- А ба, Пастух, что ли?! В моем районе?! Охох, - всхохотнул Павел. Захватив мою шею в плен, резко наклонил к своим коленям, прижав голову руками.
- Больно, пусти, - спросила я жалобно.
- Защитничек твой объявился. Знаю, знаю, откуда ноги растут. Проболтался Серый…гнида она и есть гнида. Слушай, - выдыхнул мне в ухо, раздвигая воздушной волной волосы. – Забудь о нем, поняла!
- Хорошо, Паш, пусти только.
Павел ослабил захват, поцеловал туда, куда только что шипели слова.
- Извини.
Восстановила слегка сбитое дыхание, села прямо, уставясь вперед, и, слегка прикрыв глаза. Переменчивое настроение Павла, его резкость, воспринимались мной естественно, данностью, причем с первых минут, недавнего совсем, знакомства.
Кирилл, значит, ищет меня. Только где он, и где Павел. В местной – то иерархии, в которой стала немного разбираться. За несколько часов, что провела вместе с ним в переговорной зале, стало понятно, что Павел имеет власть над некоторыми структурами Монтелюра. Над какими – еще не совсем ясно, но внешность человека, принесшего деньги в свертке, имела отношение к пребыванию в торговой среде. Остальные белозубые, смуглолицые - трудно определимы по сфере. И еще Паша имеет бригаду – и в ней, судя по именам – выходцы из восточной Европы. Вон, за рулем – Сезар, рядом с ним, на переднем сиденье – Михай. Правая рука Павла – Ион. Но не могут же все они быть молдаванами?! В сердце Перу, откуда им взяться?
Ой, опять твои мысли забрели неизвестно куда, Оливия… Ну что ж, Пастухов на верном пути, вернулась я к мыслям о Кирилле. Только где ж ему подобраться к Ливке?! Дом под охраной, на семи замках… И хочу ли я освобождения из этого плена?! Пока мне совсем неплохо, а если вспомнить наши, с Павлушем, бурные объятья, утопленные в очень приличном красном вине, и вызвавшие приятные ощущения - весьма неплохо.
Покинув городок, машина вышла на трассу. А вскоре начался и серпантин. Повороты, почти в полной темноте, освещаемые лишь светом фар, выхватывали куски скал и пожухлой растительности. Иногда прямо над изгибами дороги нависали гигантские темные листья. А слева, с моей стороны – чернота, в стволах деревьев, пугающая своей бездонностью.
Я взглянула на человека рядом. Мягкий овал подбородочной линии, напряженные губы.
- Павлуш, - начала. – А можно…
- Тс – с, - прервали меня. – Все потом. Сезару непросто вести, не будем отвлекать его разговорами.
Часов у меня не было, но, примерно, через часа полтора за окошками автомобиля появились очертания городских улиц. Замелькали светящиеся вывески вокруг.
- Павел, к Инке? – спросил Сезар.
- Да. – Немногословил тот.
К какой еще Инке? Мы, что, едем к женщине в гости?!
Машина остановилась на спуске гористой улочки. Все вышли из авто и направились вниз. За поворотом двухэтажного здания, между высокими окнами в синих рамах, обнаружился вход, в виде резной деревянной двери. Похоже на вход в отель.
Первым вошел Михай. Чуть погодя – мы с Павлом. Процессию замкнул Сезар.
А внутри меня ждала роскошь….Встречу в огромный зал рецепции обеспечивал швейцар, не старый еще мужчина, в белоснежном смокинге и ярко-малиновых брюках.
Завидев Павла, швейцар залучился улыбкой, от чего маленькие коричневые глазки скрылись в ореоле многочисленных морщинок.
- Буэнас ночас, сеньор Павел! – поклон головой, мне и Павлу.
- Буэнас, Вальдир, - ответствовал Павел и повел меня по залу. Гигантские светильники, оправленные черной металлической сеткой, свисали над длиннющим прямоугольным, черным же, столом, на котором, в ряд, высились амфоры с сухоцветами. Мы прошли по инкрустированному мраморному полу, мимо синих колонн, поддерживающих края зала. Завернули в одну из арок между колоннами и оказались во внутреннем дворике. По периметру двора стояли столики, застланные белоснежными скатертями, за один из которых Павел меня и усадил. Оставив Михая и Сезара за соседним, удалился к противоположному краю двора. В ресторанном дворике, никого, кроме нас, не было. Облокачиваясь на спинку стула, обратила внимание, что высокая деревянная спинка – вся, изрезана дивным узором, как и входная дверь в заведение. Мне очень хотелось рассмотреть ее, пощупать ювелирную работу мастера, но встать постеснялась, тем более, Михай, узрев, как я завертелась на стуле, обеспокоился.
