Арина Андреевна всегда привыкла полагаться только на себя. Была она человеком сдержанным, замкнутым и даже дети не могли бы сказать, что мать с ними была до конца откровенна. Не знали они и всех перипетий её судьбы. Известно было лишь, что детство Арины пришлось на трудные послевоенные годы. Жила она в ту пору со своей семьей в Ленинграде, там и выучилась, вышла замуж, родила сына и дочь.
Затем случилась трагедия. Мужа Арины убили в собственной квартире. Сама женщина с детьми в это время была на даче. Её экстренно вызвала милиция. То, что Арина непричастна к гибели супруга – стало понятно сразу. Во-первых, у неё было стопроцентное алиби. Накануне к ней приехали подруги, в саду под липой накрыли стол, пригласили и нескольких соседок на пирог и яблочное вино. Засиделись допоздна, а тут и милицейская машина подъехала. Во-вторых, даже если бы этого алиби не существовало, Арина была настолько поражена и убита горем, что фальшь исключалась. Вдову положили в больницу с тяжелым гипертоническим кризом.
Но когда её выписали, все, включая родственников, дочь Таню и сына Сережу, решили, что Арина Андреевна лишилась рассудка. Она очень быстро продала роскошную профессорскую квартиру своего мужа, забрала детей и уехала, причём знакомые не знали — куда. Переписка оборвалась.
Семья поселилась в маленьком старинном городке на Волге, в частном секторе. В такой глухомани, что нужный дом отыскать можно было с большим лишь трудом. Арина Андреевна вернула свою девичью фамилию и детей на неё записала. Работу нашла не сразу, но потом всё-таки пристроилась в единственный продовольственный магазинчик, что был в их районе. Допотопный, деревянный… Здесь женщина была и продавщицей, и уборщицей. Дети стали ходить в местную школу. Они были очень недовольны переездом. Променять Ленинград на такую дыру! До школы надо было добираться по грунтовой дороге, в непогоду – лужи, грязь непролазная.
Кроме того, в районе этом жили цыгане, и в школе их хватало. Учились эти ребята, как правило, плохо, прогуливали занятия, часто бросали учёбу совсем еще в юном возрасте. И педагоги излишне не напрягались. Школа неизменно показывала худшие результаты в городе. Большинство выпускников подавало документы в ПТУ.
Но не то было в семье Давыдовых. Здесь Арина Андреевна повела себя жёстко. Она сама занималась с детьми английским и немецким, купила у кого-то с рук хорошее пианино, нашла учительницу музыки, которая приходила давать уроки. Деньги были в руках матери, спрашивала она со своих ребят строго. Получил «тройку»? В выходные сидишь дома. Учительница написала в дневник замечание? Никаких встреч с друзьями и мелочи на кино и мороженое.
Когда дети стали старше, тон Арины Андреевны изменился:
— Вам здесь не нравится? Запомните, что у вас есть только один шанс вырваться отсюда – выучиться, поступить в хороший вуз и окончить его. Тогда вы начнёте общаться совсем с другим обществом.
И прогнозы женщины сбылись. Татьяна стала экономистом, ее брат – инженером, начальником отдела на крупном предприятии. Жили они теперь в соседнем городе. Обзавелись квартирами, создали семьи. У Арины Андреевны было уже трое внуков.
Выйдя пенсию, женщина не работала ни дня. Деньги ей начислили небольшие, но бюджет свой она распределила до копейки, и ей на всё хватало. И на еду, и на коммунальные платежи, и на лекарства. К детям за помощью не обращалась. К слову сказать, они и не предлагали ей помочь, знали, что мать всегда справлялась со всеми жизненными проблемами.
Арина Андреевна очень любила свой сад, и занималась им с ранней весны до поздней осени. Она была худенькая, энергичная, поэтому возилась с растениями до глубокой старости. И в теплое время года дети любили приезжать в гости. Им нравилось лежать в гамаке под развесистой яблоней, любоваться многочисленными цветами, есть ягоды и несравненные салаты из помидоров «прямо с куста». И с собой младшее поколение увозило немалую часть урожая.
Внуки же вообще селились у бабушки на все каникулы. Надо сказать, что частный сектор разительно изменился за прошедшие годы. Почти все ветхие дома были снесены и вместо них высились особняки. Неподалеку был лес, имелся в окрестностях и пруд, так что обеспеченные люди охотно строились в этой местности. Тихо, спокойно, а до центра города на машине можно добраться за четверть часа.
Огородов новосёлы не держали, все больше уделяли внимание газонам, беседкам, мангалам, бассейнам. Поэтому за огурцами и помидорами, сливами и клубникой нередко обращались к Арине Андреевне, ее соседке Любе и другим старожилам.
Внуки бабушки Арины — Илья, Степан и Марина — подружились со сверстниками, живущими в этих самых особняках, и неплохо проводили время. Когда стали постарше — ходили посидеть, пообщаться с приятелями, поесть шашлыков, поиграть в теннис, искупаться в бассейне.
— Арина Андреевна, вы были дали своей молодёжи лопаты, пусть бы грядки вам перекопало, — Люба из-за забора с сочувствием поглядывала на соседку,— Сила из них так и прёт, а вы осенью опять будете мужика с мотоблоком нанимать и из своей маленькой пенсии ему платить…
Арина Андреевна только рукой махнула:
— А-а.. Невольник не богомольник. Да и сил у меня уже нет кого-то заставлять.
