-Ну… тогда я пойду, - простонал Раэ, который сейчас хотел бы от стыда сквозь землю провалиться. Он жаждал остаться один, и уж в тем более подальше от всепонимающего взора Варды, который, быть может, спас его от порыва Мурчин вернее, чем чеснок.
-Куда ты пойдешь? – к Варде тотчас вернулась его обычная строгость.
-Назад в школу. Завтра рано вставать…
-Время знаешь?
-Навий час! Полночь! – охнул Раэ, - я и… забыл…
-Спохватился! – буркнул разведчик, - ты вообще как собирался проводить навий час вблизи нечистых мест? Что, кабы я тебе не напомнил, потопал бы через лес? Ты вообще, как назад собирался возвращаться?
-Я думал, что быстро обернусь, спрошу только у тебя, что делать с видением навьих трав… и вернусь в школу…
Варда не высказал ни слова упрека за недогляд Раэ.
-Пойдем в сторожку. А по дороге ты мне скажи, где бы ты прятался, застань тебя навий час среди могил?
Они двинулись среди рядов памятников, освещенных лунным светом.
-Под ангелом…
-Правильный ответ, - сказал Варда, - а какой есть ответ правильнее?
-Все делать до навьего часа, - виновато сказал Раэ, и стыд за непредусмотрительность заменил стыд из-за выходки Мурчин.
-Тоже верно, - сказал Варда, - но это уж я тебя подбил задержаться, ты уж извини… Но то, ради чего я тебя задержал, очень важно. Настолько, что я готов даже засветиться перед твоей ведьмой.
Тут Раэ вынужден был спохватиться второй раз:
-Если ты был рядом, все видел… то как она тебя не видела? Как ты подошел так близко? Она же все чует…
-Таволга, - бросил короткий исчерпывающий ответ Варда, - ты еще насмотришься навьих трав на этой поруганной земле, но запомни – чудеснее, прекраснее таволги травы нет. Хотя в твоем случае нужна не только она. Ты пьешь душицу, которую я тебе дал?
-Нет, - признался честно Раэ, - не успеваю…
-Плохо, - сказал Варда, - с учетом того, как на тебя она порой наседает.
-Как видишь, чеснок от нее более верное средство, чем душица, - попробовал отшутиться Раэ.
-Да уж, - усмехнулся Варда, - ты когда зашел в сторожку, так мне дышать стало нечем… А я и не колдун. А ей-то как досталось! На…
-Что это?
-Мускат.
-Фу!
-Не фукай! Съешь один орех. Мне еще с тобой в навий час в сторожке сидеть. Может, еще и вместе с ведьмой…
-Она же улетела!
-Вернется, - усмехнулся Варда.
-Откуда ты знаешь?
-Не знаю, а понимаю. Она вернется. Пора бы и тебе такие вещи понимать.
-Я еще не настолько хорошо разбираюсь в ведьмах.
-Тут надо разбираться в женщинах, - сказал Варда, - перед навьим часом… на кладбище… нет-нет, она сделает петлю и вернется. Она не оставит тебя в навий час на проклятом кладбище.
-Она отлично знает, что я справлюсь, - сказал Раэ. - да вон как она улетела! И ярлык с собой цапнула. Сейчас, небось, на меня еще и злится. Если ей теперь с этим ярлыком вообще до меня.
-До тебя, - сказал Варда, - теперь, после того, что я увидел, осмелюсь утверждать, что ей ой как до тебя. Она даже с собственной коронации за тобой вернется. Ты – ее самая главная жажда.
-Ну это вряд ли, - опять смутился Раэ, - та спящая ведьма сказала, что Мурчин меня не любит.
-О, это то, что ты должен говорить себе почаще, - сказал Варда, - она из-за тебя может натворить достаточно безумств… но это не любовь. Это жажда обладания. Это страсть. И большинство ведьм со страстями не справляются. Да и не пытаются. Будь уверен - страсть ее быстро вернет назад… Когда ты ее сюда звал, я не был уверен в том, что она прилетит, потому как считал, что тяга к увеселениям у твоей ведьмы это тоже страсть. И очень сильная. Но теперь я уж понял, что не главная.
