В последние годы Евгений Викторович дежурил по ночам в отделении хирургии крайне редко. Много лет он отдал больнице, был признан лучшим специалистом, поэтому негласно заслужил право на лучшие условия. Работал в течение дня, «в ночи» его назначали нечасто. Ведь именно Гордеев выполнял самые сложные операции, кроме того, консультировал больных, которые приезжали к нему даже из других областей.
Начальство понимало, каким «бриллиантом» является ведущий хирург. И когда случалась по-настоящему серьёзная ситуация, Гордеев был безотказным. Телефон держал включённым круглосуточно. Приезжал к больным старикам домой, если тем было трудно добраться до отделения, но требовалась какая-то несложная хирургическая манипуляция. Причём не брал за помощь ни денег, ни даже шоколадок, которые старики часто хранят в запасе, чтобы задобрить медиков. Оперировал Евгений Викторович и тех страдальцев, от которых отказались другие врачи. Поэтому в городе считали его «последней надеждой» — если у больного был хоть один шанс, Гордеев не боялся взять ответственность и за шанс этот уцепиться.
Редко кто бывал в гостях в Евгения Викторовича, но те немногие, кого он считал своими друзьями, не могли этого не отметить: вся квартира была увешана подарками, которые приносили своему врачу благодарные пациенты. Дарили от чистого сердца. Ходи и смотри, как в музее…
Детские рисунки, вышитые иконы, фотографии тех, кто поправился и теперь живёт счастливо…
Единственная претензия, которую могло бы предъявить руководство Гордееву – он не слишком любил работать с молодыми врачами. Он готов бы терпеливо обучать, стоять за плечом, если начинающий специалист стремился стать настоящим медиком.
Но слишком много встречалось вчерашних студентов, которые хотели, чтобы работа у них была как можно легче. Учиться они не желали, умели делать только что-то несложное, но и при этом всегда рассчитывали на похвалу и одобрение. Было несколько случаев, когда Евгений Викторович допускал таких «юных гениев» к операциям, а потом горько каялся. Чего стоил хотя бы последний случай, когда парнишка-хирург вместо кишечника полоснул скальпелем по мочевому пузырю… А сколько раз ведущему хирургу приходилось «переделывать аппендициты» за неумелыми коллегами!
— Свят-свят-свят, — бормотал Гордеев, когда в отделение приходили практиканты.
И если пускал их в операционную – то только посмотреть, как он сам работает. При этом сдерживаться вовсе не старался. Пусть видят, что он и медсестру, которая подала не тот инструмент, может послать по матушке. И вообще тешить самолюбие неумех и непрофессионалов не собирается.
Никакие разговоры с главврачом не могли изменить его мнения.
…И вот пришелся тот довольно редкий случай, когда он взял ночное дежурство. Просто вечером взялся делать тяжелейшую экстренную операцию женщине с диабетом. Очень мало надежды было, что та выживет. Но и не взять её «на стол», позволить ей мучиться (и всё равно, в конечном счёте, умереть), тоже было невозможно.
Оставить свою больную на ночь Гордеев не смог. Мало ли как повернётся дело, а жизнь немолодой уже женщины буквально висела на волоске. Евгений Викторович знал её семью. И представлял, какое горе обрушится на близких, если Тамары Фёдоровны не станет.
Он подходил к пациентке то и дело, сам менял капельницы, и лишь к утру уверился, что положение меняется к лучшему. Теперь Гордееву хотелось одного – спать. Причём не в том смысле, какой вкладывают в это понятие обычные люди. Хирург мечтал упасть и провалиться в сон, и пусть хоть потолок над ним горит – он не поднимется.
В этот день на смену должен был заступать Вася Зайцев, неплохой, в общем-то специалист. Только вот опыта у Василия, которому исполнилось двадцать пять лет, было слишком мало.
Гордеев уже переодевался у себя в кабинете – снял халат, натянул свитер, зашнуровывал ботинки, когда Зайцев срочно вызвал его в приёмный покой.
ЗДЕСЬ МОЖНО СЛУШАТЬ АУДИОРАССКАЗЫ АВТОРА
— Евгений Викторович, тут девушку привезли, крайне тяжёлую, — Вася еще не научился говорить бесстрастным тоном, чувствовалось, как он волнуется, — Вы бы глянули… Мне только совет, честное слово…
В таких случаях Гордеев не позволял себе даже мысленно чертыхнуться, посетовать, что срывается отдых. Ведь речь шла о чьей-то жизни. Снова он поспешно надел халат, широкими шагами пересёк коридор и вот уже склонился над каталкой.
— Авария на мотоцикле, девушке семнадцать лет, ехала с парнем, мотоцикл перевернулся, — фельдшер «скорой помощи» продиктовала показатели пострадавшей, упомянула множественные переломы и добавила, — Надо же – у парня только синяки, все травмы девчонке достались.
