На выходе из вокзала гостей встречал помощник дрезденского авторитета – молодой немец по имени Ян… Иван, по-нашему... Знакомый прапорщика Кантемирова ждал русских на улице в тёплой куртке, плотных джинсах и в огромных ботинках…
(часть 1 - https://dzen.ru/media/camrad/federativnaia-respublika-germanii-64e24e77fcd0bd5814d1009e)
За прошедшие пять лет ровесник Тимура поправился, вырастил пивной животик. Появились небольшие залысины, волосы слегка поредели. Ян выглядел старше своих лет, сохранил те же наколки на руках и благодаря русской бабушке неплохо знал язык прибывших коллег по преступному бизнесу.
Но, было видно, что молодому человеку сложно вспоминать тонкости русского языка, и он иногда переходил на немецкий. Немец с искренней радостью обнял Студента и со словами: «Здравствуйте, товарищи!» (первые слова, с которых начинался каждый урок русского языка в школах ГДР) степенно поздоровался за руку с остальными.
– Саксонский волк тебе товарищ, – сообщил с улыбкой ГамлЕт, протягивая ладонь, и приказал. – Поехали к Гансу. Мы проголодались…
Про волка немец ничего не понял, но, услышав знакомое слово о голоде, весело кивнул и махнул рукой в сторону припаркованного невдалеке микроавтобуса белого цвета, но, уже марки Фольксваген. Видимо дела Ганса в Дрездене шли не так хорошо, как у «тамбовских» в Берлине...
Проезжая пасмурным холодным днём по улицам Дрездена, Тимур заметил непривычную заброшенность домов в округе. И если в центре, в Старом городе, ещё было относительно чисто, то в новых районах царило запущенность и уныние…
Рабочий день, время уже двенадцать, а многие магазины до сих пор закрыты, а некоторые витрины заколочены фанерой. И куда делась молодёжь? На улицах в основном прогуливались солидные жители Дрездена.
Кантемиров, сидя на переднем пассажирском сиденье, с удивлением рассматривал до боли знакомые улицы и дома.
– Почему так мало молодёжи? В Дрездене ввели комендантский час?
– Много уехали на Запад, – с сильным акцентом сообщил водитель, не отрывая взгляда от дороги. – Здесь нет работы, и сейчас лучше учиться в западных городах.
Бывший советский военнослужащий откинулся на сиденье и задумался, продолжая разглядывать местность и редких прохожих. Вот он – первый хищный оскал капитализма… Безработица…
Которая, наверняка, сама по себе стала шоком для восточных немцев, так как до объединения Германии этой проблемы в стране просто не существовало. Впрочем, как и в Советском Союзе. Это мы уже проходили…
И наиболее активные, квалифицированные восточные немцы потянулись на заработки в Западную Германию. Понятное дело, отправились не все, многие остались рядом с родителями и остались без работы.
А тут к гадалке не ходи – рост преступности, проституция и практически неизвестная ранее наркомания. Как вовремя ГамлЕт появился в Дрездене? Огромный рынок сбыта…
К бабушке не ходи, его коллега Ганс сидит сейчас в своём гаштете и посчитывает будущий навар. Кстати, а как там поживает русская бабушка Яна? Передний пассажир улыбнулся, повернув голову к старому приятелю:
– Я твоей бабушке матрёшек привёз. Большие…
Водитель глубоко вздохнул и печально произнёс:
– Умерла бабУшка год назад…
– Извини, не знал.
– Нормально…, – Ян повернулся к пассажиру и, тщательно подбирая слова, сообщил с улыбкой: – Тимур, я женился. У меня сын маленький.
– Молодец, – Вздохнул русский приятель. – А я вот уже успел развестись. И у меня тоже сын растёт.
Водитель понимающе кивнул, замолчал и уставился на дорогу. Микроавтобус миновал окраину города, дорога запетляла, и за окном начали мелькать саксонские деревеньки. Прапорщик запаса вспомнил родной полигон.
– А кто сейчас на Помсене стреляет?
– Никто, – коротко сообщил водитель, не отрывая взгляда от дороги.
Бывший начальник стрельбища не мог даже в страшном сне представить такую картину, чтобы его полигон замолчал окончательно, и удивленно повернулся к немцу.
– Не понял.
Ян объяснил, собирая вместе русские и немецкие слова:
– Землю шиссенплац (schissenplatz) продали. Надо говорить с Гансом. Будет Sandsteinbruch.
– Это ещё что такое?
– Копать песок.
– Песчаный карьер?
– Да. Тимур. Мы тебе потом демонстрировать.
Кантемиров не успел обдумать неожиданную новость, как микроавтобус подъехал к огромному серому дому, стоящему у развилки деревенских дорог. Над большой новой дверью, на свежевыкрашенной серой стене красовалась огромная надпись на английском: «steakhouse» (закусочная).
