Жил-был на свете Петрович. И был он хмурый человек. И не сильно любил окружающих. Люди ходили всюду неприятные - каждый с гонором, выгодой личной и двойным дном. И ребята малые сердили: бегают, верещат так, будто дикошарые они. Раньше-то ребята так не верещали, покультурнее воспитывались. А нынче все с ног на голову.
И жил он одиноким давно. Люди-то тоже Петровича не сильно привечали. Кому же нравятся такие бобыли хмурые?
И вот идет однажды Петрович мимо дома соседского. Соседи, Муськины, в город недавно съехали. Собрали скарб, погрузили в грузовик и отчалили на второй этаж. А дом этих Муськиных стоял пустым - ждал покупателя. Но туго дело с покупателем шло. И стоял дом заброшенный - стекла там уже побили и украли эмалированные тазы.
Идет однажды Петрович, а за забором скулит кто-то. Петрович прислушался: пожалуй-ка, хулиган за тазом эмалированным сунулся. И, небось, воровские свои конечности о стекла порезал. И воет сидит, и причитает. А так ему и надо!
На забор Петрович полез. А за забором не хулиган сидит, а собачка небольшая. Сидит себе среди кустов смородины. И несчастный у нее вид. Плачет собачка и без единой надежды на свою жизнь уже смотрит.
А тут соседка мимо чапает, старая Спиридониха. Ползет, едва живая. Сто лет ей в обед.
- Петрович, - Спиридониха говорит, - Муськины-то собачонку свою бросили. Глянь, жива она или уж отмучилась. Старая собачонка-то. Уехали в город, а ее брать не стали. Сказали, что таких собачек - дворовых и беспородных - в городах люди не держат. Взяли Муськины себе одну болонку. И гуляют ее на веревке по городу. А Муха эта осталась. Каждый день ее кормлю. А не могу слушать - скулит да скулит. Мне все слышно. Доползу еле - и супа ей вылью какого. Живая все же душа за забором убивается.
А Петрович похмурился Спиридонихе. И домой пошел молча. "Пусть, - думал он, - и воет себе. Пусть-ка Муськины ее и содержат, коли она ихняя".
А вечером к Мухе с супом своим заявился.
А собачка его боится - трясется и в кусты прячется. Черная собачка и хвост бубликом. А уши у нее вислые. Петрович таких ушей не любил. Он уважал овчарок. Была у него в детстве однажды такая овчарка по кличке Буран. Вот это - настоящая собака.
А тут чего? Пугливая и на вид не Буран.
А Муха все бежать от Петровича хотела, но не могла. Муськины-то ее к забору привязали хитрым морским узлом. Так в кустах и сидела.
И стал Петрович каждый день к Мухе теперь ходить. Кормить ее и водой поить. И Муха к нему привыкла со временем. Увидит Петровича - и давай хвостом махать, и давай лапами колотить да подпрыгивать. А глаза у нее бусинками блестящими делаются.
С месяц так навещал. А в один прекрасный день скрипнул зубами и Муху к себе в дом забрал. Живая ведь душа.
И живет теперь Петрович не одинокий. Муху он в Чернуху переиначил. Не хватало еще, чтобы Муськины всякие собаке его прозвища лепили!
А Чернуха в ответ на такое добро Петровичу щенят принесла. Две штуки аж. У всех хвосты бубликом.
Живут, не тужат. И Петровича своего обожают. А он - их.