Худенькая черноволосая девушка была без сознания. Медики уже сделали ей обезболивающие уколы. Более точные сведения о её состоянии должен был дать рентген, но и без него видно было, что положение очень серьезное. Хорошо, если обошлось без внутренних кровотечений.
Вася смотрел на Гордеева глазами преданной собаки. Но ведущий хирург не сердился за то, что молодой врач позвал его. Он знал – Зайцев боялся не ответственности, которую ему придётся нести, если девушка умрёт. Он искренне страшился за девчонку, знал свои возможности, боялся не справиться. И за это Гордеев ему многое прощал.
Сделали рентген, УЗИ, анализы – и стало ясно, что девушку немедленно нужно поднимать на лифте в большую операционную.
День Евгения Викторовича должен был пройти совсем иначе. Придя домой, он планировал проспать несколько часов, сбросить хотя бы первую усталость, потом принять душ – а в семь вечера его ждала в ресторане Светлана. С ней он встречался уже несколько лет, дело шло к свадьбе. И как раз сегодня Света праздновала день рождения. Как тщательно она выбирала место, где они будут отмечать её юбилей! Как долго продумывала меню, старалась учесть все нюансы! Ресторан размещался в старинном доме, Светлана заказала отдельный кабинет, тонкие закуски и вина обошлись в копеечку.
Ну и, конечно, сейчас Света сидит в парикмахерской, а дома, на плечиках уже ждёт хозяйку платье, специально купленное для этого дня. Женщина не сомневалась, что нынче вечером, при свечах, за бокалом шампанского, она услышит предложение руки и сердца.
Но про Светлану Гордеев вспомнил лишь мельком: «Надо бы позвонить ей, предупредить…» И только. Ему и в голову не могло прийти поручить операцию Василию и спокойно заняться своими делами. Знал он также, что – даже если всё пройдёт благополучно — он не уйдет из больницы, пока пациентка не придёт в сознание, и он не убедится, что с ней всё хорошо.
Гордеев позвонил анестезиологу, которому доверял как самому себе и попросил его срочно подняться в операционную. Васе доверено было заказать кровь. Вторая группа, резус отрицательный. Много требовалось крови.
Перед операцией девушка пришла в себя на несколько минут. Она поняла, что находится в больнице, вокруг врачи.
— Я умру? — чуть слышно спросила она, — Мама…позвоните… попрощаться. Сколько …осталось… мне?
— Глупый вопрос, — спокойно сказал Евгений Викторович.
С больными у него был особый тон. Это с коллегами или начальством он мог быть насмешливым, язвительным, и резким. С теми же, кого оперировал, лечил — говорил как с детьми, мягко, терпеливо.
— У тебя впереди целая жизнь. Сейчас боль чувствуешь?
— Нет… Только слабость…
— Лекарства все переносишь? — это подошёл анестезиолог Олег, — Хронические заболевания есть?
… Операция длилась около трёх часов. Евгений Викторович время от времени бросал взгляд на лицо девушки – и не мог понять, почему испытывает такое странное чувство. Уже потом, когда вышел из операционной – понял. Девчонка напомнила ему Анну.
Так бывало всегда, когда работать приходилось сутками напролёт. Какое-то время он держался на адреналине, а потом, когда напряжение спадало, накатывала просто нечеловеческая усталость.
Девушку, теперь Гордеев знал её имя - Оля, перевезли в реанимацию. Там она должна находиться, пока не выйдет окончательно из наркоза. Евгений Викторович спустился к себе в кабинет, чтобы выпить кофе. Черт те что… банка ушла у него за два дня. Вон она, стоит пустая. И Гордеев пошёл к медсёстрам, чтобы насыпали ему в чашку несколько ложечек бодрящего напитка.
Потом он позволил себе роскошь – запер дверь в кабинет (если что – из реанимации позвонят) и стал медленно прихлёбывать крепкий кофе.
Анна много лет была его единственной любовью. То есть встречались они недолго, но с тех пор Гордеев не мог её забыть.
Парень и девушка познакомились в пору студенчества – Евгений тогда только поступил в медицинский. Им дали билеты… конечно, этого не понять современному зрителю. Драмтеатр пользовался такой популярностью, что билетов всегда был в обрез. Половина группы медиков должна была пойти на первую часть «Братьев Карамазовых», а половина — на вторую. И там, в театре, Евгений увидел Аню – она сидела в партере, с биноклем на коленях. Профессорская дочка, как он позже узнал. А ещё – спортсменка, чемпионка области по художественной гимнастике. Когда в антракте Аня и Евгений случайно оказались в короткой очереди в театральном буфете, молодой человек, запинаясь и краснея, предложил девушке коктейль и пирожное...