Они пошли по аллее, освещенной пронзительным лунным светом. По обе стороны дорожки к ней подступили бюсты, изваянные над надгробиями. Почтенные старцы и матроны в покрывалах. За красотой ваятели этих бюстов явно не гнались, а больше за правдивостью. Возможно, статуи создавались с погребальных масок, а не с живых людей, потому как на выражениях лиц отражался покой, а морщины были разглажены, как бывают разглажены смертью. Как будто резец пытался спешно вырвать из вечности ускользавшие лица умерших. Волосы мужчин, если их пощадил возраст, были вьющимися, в то время как у женщин не были видны из-за покрытых голов. Лишь на одном бюсте, который принадлежал, вероятнее всего, рано ушедшей девице, были видны пышные волосы, витые кольцами, у большинства были большие по сравнению с семикняжцами глаза, уж наверняка темные под стать их смуглой коже и темным волосам. Более округлые брови, а не прямые. Раэ их видел в детстве на гравюрах и узнавал.
«Все, больше такого народа нет, - подумалось ему, - вот все, что от него осталось».
-Это одно из первых семейств Дарука, - сказал Варда, заметив, на что отвлекся Раэ, который засмотрелся на несколько сосредоточенных совместно могил - по ним можно проследить всю историю последних лет Ортогона, когда он все еще пытался удержать равновесие среди своих могущественных соседей… Вот, эти двое входили в посольство, которые они направили в Ладилис. А вот эта дама… когда-то ее прочили за деда нашего Лэ Морвина. У нас с Ортогоном были прочные связи… Если б только он не поддался на то, что сулили ему колдуны!
-А их могилы тоже пусты?
-Нет, в них просто прах. Большинству из них не удалось застать падения Ортогона… и к лучшему.
Варда на миг задержался в тяжелых раздумьях, обозрел кладбище, затем повел Раэ дальше и проговорил:
-Знаешь, ведь это неизбежно, что этот канцлер решил покончить с некромантами. Впрочем, это было и ожидаемо. Они сделали свое дело, а теперь многие ковены некромантов попросту стали бесполезны.
-А что, способ, которым он хочет их истребить, тебя устраивает? – спросил Раэ, - нашими руками жар загрести?
-Да уж, - вздохнул Варда, - на то мы сейчас и работаем, чтобы Теро поискал другой. Мы не настолько сильны, чтобы топить этих ублюдков в собственной крови. Мы должны все это предотвратить.
Раэ оглядел кладбище, которое показалось ему бескрайним в летнюю лунную ночь. Ивартан. Дилинквар. Ортогон. Побежденные земли, приспособленные каждая по-своему после покорения. И разведчик Варда в тунике из дерюги посреди кладбища, рассуждающий о том, как бросить вызов канцлеру Ваграмона…
-Варда, а нам часто удавалось переиграть Теро Наюнеи? – поежившись от внезапно подступившего сквозняка спросил Раэ.
-Семикняжие только этим всегда и занимается, - сказал Варда, - мы еще живы. И растим против Теро Наюнеи поколения тех, кто ему противостоит. Не беспокойся, мы и сейчас его переиграем.
-Но… как нам это удается? Ему же тысяча лет, и он мудрее всех, должно быть, в Ваграмоне!
-Это ему не помогает, - сказал Варда, - есть еще кое-что, чего Теро Наюнеи вынужден делать, чтобы не тронуться умом. Раз в столетие он очищает себе память так, чтобы помнить только последние десять лет жизни. Мы его проверяли после таких чисток. Он и в самом деле ничего не помнит. А что, то же самое делают многие колдуны, чтобы не впасть в старческий маразм. Так что иногда у него опыта бывает поменьше, чем у простеца… Кстати, твое счастье, что последнюю чистку он провел относительно недавно… потому, что иначе бы он вспомнил твоего деда, Армаллама.
-Та спящая мне сказала, что я не должен ему показываться на глаза, иначе он меня узнает.
-Может. Иные яркие воспоминания из чистки не стираются. Или проявляются по новой, если дать им повод… впрочем, нам сейчас не до Теро…
Он двинулись дальше и уже подошли к сторожке. И тут Раэ между могли увидел красное перо внезапно возникшего растения, на кончике которого свисала, подобно росинке, искра.
-Варда, смотри – оковник!
-Заткнись и не смотри! – тихо и быстро процедил Варда, - навий час начался. Быстро шуруй в сторожку. Твоя ведьма идет за нами!..
Разведчик прошел, едва не задев навью траву и громко сказал в спину Раэ:
-Нет, молодой сударь, это невозможно! Посудите сами – кто разом повыкапывает тысячи могил за раз! Вас кто-то сбил с толку.
Продолжение следует. Ведьма и охотник Неомения. Глава 29.