А где же знаменитая на всю округу вывеска гаштета на немецком: «Bei Hans» (У Ганса)?
Всё течёт, всё меняется… Изменились и марки мотоциклов, выстроившихся в ряд прямо у стены заведения. Трёхцветный пропеллер BMW мелькал через раз…
Вот только хозяин гаштета, вышедший навстречу гостям, остался прежним – такой же высокий здоровый мужик с гладко выбритой головой. Ганс мельком взглянул на листок бумаги, зажатый в левой руке, поднял голову и произнес с улыбкой:
– Dobro pozhalovat!
ГамлЕт сделал шаг навстречу и протянул ладонь:
– Здравствуй, Ганс.
Рядом с предводителем тут же появился Даниил Эдуардович и быстро перевёл, в общем то, понятную фразу. Хозяин гаштета с удивлением взглянул на Тимура. Разве не он будет сегодня за переводчика?
Кантемиров рассмеялся и с удовольствием пожал крепкую ладонь старого знакомого. Ганс поздоровался с остальными и махнул рукой в сторону двери. Милости просим…
Внутри питейного заведения мало что изменилось: огромный зал с освещенной танцевальной площадкой в центре, те же большие деревянные столы вдоль стен заведения и тот же неповторимый запах фирменного блюда – местное жаркое из маринованной говядины с картофелем и квашенной капустой.
За ближними к выходу столами расположились крепкие парни в байкерских куртках и пили пиво. Мелькнули знакомые лица, некоторые подняли руки в знак приветствия бывшему прапорщику Группы Советских Войск в Германии (ГСВГ). Кантемиров с улыбкой махнул в ответ…
Хозяин провёл русских в глубину тёмного зала, где в сторонке от барной стойки стоял отдельный длинный стол с приставленными тяжелыми, выполненными под старину, тёмными стульями.
Профессионального переводчика посадили во главе стола, ГамлЕт со Студентом присели рядом, напротив заняли места Ганс с Яном. Русскую охрану отправили к стойке попробовать местного пива. За безопасность переговоров отвечали немцы. Ганс заговорил первым, Даниил Эдуардович синхронно переводил:
– Мы благодарны за ваш приезд и подготовили технику, чтобы переправить груз с железнодорожной станции на небольшое предприятие рядом с городом. Нужен технолог для плавки металла и дополнительная охрана с оружием.
Предводитель русских согласно кивнул и ответил:
– Технолог уже в Дрездене. Охрана выехала из Берлина на машинах. Оружие доставят отдельно. Через час будут в городе.
Кантемиров слушал спокойно, переглянулся с Яном и подумал о сверхсекретности проводимой доставки героина в Европу. Законник, сам же предлагая ему работу, ничего не сказал о прибытии технического специалиста из России и добавочной охране из Берлина.
Скорее всего, вызвали бригаду «тамбовских» из Питера, которые прибыли заранее и отдельно от ГамлЕта. Может быть, поездом, чтобы не привлекать лишнего внимания. Отработают вахтовым методом и домой… Немец задумался, разглядывая бывшего прапорщика, и через минуту произнёс:
– Тимур, я рад тебя видеть и хочу сказать, что мы выкупили на аукционе твой шиссенплац Помсен.
Даниил Эдуардович переводил быстрее, чем советский военнослужащий успевал обдумать немецкие предложения. Да и новость оказалась, мягко говоря, шокирующей. Кантемиров удивленно поднял голову:
– Для чего? Собрались стрелять днём и ночью?
– Ещё выкупили соседнюю территорию воинской части. Это будет наша база, где начнём добывать песок. Надо делать наши деньги законными.
Российский вор в законе догадался первым:
– Отмывать деньги на песчаном карьере?
После перевода немецкий авторитет многозначительно кивнул и с улыбкой посмотрел на бывшего начальника войскового стрельбища Помсен, которого судьба ещё раз направила в сторону знакового места на земле Саксония.
Прослужить пять с половиной лет на одном и том же полигоне мотострелкового полка – это вам не в турпоездку по ГДР махнуть, не глядя… Ганс перевёл взгляд на ГамлЕта и сказал:
– Но, есть проблема. Появились турки и требуют через своих людей в администрации продать землю им. Хотят там сделать большие склады. Угрожают… Но, про русских никто не знает.
Законник повернул голову и спросил у рядом сидящего Студента:
– Чем интересен этот Помсен?
