Строки из будущего романа. "Рядовой для Афганистана-3". Основано на реальных событиях. По автобиографическому рассказу бывшего майора мотострелковых войск Советской Армии, который совершил проступок и его решили наказать по высшей программе.
Осень 1986 года. В камеру смертников прямиком из Кандагара он попал по показаниям нескольких человек. Он никого не винил. Даже не сделали посадки в Кабуле, а ведь там были друзья из штаба 40-ой Армии, может быть отбили бы меня у ярого особиста салаги. Приземлились в Ташкенте, потом примерно через пять часов, специальным рейсом на ИЛ-76 в Москву. Хотелось пить, запястья затекли от наручников. Непривычно тебе майор? Кисти рук все распухшие от недавнего ранения. Дурак ты Андрей, надо было в госпиталь, а ты пошёл на эти проклятые боевые. Невероятно, что происходит со мной? Хочу спать. Дайте воды, черти!"
Тогда солнечный Афган пролетевший в последний раз в иллюминаторе АН-12, показался ему Раем. "Прощай мой Кандагар, прости, что-ли". С майора сорвали прямо в самолете, с кителя знак "Гвардия и погоны майора. "Всё, это финиш, к бабушке не ходи, конец мне! Решили расправится, черти. Не горюй Толян, поживёшь ещё, простят... "
Ему тогда было тридцать три, уже майор, пятый год в Афганской пустыне ошивался, вшей кормил, ловил наемников, мины итальянские откапывал. Солдатики его приходили и уходили. И русские и белорусы и украинцы и дагестанцы, чеченцы, казахи, таджики, кого только не было, а он всё оставался.
Собирался поступать в академию, Москву посмотреть. Потом на должность командира полка, может снова сюда, в почти родной Афганистан. Почему не улетел в Союз раньше, как многие, остался. В Союзе будет скучно и холодно, не будет Си-си и Итальянского трофейного пива, смеха в офицерской бани, лихих полетов на Крокодилах, ни бешеной опасности при сопровождении автомобильных колонн с горючкой и мукой в отдаленные кишлаки, ничего там не будет, только мирная рутина и маленькая квартирка по пенсии, где нибудь в Иркутске. А здесь у нас миссия - Афганистан, здесь смыслы мы ищем и находим, здесь строится страна будущего, новый свободный и красивый Афганистан, вторая Индия. Ведь пуля прошившая тяжелый бронежилет, но не задевшая жизненно важные органы, это тоже смыслы. Почему она, пуля, выпущенная из древнего аглицкого Бура прошла правее и только раздробила ребро, а не вошла в живот и не наворотила там делов, вот в чем секрет. Секрет этот офицеру или солдату Шурави не разгадать, никогда, дабы провидение это. Может дрогнула рука молодого моджахеда и увидел он в прицеле корявого и тяжелого Бура, перетянутого стальными обручами, не врага и атеиста, а лик отца умершего своего или брата, и дрогнул, подал ствол на "миллимерт" в сторону и вниз. Отца многие годы лечили Советские врачи и это продлило его годы, Хвала Аллаху. Прозвучал выстрел, пуля прошла мимо задуманной цели, только прокорябала кожу, мышцы и потревожило ребро. Чтобы боялись, уехали домой, домой иди, шурави.
Про ордена и медали капитан давно забыл, относился к ним всегда прохладно, все воюют, всем нелегко. Мне вон ордена вручили, скоро чемодан не поднять. Они пылились в чемодане в каптерке, под охраной бдительного старшего прапорщика. Он хотел улетать из Афганистана, пока чего доброго не пришла новая пуля, но тут его вызвали в штаб дивизии и сообщили о досрочном присвоении звания гвардии майора. Подполковник, словно старый грач, проговорил не глядя ему в глаза и бросая яркий трофейный английский журнал с девицами на секретные карты полка: - "Ну что майор, есть предложение еще немного тебе остаться в Афганистане. Ты офицер опытный уже больше четырех лет здесь. Мы тебя в академию направим. Вот и служи пока заместителем комбата по тылу, хватит тебе уже разведчиками командовать, духов по горкам гонять и трофейное пиво сосать. К экзаменам подготовишься, потом учеба в Москве. Ну как?" Немного помолчал, призадумался молодой майор. - "Так о чем речь, командир. Раз надо, выполним, честно говоря привык я уже, даже не знал, как это взять, и навсегда улететь с Кандагара, может и вправду социализм построим им, душманчикам, басмачам здешним? Надо видно остаться... Есть командир!" - "Построим Толик, еще как построим, и сады яблоневые в Кандагаре разведем и огурцы соленые выращивать будем, с патиссонами и тыквами! Маде ин Кандэгар! Ха! Огурчики малосольные, вот так браток. Иди тогда, принимай у зампотыла дела. Старый он уже, выпинываю я его в Союз плацы чистить и тушенку тырить..."
Особисту, который прилетел из штаба армии было мало того, что один сержант случайно увидел то, что по службе не должен был видеть. Но он увидел, вот в чем дело, и повинуясь внутреннему зову Павлуши Морозова и Интернациональному долгу Советского военнослужащего, решил доложить обо всем замполиту батальона. Но доложил он не сразу, ходил, маялся пару суток, а накануне его опять прессанули дембеля родной роты, заставили жевать свои же парадные лычки и бегом рожать дорогие папироски. Можешь свиснуть у прапора или офицеров. Он жевал и плакал, а они не жевались, дабы были прошиты медными нитями, попробуй прожуй такое солдатское золото. Зубы сотрешь в пыль, а дедкам смешно, ведь чадо подчинилось и жуёт.
А майор, новый заместитель комбата по тылу и прочим вещам, был как раз дежурным по батальону и не знал, что сержанта того били, а должен был знать. И умозаключил ентот зеленый сержант, допустим Гришка Пупкин, что майор тот плоховато несёт службу, не пришел на помощь, пока он валялся в собственной носовой крови на центральном проходе казармы и не рассматривал со слезами на глазах туркестанских тараканов интересовавшихся хлебными крошками и всякой другой снедью на полу среди потных солдатских носков и ботинок.
Майор в это время проверял службу часовых в боевом охранении батальона, солдаты смотрели на него не выражая никаких эмоций, словно застывшие истуканы, таких снять снайперу в два счета, но это не принято, расстреливать часовых. Долго шел он вдоль колючки, вглядываясь в ночные виноградники и ища в них что-то родное или какаю-нибудь местную собаку крупной масти, черт знает за каким делом подползавшую почти каждую ночь к солдатским траншеям. Что она хочет, что нюхает. И вдруг майор понял, что ей просто интересна наша речь, вот что-то она слышит родное в русских словах и кажется, что понимает она о чем там разговаривают чужие люди в стальных шапках похожие на высокие и худые грибы. Странные люди, они не падают на колени в пять утра и не слушают и не совершают утренний намаз. Зато слушают очень чутко певучий голос доносящийся с башни минарета: "Аллаху Акбар..." Пять утра, эй часовой не спать. Не спать! Часовой отвернулся и безмолвно шурша слабыми ногами зашагал туда откуда вставало белое солнце пустыни и гор Кандагара. Где-то на западе прокукарекали во двориках первые петухи. Сырой и холодный воздух медленно улетучивался освобождая марсианский грунт скользящим и уже горячим лучам поднимающегося солнца.
Продолжение следует.
Роман >>> "РЯДОВОЙ для АФГАНИСТАНА"
© Александр Елизарэ
Благодарность желающие могут выразить здесь: https://yoomoney.ru/to/4100110914969469
Сбербанк: 2202 2004 1450 8554
Вам может быть интересно: