Глава 15
Никита берёт меня за руку и тянет за собой. Он открывает входную дверь, и вот мы уже стоим в его прихожей. Затем Гранин ведёт меня по коридору в гостиную, и я уже сижу на его диване, осоловело хлопая глазами. «Да, доктор, не стоило тебе столько пить сегодня», – думаю про себя, пытаясь осмотреться. Увы, пространство медленно кружится, и нет сил его остановить.
– Я принесу тебе стакан воды, – говорит Никита и проводит рукой по волосам. Я смотрю ему вслед, пока он идёт на кухню. Мотаю головой, чтобы прогнать хмель. Немного получается. Теперь почти не кажется, что сижу на карусели. Здесь всё практично обустроено. Даже уютно. Интересно, это его квартира или съёмная? Хотя о чём я! Учитывая богатство его родителей, наверняка купили её сыну.
Мои размышления прерывает Гранин. Он возвращается со стаканом воды, и теперь я понимаю, какая у меня сухость во рту. С благодарностью принимаю его подношение, пью и надеюсь, что таким образом снова обрету ясную голову. И так уже слишком далеко зашла, оказавшись здесь, а не у себя дома. Какими бы ни были мои прошлые отношения с Никитой, сейчас он мой начальник, я – подчинённая, и подобные покатушки в гости – дело нехорошее. Мне только слухов о нашем служебном романе не хватает! Я не для только столько сил трачу на построение своего авторитета в нашей клинике!
Гранин стоит и молча на меня смотрит. Пауза затягивается. Не люблю, когда двое молчат. Нахожу тему для беседы.
– Почему ты его ударил? – спрашиваю в тишине, которая неумолимо распространяется по комнате.
– Разве ты серьёзно спрашиваешь об этом сейчас? Я думал, тебе сразу стало понятно, зачем я так поступил, – Никита смотрит на меня в замешательстве, и его тёмные волосы падают ему на лоб.
– Тебе не нужно было его бить, – объясняю ему. – Ты главный врач одного из крупнейших медицинских учреждений страны, и подобное поведение недопустимо. Разве ты не понимаешь, что будет, если кто-то снимал всё на видео и выложит в сеть? Твоя репутация пострадает! И моя, кстати, тоже! – чем больше говорю, тем сильнее завожусь. Тем быстрее уходит опьянение.
– Он приставал в тебе, – выражение лица Никиты становится мрачным. Он садится рядом.
– Но… – пытаюсь продолжить и не успеваю.
Гранин внезапно притягивает меня к себе, и его губы ложатся на мои. Я слишком удивлена, чтобы отреагировать, и просто рада, что стакан уже на журнальном столике, потому что иначе наверняка выпал бы из рук и разбился.
Я замечаю, как начинаю отвечать на поцелуй, и закрываю глаза. Мысли проносятся в голове с молниеносной скоростью, желудок переворачивается, а волосы на затылке встают дыбом. Но на этот раз не от страха, а от желания.
О, нет!
Отрываюсь от Никиты и смотрю на него, затаив дыхание.
– Гранин… – останавливаюсь и замолкаю, глядя в его глаза, потом мысль снова приходит мне в голову. – Я уже сказала тебе, что ты больше никогда не будешь просто моим другом. Не говоря уже о более близких отношениях.
– Знаю, – вздыхает он и отводит взгляд. – Мне очень жаль.
Молчу, беззастенчиво рассматривая его лицо. Он этого не замечает, и начинаю говорить такое, от чего у самой мурашки по телу.
– Если ты готов заниматься любовью без скрытых мотивов, ни на что не рассчитывая, то готова подумать об этом, – не выпускаю Никиту из виду, и он удивлённо смотрит на меня.
Я сама поражена тем, что сказала. Конечно, не монахиня, но предлагать ему подобный вариант?!
– Это текила заставляет тебя говорить такое, – на лице Гранина появляется улыбка.
– Нет. Я могу отделить любовь от физиологической близости, – смотрю на него и закатываю глаза при виде недоверчивого выражения лица. – Однажды кто-то разбил мне сердце, второго раза не будет. Поверь мне, Никита Гранин, я знаю, что говорю, – и пожимаю плечами.
Я разбираюсь в свиданиях на одну ночь, а также в любовных отношениях. В конце концов, это то, чем моя личная жизнь ограничивается уже более десяти лет.
– Почему ты… предлагаешь мне такое? – тихо спрашивает он.
– Ты хорошо выглядишь, – отвечаю ему, снова пожимая плечами, и теперь он ухмыляется.
– Ладно, – произносит мой собеседник, и я испытующе смотрю на него.
– Постельные друзья? – говорю и протягиваю Гранину руку. – Но знай. Никто в клинике не должен даже подозревать, что я сплю с начальником, иначе мне действительно придётся искать новую работу.
Смотрю Никите прямо в глаза.
Я не знаю, почему всё это делаю и говорю. За последние несколько недель нам наконец-то удалось вести себя почти совершенно нормально.
Я как будто управляюсь дистанционно…
Алкоголь?
– Хорошо, но давай договоримся так, – Гранин берет мои ладони в свои. – Подождём, что ты скажешь об этом в понедельник. Хорошо?
– Скажу то же самое, что сейчас. Никита, я прекрасно знаю, что любовные отношения и физиология – это две совершенно разные вещи. Если люди хотят, то одно не будет иметь ничего общего с другим, – я кладу руку ему на щеку, и он на мгновение закрывает глаза.
Чувствую, как Никита борется с собой…
Да, близость и любовь – это две разные вещи. В одной я разбираюсь хорошо, в другой совсем не разбираюсь. Нетрудно догадаться почему. После Гранина не подпускала к себе никого даже на шаг. Этого одного опыта хватит на всю оставшуюся жизнь. Но я никогда не была монашкой, и Маша, с которой мы прожили в одной квартире четыре года, может с уверенностью это подтвердить.
– Ещё один момент, – я продолжаю, и Никита смотрит с интересом. – Если кто-то из нас двоих решит закончить это, значит, точка. Без всяких «если» и «но». Только такой уговор, без подводных камней и оговорок. Согласен?
– Хорошо, – он кивает, и я улыбаюсь.