Публикации на тему освоения позвоночными ниш растительноядных животных, – начиная с причудливых казеид, и кончая «четырёхкамерными» парнокопытными, захватившими сушу в неогене, породили вопросы в комментариях. В том числе и вопросы правильные. Например, – если приспособление к питанию растениями так сложно, и столь ценно, то – насекомые-то как обходятся без четырёхкамерных желудков?
Ну… во-первых, приспособление к растительной пище действительно сложно. Переваривание подразумевает разборку сложных молекул на пригодные для монтажа собственных белков запчасти. Для чего нужны химические ключи – ферменты. Разнообразие каковых в организме заведомо будет меньше разнообразия поглощаемых молекул. Решением же проблемы, не слишком острой только для хищников, просто переделывающих одно мясо в другое такое же (но собственное), являются внутренние симбионты, перерабатывающие то что съедено, в то что животное может переварить, – в «симбиотическую» биомассу.
Первыми симбионтами животным пришлось обзавестись ещё в палеозое, – скорее всего, в ордовике, – около 450 миллионов лет назад. Чтобы перейти с питания фотосинтезирующими бактериями на питание многоклеточными водорослями. И сделали это членистоногие. То есть, – к вопросу, почему позвоночным пришлось с таким трудом учиться тому, что насекомые давно умели, – у членистоногих была фора в 150 миллионов лет. К моменту выхода на сушу, они уже были способны переваривать растительные ткани. И далее развивали эту способность параллельно с растениями, произошедшими от водорослей…
Кстати, стоит вспомнить, что в данном контексте «параллельно» значит с некоторым отставанием, – что привело к оставившему жирный след в геологии казусу в карбоне. Когда появление у растений лигнина поставило в тупик сообщества обитающих в кишечнике членистоногих микроорганизмов.
Позвоночные и вовсе стали экспериментировать в области травоядения, подбирая и обучая симбионтов, только 300 миллионов лет назад, – в начале пермского периода. Питались первые «не хищники» изначально растительностью гниющей, то есть, именно, микрофлорой. Последняя же, адаптируясь к условиям сложного внутреннего мира позвоночных, и превратилась со временем в симбиотическую.
...Но это только одна из граней проблемы. Второй причиной, почему насекомые легко приспосабливаются к самой неудобоваримой пище, является банальный закон квадрата-куба. С увеличением размера объём пищеварительной системы будет расти в кубе, а поверхность, через которую выделяются ферменты и всасываются питательные вещества, – только в квадрате. Что означает автоматическое повышение эффективности системы, – сравнивая размеры копытного и жука, – сразу на два порядка. В пользу жука, разумеется.
Тут-то позвоночным сильно изощряться пришлось, чтобы выстоять в конкуренции.