь в себе, – виновато улыбнулась она, – Мне оттуда на работу добираться удобнее... А по воскресеньям буду приезжать в гости!
Фира возвращалась в свою квартирку уже в темноте. Неспешно шла от остановки по аллее, любуясь деревьями, которые вот-вот зацветут, сверкающей огнями улицей и яркой луной.
На душе было спокойно, радостно и легко.
Продолжение следует...
Автор: Шанжан
Источник: https://litclubbs.ru/articles/39169-sekurs.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: