Наверное, многие из вас слышали, как охотники, общаясь друг с другом, с особым удовольствием выговаривают «мои квартала́», с ударением на последнюю гласную? Есть чем гордиться таким охотникам! Это значит, что по-прежнему могут они работать на огромных территориях, чтобы принести объём добычи в семью и «на сдачу».
Квартал у охотника может быть один или несколько. Чаще всего это зависит даже не от его платёжной способности, а от его реальных возможностей осваивать полученную землю. По традиции, квартал — это не та территория, где охотник запрещает всем находиться. Это просто условная граница, которую не перейдёт другой охотник в поисках добычи. Обычные люди не только могут спокойно перемещаться по выделенному «кварталу», но и вести там свою деятельность. Например, собирать грибы или ягоды, а то и вовсе выкупить место под выработку деляны.
Нередко охотничьи угодья переходят по наследству. Но так бывает, когда сын хочет продолжать дело отца. А если нет, то, когда охотник начинает откровенно «сдавать» под весом возраста, он честно идёт в «Охотничье и рыболовное хозяйство», предупреждая о том, что скоро «покинет свой пост». В этот момент чиновники подыскивают нового желающего, что происходит довольно быстро, учитывая высокую конкуренцию.
Такой заменой Петровичу и был Егор Витальевич Крылов — молодой мужчина тридцати семи лет от роду, которому выпал счастливый шанс «присоседить» квартала́ Петровича к своей территории. Егор даже не знал настоящее имя «Петровича», так как все без исключения обращались к седому старику исключительно по отчеству. Он, как и все, просто следовал традиции, и не лез в чужую личную жизнь.
Зимовьё у Петровича было просто прекрасным.
Во время условной передачи «уходящего» (в прямом и переносном смысле слова) имущества старик-охотник в последний раз сидел за тёсаным столом, с неприкрытой грустью оглядывая хозяйство, которым больше не владел.
— Да не грусти, Петрович, — Егор попытался хоть как-то поддержать охотника, уходящего на пенсию, — я же здесь формально хозяйствовать буду. Хочешь — приезжай в любой момент!
— А чего бы и нет? — встрепенулся старик, больше похожий на старого воробья в этот момент, — и приеду, если бог даст.
— Бог? Как там у вас, говорят, у верующих? «Не упоминай имя Господа всуе»? — Егор улыбнулся, присев по другую сторону стола.
— Не сильно-то я и веровал, пока… — Петрович резко осёкся.
— Ты уж договаривай, старче, — Егор налил себе чай, напоминавший по крепости чифир.
— Ты не поверишь…
— Да ты говори, а там посмотрим, — с видимым удовольствием Егор отпил бодрящую жижу.
И Петрович рассказал. По его рассказам выходило, что в лесу есть старая избушка золотодобытчиков, которая сгнила почти до основания. Мыли золото в местных ручьях очень давно — чуть ли не при Сталине. И тогда же, при Сталине, не менее загадочно исчезли два ремесленника: то ли медведь забрал, то ли конкуренты пришили — поди разбери.
Согласно мнению Петровича, если в эту избу раз в год не заносить еду, то и удачи на охоте не будет, и духи преследовать будут.
— Вот это история! Тебе бы романы писать, — расхохотался Егор.
— Так и я говорил, что не поверишь, — загадочно заулыбался Петрович и засобирался домой, — добросишь до деревни?
— Не вопрос!
***
Лабаз — устройство для скрытой охоты, напоминающее балкон на дереве, располагался неподалёку от той самой сгнившей избушки.
Полная, жёлтая луна ярко освещало небо, но там, внизу, в переплетении веток, корней и растений, не было видно ни зги.
Егор был опытным охотником, поэтому привык к долгому одинокому бодрствованию. Чтобы добыть сохатого, он был готов сидеть и день, и два, так как позволяли съестные припасы.
Но долго высидеть не удалось.
Вначале Егор подумал, что ему повезло, так как по лесу, внизу, кто-то начал вполне явно ломиться сквозь кусты. Обрадованный охотник изготовился было стрелять, пока не услышал явственный, хриплый, человеческий голос:
— Слезай! — «сплетённый» из ветра, треска и привываний. Голос немедленно сорвался на плач и крик, после чего невидимые кусты затрещали с новой силой.
— Это кто там балует? — спросил Егор, у которого от происходящего побежал озноб по телу, — я же и пальнуть могу!
— Слезай! — раздался приказ с другой стороны и другим голосом, после чего снова вой, отдалённо напоминающий волчий.
Выстрел шарахнул в воздух так, что мог отпугнуть и медведя.
Но внизу встретили выстрел громогласным смехом и похрюкиванием.
До самого утра Егор палил с лабаза и громогласно вспоминал Господа Бога, на что голоса только смеялись и продолжали свою пляску вокруг. А как настало утро, и чертовщина улеглась, Егор что было сил рванул в зимовьё, а оттуда на УАЗе в деревню, во что бы то ни стало встретиться с Петровичем.
***
Но Петровича застать уже не удалось — похоронная процессия как раз возвращалась с кладбища, оставив старика на последнем месте земного обитания.
Долго думал Егор над произошедшим событием, вспоминая слова Петровича.
Несмотря на то, что до недавнего времени не верил ни в Бога, ни в чёрта, решил он отнести еду на сгнившую избушку. Мысленно попросил исчезнувших старателей его больше не обижать, попросил прощения за собственное неверие и Петровича припомнил, как прошлого хозяина, который передал имущество новому хозяину добровольно. Ничего не произошло: всё также слегка шумел осенний ветер, неподалёку журчал древний ручей…
…однако с той поры, все годы, что Егор носил в гнилую избу еду раз в сезон, показывая уважение к прошлым хозяевам, ни одного странного происшествия более не случалось.
---
Автор рассказа: Иван В.
---
Пепел в бокале
О том, как это обидно – отмечать свой день рождения в праздники, знает каждый, родившийся 31 декабря, 1 января, 8 марта или 23 февраля. Хитрые родители именинников потирают руки: экономия! Сейчас, правда, у людей поменялся менталитет, и любимая детонька получает двойные подарки. Но раньше, лет тридцать назад, несчастные дети, ковыряя вилкой мамин домашний торт, тихо говорили «спасибо» за новые сапожки или куртку, хотя весь год мечтали о клюшке, велосипеде или о... щенке!
- Вот! Получай и носи на здоровье! – мама деловито примеряла обновку на свое чадо. Это тебе к празднику! Поз-д-рав-ля-ем!
И стоял виновник торжества в пальтишке на два размера больше, растерянный и грустный. А мама упархивала на кухню: там, в духовке, томился кролик, для которого в универмаге с боем была «завоевана» тяжелая «утятница».
По всей квартире плыли запахи сметаны с чесноком, вареной свеклы и моркови, а имениннику хотелось плакать. Вечером ждали гостей.
Вся семья соберется за огромным столом, и, конечно, поздравят с днем рождения представителя младшего поколения, но... Потом забудут про него и начнут «свое собственное» веселье. Обидно...
А январским каково? Папа с мамой, конечно, соберутся с силами и мужественно поднимутся с кровати, чтобы порадовать сыночка или доченьку, но... Праздник будет тихим. Всем спать хочется. А вечером – уже неинтересно. Даже в стекляшку не сбегать – мороженого поесть. У всей страны – выходной. Эх...
Зинаида Григорьевна Краснова умудрилась появиться на свет 31 декабря. Мама ее вспоминала, что даже не успела винегрета поесть. От праздничного стола в роддом увезли! И как плакала там будущая мамочка: до того обидно было! Везде веселье, даже нянечки слегка подшофе, а ей – мучиться и считать минутки между схватками. Надеялась – рассосется. Не рассосалось. За час до Нового Года появилась на свет маленькая Зиночка, названная так в честь бабушки! Вот тебе и Новый Год!
И каждый раз, в канун торжества, мама жаловалась, что так и не отведала тогда винегрета.
С утра на кухне устраивалась кутерьма: на всех четырех конфорках что-то кипело, мама в бигуди, вся красная и распаренная, отмечала галочкой приготовленные кушанья. Папа выбивал ковры на снегу, бабушка и младший братишка наряжали елку, а Зиночка, вместо того, чтобы задувать свечки на многоэтажном торте, торчала целый день у раковины, намывая бесконечные горы посуды, помогая матери. Хуже Золушки!
Так и повелось на протяжении всей Зиночкиной жизни. И постепенно ее личный День Рождения утратил смысл, растворившись в самом любимом народном празднике. И потом, став взрослой и самостоятельной, Зиночка так же, как и мама, суетилась на кухне, драила квартиру, бегала по магазинам в поисках подарков, покрывала горы овощей литрами майонеза, пила шампанское после очередной речи президента и уныло мыла посуду под утро, так как на дух не переносила заветрившиеся салаты и мандариновые корки на не убранном с вечера столе.