Назавтра старик снова встретился с мальчиками на скамейке. На этот раз слушатели его удивили: они вели себя сдержанно, не перебивали и были серьезны.
- Что с вами произошло? – полюбопытствовал владелец «Мятной чашечки».
- Мы прочитали «Ромео и Джульетту», - гордо заявил Давид, а его брат покачал головой.
- Ну, молодцы! – похвалил их старик. – Я-то хотел задать вам это задание чуть позже. И я вижу, что вы задумались. Не так ли?
- Да, - ответил Вадим. – Теперь мы поняли суть проклятия Книжного Духа.
- И нам жаль тех детей, которые повторили этот сюжет, - добавил Давид.
- Не спешите, парни! – успокоил их старик. – Не все так печально! Хотя не все так просто…
…
Итак, Винченцо и Эдмондо стали взрослыми, пережили войну, женились и родили детей. У Никколо и Анны, которые потеряли Беатриче, после войны тоже родилась дочка.
Эдмондо так устал от заклятого врага, что действительно назвал своего старшего сына именем Ромео. Ему было жаль, что его любимое дитя может прожить короткую жизнь, но он решил, что лучше пожертвовать сыном, чем терпеть нападения этого Бернарди. При этом он не был уверен, что это поможет избавиться от врага и все-таки надеялся, что сможет спасти жизнь сыну. Второго ребенка он окрестил именем Аурелио в честь своего деда. Сильвана, внучка Клементе, росла вместе с его сыновьями. Анна и Терезия, как могли, растили, кормили и оберегали своих детей, а их мужья изо всех сил старались добыть еды и денег. Эдмондо часто вспоминал свою матушку Марту, которая, несмотря на трудности и нужду, всегда старалась создать в доме атмосферу любви и уюта, и вот теперь Терезия тоже желала сделать счастливыми их детей…
А вот Винченцо решил действовать по-другому. И он не назвал свою дочь Джульеттой, а дал ей имя Франческа Паола. Винченцо так ненавидел Эдмондо, что решил не давать ему ни одного шанса. Он решил, что ни за что не станет мириться и родниться с этим Монтаньей, а тем более портить жизнь детям. Приемную дочь он назвал Агатой Доменикой. А когда он узнал, что в семье его заклятого врага родился мальчик по имени Ромео, он пришел в ярость:
- Этот болван думает, что я глупец? Он уверен, что я пожертвую своим любимым чадом, чтобы жить с ним в мире? Как бы ни так! Лучше уж я буду биться с ним на дуэли, чем позволю его щенку загубить моего ангела! Или он считает, что я такой же бездушный и жестокий отец, как он и что я тоже стану растить свое дитя на заклание?
Винченцо очень любил свою дочь Франческу, да и к Агате относился по-отечески - девочка не знала тайну своего рождения. А вот Лючия относилась к чужому ребенку враждебно. Она не могла этого понять и объяснить самой себе, но она испытывала к девочке какое-то чувство ревности, будто бы малышка отнимает у нее и ее дочки что-то главное, важное. Лючия ревновала к малютке всех – Франческу, свекра со свекровью, Винченцо. Мужа она ревновала больше всего: стоило ему взять крошку на руки и тем более поцеловать, Лючия словно с ума сходила, хотя Франческе отец уделял столько же внимания. И, хотя Франческа росла более капризным и беспокойным ребенком и доставляла матери намного больше проблем, чем Агата, Лючия чувствовала, что от приемного ребенка она устает гораздо больше, чем от родной дочки. Это чувство Лючия испытывала всегда – и когда дети были совсем маленькими, и когда росли, и когда стали взрослыми.
Война закончилась, наступило мирное время. В 1759 году король Карл VII, для которого Неаполитанское королевство было лишь ареной для политических игр, отрекся от престола в пользу своего малолетнего сына Фердинанда и уехал править в Испанию. Время угнетения и притеснения закончилось, хотя жить по-прежнему было тяжело. В королевстве начало развиваться сельское хозяйство, и пустующие земли, принадлежащие дворянской семье Бернарди, впервые за долгое время стали приносить урожаи. Винченцо, конечно же, не упускал ни одной возможности добыть еды, а позже, научившись печь разный хлеб, он открыл свою лавку. И, несмотря на послевоенные трудности, обе девочки росли настоящими красавицами – здоровыми и даже немного пухленькими.