Появился Павел. Следом за ним шел заспанный официант и нес меню в кожаном переплете.
Паша уселся напротив, вытянул ноги под стол.
- Писку, куй! Писку, побыстрей!
Официант оставил меню и соскользнул из поля зрения.
Я оторопела.
- Павлуш, ты что, прямо здесь хочешь? Но здесь же твои люди…
Павел недоуменно взглянул на меня и, вдруг, расхохотался во весь голос.
- Ой, Оливия!!! – хлопал себя по коленям он. – Ты ж….ты ж…сама милота! Это где ж такое чудо штампанули! …. Щас. – ржет. - ….Покажу.
Отсмеявшись, он открыл меню на последней странице, провел пальцем, развернул ко мне.
- Вот, смотри!
В винной карте меню было указано: piska 100 mililitros, и цена.
- Это водка, Оливка! Перуанская водка!
Тут настала очередь смеяться и мне.
- А второе, второе что, с мужским ругательством?
- Открой свое меню и найди сама. На втором листе, подсказываю.
И вы знаете, нашла.
С картинкой. Страшный такой кусок мяса в овощах. Будто голова еще у блюда вырисовывалась.
- Это тоже национальное блюдо, фирменное. Запеченная морская свинка.
Промелькнули в воспоминаниях забавные мохнатенькие морские свинки в зоомагазине. И их жестокие перуанцы жарят….?! Содрогнуло.
- Павлуш, я это не буду. Можно что – нибудь другое заказать?! Я морепродукты люблю. И из спиртного полегче водки, писки этой, пожалуйста.
- Да?! – хитро прищурился Павел. – Морепродукты, говоришь?! Похвально. Нашему столу моллюски не повредят. А насчет водки, ты права. Девочки вино должны пить, потягивая.
Кто бы говорил, подумала я. А кто сегодня в меня стаканами вливал?
Вскоре стол был уставлен тарелками с креветками, кальмарами и мидиями в ракушках, украшенными вялеными томатами и листиками зелени. Появилась и закрученная в спираль соленая рыбка. Для меня принесли бутылку светлого вина, часть его официант бережно отлил в узкий бокал на тонкой длинной ножке.
- За наше время! – поднял свою рюмку Паша.
Вино, густотой своей, неохотно проникло в рот. То, в доме, было вкусней.
- А ты что ничего не ешь? – спросил Павел.
- Так твои сидят, воду хлебают. Как я могу есть, если Михай с Сезаром голодные?!
- Совестливая какая! Малыши, закажите жратву – то себе! – Павел развернулся на стуле, обращаясь к ребятам.
- Охрана должна быть голодной и злой. – Хмуро ответил Сезар. – Я бы сейчас бутер твой утренний поел. Так ведь нет такого в меню. А плоскую свинку….деликатес не по мне.
- Будет вам бутер.
Павел подозвал официанта, отчаянно сдерживающего зевоту, и подробно описал ингредиенты желаемого бутерброда.
Но сначала на столе появился куй. Целиком запеченный. Пришлось отворачивать глаза, чтобы в поле зрения не попадалось это страшилище.
- Дура ты, Оливка. Просто привыкнуть надо. Сейчас нарежу и дам тебе попробовать.
Вскоре он протянул мне вилку, с натянутым на зубцы кусочком свинки. Я прерывисто вздохнула, закрыла глаза и потянула на себя мясо. Оно было очень нежное и буквально таяло во рту.
Разжевывание местного деликатеса неожиданно разбавилось переливчатыми звуками. С центра двора запела, замурлыкала арфа. Девушка, с, убранными в длинный низкий хвост, черными волосами, аккуратно щипала струны, и по ресторанному дворику полилась волшебная мелодия.
Все в жизни приходится пробовать впервые…. Я пребывала в томных ощущениях, что вселила окружающая роскошь. Выковыривала мидии, щипала зелень, запивала вином, слушала незнакомую волнующую музыку, ловила на себе взгляды Павла. Впервые….Что – то еще придется попробовать впервые, трактовала я насмешливое выражение глаз его, в которое, с каждой минутой забиралось нечто яростное и ждущее…
Продолжение следует
Здесь можно подписаться на мой канал