В последние годы, когда и внуки стали взрослыми и зажили своей жизнью, к Арине Андреевне они приезжать перестали. На летние месяцы у всех находились свои планы. В турпоездки хотелось отправиться или просто в парк с друзьями сходить, а нет, так дома, в прохладной комнате с кондиционером лежать перед телевизором.
Арина Андреевна не обижалась – по крайней мере, Люба никогда не слышала от неё слов упрёка. Но не могла она не видеть, что соседка потихоньку сдаёт. В магазин старушка теперь выбиралась не каждый день, а несколько раз в неделю. И продуктов приносила понемногу – просто не могла больше, тяжело. Дома старалась поддерживать всё в порядке, класть вещи на свои места, хотя бы потому, что часто убираться было уже не по силам.
«Если бы дети ей технику бытовую привезли, хоть старенькую, — думала Люба с состраданием, — Ведь люди себе сейчас постоянно покупают всё новое, последних моделей. А Андреевне нашей как бы пригодились и стиральная машина, и пылесос, и мультиварка какая-нибудь»
В конце концов, Люба не выдержала. Сначала она предложила старушке ходить вместо нее в магазин:
— Все равно каждый день там бываю. И вам возьму, и себе. Куда вы в такую жару пойдёте, плохо станет.
К продовольственному вскоре добавилась аптека. Потом всё маленькое хозяйство Арины Андреевны стало переходить в руки Любы. Соседка огород и поливала, и полола, и собирала ягоды – варила для старушки варенье и закатывала компоты на зиму.
Любе было немного за сорок. Работала она на железной дороге, с мужем давно развелась, детей не было.
Знакомые удивлялись:
— Ну вот зачем ты столько времени тратишь на чужую бабку? Имущество тебе всё равно не достанется – у неё вон сколько родных наследников. А ты женщина ещё молодая, лучше бы себя обихаживала. Глядишь, и нашла б кого себе…
Но Люба только отмахивалась. Своего бывшего, который хлестал водку литрами, она вспоминала с содроганием, и находила, что одной жить намного спокойнее. Правда, её немного пугала перспектива одинокой старости. Она бы не хотела, как Арина Андреевна, став немощной, зависеть от чужих людей.
Может быть, поэтому она относилась к старушке с особой нежностью и жалостью. По вечерам обе женщины подолгу сидели на крыльце у Арины Андреевны, пили чай, старушка слушала рассказы Любы о том, что происходит у них в окрестностях – кто из соседей уехал, у кого дочка замуж вышла, кто новый дом строит. Сама Арина Андреевна так и осталась немногословной, но Любе казалось — у старушки удивительный дар, ей можно рассказывать самое сокровенное, и она поймёт, и не осудит.
Но ясно было, что дела будут идти всё хуже и хуже. Арина Андреевна чувствовала нарастающую слабость, всё чаще ей хотелось остаться по утрам в постели, она чувствовала, что скоро совсем не сможет обходиться без посторонней помощи. Люба вызвала врача, и медик подтвердила:
— Сердце слабеет у бабушки. Ничего не поделаешь – возраст. Но если пройти курс лечения – уколы и всё прочее, то на какое-то время станет полегче. В поликлинику обращаться не посоветую — на автобусе ездить далеко, только если кто-то на машине возить станет. А еще лучше – медсестре заплатить, чтобы приходила на дом. Дети-то есть у Арины Андреевны?
— Есть, — кивнула Люба, присутствовавшая при осмотре.
Когда врач ушла, соседка постаралась деликатно разузнать у старушки о её планах.
— Дайте мне телефоны всех ваших, — попросила она, — Я позвоню Тане или Серёже, пусть приедут, тогда и определимся, как дальше поступить.
Но ничего хорошего из этого не вышло.
— Не могу,— сказала Таня, — Никак не могу приехать, понимаете? На днях у меня командировка важная. Летим в Москву вместе с начальником и главным инженером… Где-то на загородной турбазе нас поселят, будут учить современным методам работы.
Ничего не дал и звонок Сергею.
— Мы в отпуске, — бодро откликнулся мужчина,— Всей семьёй на море отдыхаем. Вы спросите там врачиху, может, уколы можно на таблеточки заменить? Мама их попьёт, и забегает как прежде.
Последняя надежда оставалась на дочку Тани — Марину. Девушка уже была самостоятельной и проводила лето в городе. Люба знала, что Арина Андреевна особо выделяла единственную внучку, подарила ей к совершеннолетию колечко и серёжки, долго откладывала из своей маленькой пенсии.
— Ой… к бабушке? — недовольно протянула девушка, когда Люба ей дозвонилась, — Вообще-то у меня совершенно другие планы. И машина не на ходу. Поищите какой-нибудь другой вариант, а?
— Давайте, я приведу знакомую медсестру? — предложила тогда Люба соседке, — Она дорого не возьмет, это точно. Заплатите ей, сколько можете. Она мать одиночка, любой копейке будет рада. Если сейчас денег нет, я могу одолжить. Согласны?