- Только не читайте ту книгу, - говаривал им Винченцо. – И никогда не называйте ваших дочек этим именем!
Он не рассказывал им о проклятии, а лишь намекал на него. И девочки не знали, почему он запрещает им читать ту пьесу и почему он так не любит имя Джульетта.
В семье Эдмондо Монтаньи все обстояло похожим образом. Основной заботой родителей был поиск еды для малышей, и они работали не покладая рук, чтобы обеспечить питание для них. Отец мальчиков помнил, что, по словам Книжного Духа, дети должны сами разгадать тайну, и поэтому тоже ничего не рассказывал своим сыновьям.
- Не читайте эту книгу, даже если вокруг вас все будут читать ее, - предостерегал он их. – Избегайте ее как чумы!
Слухи о взаимной неприязни двоих отцов вскоре дошли и до их детей. К тому же они постоянно видели и слышали, как ссорятся их родители. Поэтому с самого раннего возраста ребята были настроены против Винченцо Бернарди, а девочки – против Эдмондо Монтаньи.
Когда дети подросли, то сами стали ходить по городу, заводить друзей и участвовать во всеобщих играх.
И вот однажды дети непримиримых врагов встретились друг с другом.
- Смотри, Аурелио, – говорил мальчику его брат Ромео. – Это дочери того свина Бернарди, который всю жизнь досаждает нашему отцу!
- Гляди, сестра, - объясняла Агата Франческе. – Это сыновья того самого злого человека, который всегда портит жизнь нашему папочке!
Таким образом, дети неугомонных неприятелей тоже невзлюбили друг друга. И с тех самых пор они тоже стали ссориться и мешать друг другу спокойно жить. Девочки не могли спокойно пройти по улице, ведь в них обязательно что-то летело: или ком грязи, или мелкие камушки, или дохлая мышь. А мальчикам все время приходилось быть настороже, чтобы не запнуться через натянутую через тропинку веревку или не быть облитыми помоями.
Дети Бернарди и Монтаньи постоянно дразнили друг друга и обижали, а иногда и дрались, если оказывались друг к другу слишком близко. Когда они теряли бдительность и такое происходило, то без синяка и слез не оставался никто.
Завидев мальчишек, девочки кричали обидные дразнилки, придуманные на досуге специально для этого случая, а мальчишки тоже времени зря не теряли. Иногда они устраивали целые словесные дуэли:
- Ромео Монтанья, кость погрызи
И будешь доволен, валяясь в грязи!
Вон, видишь – собака с помойки идет,
Она тебя любит, жениться зовет!
|
- Агата Бернарди любит навоз.
Прими же в подарок косметики воз!
И кто на убой порося поведет –
Его ты убей, а жених пусть живет!
|
- У собаки родился лохматый Монтанья.
Он гордо зовется «синьор Оборванья».
Он драный башмак на обед пожует
И, ты только свистни, в зубах принесет!
|
- Бернарди-Свинарди – дочь кабана,
Жрет за троих в своей кухне она!
Чтоб по размеру ей платье пошить –
Надо богато, наверное, жить!
|
- Скажи, Аурелио, кто твой отец?
Хромоногий обманщик, вор и подлец!
Жил в конуре и тебя породил –
К собаке соседской он ночью сходил!
|
- Хрюкай погромче, Франческа Бернарди!
Ваш дом – не дворец, а свинарник, по правде.
Твоя мать кабана к себе привела,
Прижала к себе – и тебя родила!
|
- Ваша мамаша пошла вся в отца:
Дура она и большая овца!
И глупее ослов ее сыновья.
Сразу понятно, матушка чья!
|
- Ваш папаша Свинченцо – известный петух.
От голода, что ли, он так опух?
Пока в нищете весь народ умирал,
Последний кусок он у всех отбирал!
|
Эдмондо часто ловил своих сыновей на улицах и тащил их домой, где потом наказывал. Он запрещал им приближаться к дочерям Винченцо, запирал их в сарае или в подвале, а иногда и порол. Но все было бесполезно – через некоторое время мальчишки все равно умудрялись подраться с девочками.
Винченцо тоже ничего не мог поделать с дочками: они сбегали из дома и возвращались с синяками, зато довольные тем, что поддали сыновьям Монтаньи.
Их драки были жестокими. Если другие дети дразнились и дрались, а потом мирились либо переставали общаться и расходились кто куда, то эти четверо оскорбляли друг друга бесконечно и дрались до полусмерти. Лючия боялась потерять дочерей, а Терезия молилась, чтобы ее сыновья пришли домой живыми.
Но однажды кое-что изменилось. Если Аурелио и Агата продолжали нещадно бить друг друга, то у Ромео с Франческой все стало по-другому: они уже не обижались на оскорбительные прибаутки, а смеялись над ними, и их «бои» постепенно начали превращаться в безобидные игры и флирт. Аурелио заметил, что его брат уже не злится на Франческу, и его это возмущало:
- Брат! Что же ты делаешь? Зачем ты дружишь с нашим врагом? Это же дети главного недруга нашего отца! Ты идешь против семьи, играя с ней!
Поначалу Ромео отмахивался от младшего брата и говорил, что ему показалось, будто бы он бьет ее лишь слегка и поддается ей, когда она на него нападает, но Аурелио стал вести за ними пристальное наблюдение. Иногда он так увлекался этими наблюдениями, что терял бдительность и сполна получал тумаков от девчонок, но он был уверен, что ему это не показалось.
Когда Ромео исполнилось одиннадцать лет, Эдмондо стал занимать его работой. К этому времени он уже не просто обменивал свои изделия на более нужные вещи и еду, а открыл мастерскую. Через два года, когда и Аурелио достиг того же возраста, отец взялся и за него. С утра до вечера ребята работали с отцом, а по субботам и воскресеньям они помогали матери в хозяйственных делах. К тому же родители стали обучать их грамоте и ремеслам. У мальчиков стало очень мало свободного времени, а по вечерам они так уставали, что им совсем не хотелось куда-то бежать и тем более кого-то бить.
Ромео стал скучать по Франческе, но он никому не мог об этом сказать, потому что вся семья считала ее дочерью врага. Он молча мечтал о том, как он снова будет в шутку дразнить ее, дергать за волосы, показывать язык и бегать от нее, когда она, смеясь, будет гнаться за ним с колючей веткой. Он все время представлял, как потом они, усталые, будут полоскать босые ноги в луже и, как и раньше, рассказывать друг другу, на что похоже то или иное облако. Аурелио тоже часто вспоминал девочек, но его воспоминания носили характер насмешек и осуждения, а желание встретиться было связано лишь с желанием побить их.
С возрастом старший брат становился все более серьезным и задумчивым, тогда как Аурелио оставался таким же задирой, каким и был раньше. За неимением возможности подраться он стал обижать Сильвану, жизнь которой и так была тяжелой.
Сильвана боялась свою властную мать, которая постоянно ее ругала и иногда даже била, и ненавидела ее. Стоило дочке лишь заслышать шаги матери, как все валилось у нее из рук – горшки бились, крупа сыпалась, вода проливалась, что еще больше злило Анну.
- Вот недотепа! И в кого ты только такая уродилась! – кричала она. – Вот Беатриче была порасторопнее, не то, что ты, растяпа! И никогда горшков не била! Или твои руки веревкой привязаны?
Она каждый раз срывалась на Сильване и постоянно сравнивала ее с Беатриче, будто бы она была виновата в ее тяжелой судьбе и в исчезновении сестры, которую никогда не видела.
В детстве девочка сильно ударилась носом и дышать могла только ртом, из-за чего он у нее постоянно был приоткрыт.
- Вот глупая рожа! – злобно восклицала Анна. – Когда ты уже научишься делать умное лицо? У людей дети как дети, а эту стыдно людям показать! Будто бы лишена ума… И что ты все время злишься? Чем ты всегда недовольна?
Стоило Сильване зазеваться, как ей делалось колкое замечание. По мнению матери, она не имела права поиграть в одиночестве, не могла задержаться на улице, не смела спать дольше матери. Словно солдат или военнопленный, она только и делала, что исполняла материнские приказы.
Когда Анна отправляла ее с поручением и ее обижала детвора, что случалось довольно часто, вина падала целиком на Сильвану:
- Что ты за чудовище такое – за ворота не выпустишь! – кричала Анна.
Когда Сильвана хотела поиграть с другими девочками, мать никогда не отпускала ее из дома.
- Порядочная девочка не должна носиться по улицам! – строго говорила она. - Еще не хватало, чтобы ты с малолетства нажила брюхо! Лучше уж убирайся в доме, готовь еду да занимайся рукоделием! Вон, юбка совсем короткая стала – стыд и срам! Иди, шей себе новую юбку, неряха!
Иногда она все же позволяла дочери поиграть с Ромео и Аурелио. С Ромео Сильвана была дружна – они часто играли в рыцаря и принцессу или в королеву со слугой, а игры с Аурелио всегда заканчивались дракой. Озлобленная девчонка никогда не плакала, зато у нее был такой богатый арсенал бранных словечек, что даже задире Аурелио, который был старше ее на пять лет, не по силам было с ней тягаться. Если Анне случалось услышать этот словесный поток, то она хватала палку и изо всех сил избивала дочку. Аурелио и Ромео в таких случаях сразу убегали на улицу или прятались.
Никколо и Клементе побаивались Анну, а Терезия тем более ничего не могла поделать с ней. Она не раз пыталась поговорить с ней о Сильване, но Анна считала своим неотъемлемым правом делать со своим ребенком все, что хочет.
- Вот есть у тебя сыновья – их и воспитывай. – отвечала она. – А я тебе не ребенок, чтобы ты мне указывала!
В отличие от Анны, Терезия относилась к своим детям с любовью, хоть и воспитывала их строго. Она позволяла сыновьям смеяться, шутить и баловаться и давала им дни для прогулок и игр. И тогда парнишки с радостью убегали из дома и с разными целями искали девочек Бернарди…
У Франчески и Агаты времени на поиски сыновей Монтаньи было больше, хотя их мать и бабушка тоже находили для них занятия: они часто занимались рукодельем, приготовлением еды, чтением или пением. Лючия вместе с другими женщинами постоянно занималась наведением порядка во дворце и восстановлением убранства, и девочек она тоже привлекала к делам. Франческа и Агата даже отреставрировали картины, которые их дед уже хотел выбросить.
Но все же роковые встречи случались. И тогда то девочки с яростью накидывались на Аурелио, то мальчишки вдвоем напускались на Агату, то Агата с Аурелио начинали истязать друг друга, но поединков между Ромео и Франческой больше никогда не возникало. А однажды Аурелио с Агатой так увлеклись поливанием друг друга дождевой водой, что упустили момент, когда Ромео и Франческа убежали от них и куда-то пропали. Когда они это заметили, почти стемнело.
- Это все из-за тебя! – злобно кричала Агата. – Это ты виноват, что моя сестра пропала! Ты и твой брат!
- Нет, - рычал в сердцах Аурелио. – Это ты и твоя сестрица виновны в исчезновении моего брата!
По отдельности они стали бегать по кварталам городка и звать Ромео и Франческу, а те целовались под мостом через реку… В ту пору ему было шестнадцать лет, а ей - пятнадцать.
…
- А сейчас нам нужно разойтись по домам, потому что я слышу, как гроза ворчит за горой! – сказал продавец.
- Как жаль, - разочарованно вздохнул Вадим. – Мы только добрались до самого интересного!
Продолжение следует...