Тимур откинулся на мощном деревянном стуле с высокой резной спинкой и задумчиво ответил после долгой паузы:
– Стрельбище расположено в одиннадцати километрах от города вдоль дороги между немецкими деревнями и вплотную примыкает к ОТБ (отдельный танковый батальон), где казармы были построены в конце семидесятых из хорошего кирпича в виде длинных одноэтажных бараков. За забором оставили два небольших двухэтажных жилых дома со всеми удобствами для офицерского состава. В батальон проложена небольшая железная дорога. И стрельбище, и воинская часть упирались в лес. Вместе получается отдельная от всех большая территория с двумя электрическими подстанциями и пилорамой.
Переводчик донёс смысл сказанного до немцев, и местный авторитет подтвердил слова бывшего прапорщика:
– Идеальное место для наших дел. Нет лишних глаз и ушей. На полигоне осталась пилорама, официально начнём продавать песок и пиломатериалы. В целях безопасности закроем всю территорию полигона вместе с казармами, из которых сделаем складские помещения и поставим охрану. Частная собственность…
ГамлЕт, пробывший всего сутки в Германии, спросил со знанием дела:
– С какой стороны наезд? – Немец не понял вопроса, русский уточнил: – Откуда турки?
– Город Эссен.
Законник кивнул, задумавшись о чём-то своём, только ему известном... ГамлЕту не хотелось иметь конкурентов под боком. А группировка Ганса сама с турками не справится, и это русский авторитет знал точно… Студент ничего не понял и спросил у владельца гаштета:
– Почему в полицию не заявите? У вас же: «Ordnung und Disziplin».
– Тимур, новые законы ФРГ сильно отличаются от законов ГДР. И практически все восточные юристы лишились работы и сейчас переучиваются заново. А турецких бандитов в Западной Германии оказалось так много, что многие после объединения ринулись на восток. Турки защищены германской конституцией, ведь многие из них такие же сограждане, как и мы. А группы боевиков приезжают в Германию к родственникам в гости, проводят акции и тут же уезжают домой…
– Не понял?
ГамлЕт отвлёкся от раздумий и прислушался к диалогу старых знакомых. Ганс медленно продолжил под практически синхронный перевод:
– Вот тебе пример. Полгода назад в Дрездене молодой двадцатилетний турок затеял драку с немецким сверстником на дискотеке в центре зала. Наш упал от удара, а турок забил его насмерть, продолжая наносить удары ногой в голову потерявшего сознание человека. Много свидетелей, и подсудимый получил всего пять лет, так как на момент совершения убийства был пьян, что по нынешнему закону, приравнено к убийству в состоянии аффекта. Турок оказался ранее не судим, и в кофейне, где он вроде как работал, дали отличную характеристику для суда. Пять лет за умышленное убийство такого же двадцатилетнего парня. Выйдет через два года за хорошее поведение…
– По нашим законам не совсем убийство получается, – задумчиво пояснил юрист Кантемиров. – Тяжкие телесные повреждения со смертью потерпевшего.
После перевода немецкий авторитет упрямо мотнул головой и сказал:
– Уголовный закон ФРГ устарел, меры наказания смешные и не рассчитаны на сегодняшний день.
В разговор вмешался российский вор в законе:
– Надо было этого турка мочить на той же дискотеке.
Ганс тяжело вздохнул:
– У нас недавно появилась партия «зеленых» (дата основания – 14 мая 1993 г.), активисты которой тут же начнут трубить во все стороны: «В Германии возрождается нацизм! На дискотеке убили молодого турка…». А про убийство молодого восточного немца написали только в одной местной газете. – Коренной житель Саксонии добавил никому из русских неизвестное слово: – Толерантность…
После того, как Ганс произнес после непонятного слова несколько нехороших саксонских слов, понятные русским без перевода, Гамлет Самвелович вновь задумался на минуту и затем сказал:
– С турками решим. А сейчас надо обсудить завтрашний день.
Четверо переговорщиков склонили головы над столом, внимая друг другу через профессионального переводчика. Когда с технической частью операции было покончено, подали фирменное блюдо и пиво.
Русские вспомнили про голод, к столу присоединились заметно повеселевшие Иван и Николай, которые вместе со всеми оценили по достоинству мягкую и сочную говядину с особым оттенком вкуса, который придаёт квашеная капуста. Да под свежее «Радебергское»…
Гости и хозяева замолчали, в особом углу гаштета был слышен только стук вилок и ножей о тарелки саксонского фарфора. Даже ГамлЕт со Студентом потребовали добавки не только мяса, но и пива.
В конце трапезы хозяин заведения, с улыбкой поинтересовавшись у дорогих гостей качеством угощения и получивший самые восхищенные отзывы, неожиданно изменился в лице и серьёзно сказал, глядя на Тимура:
– Осталось ещё одно дело.
Русские переглянулись. Какое ещё может быть дело после настоящего «Радебергского»? Лучше вместо дела подать ещё по бокалу пива. Да, не по одному… Ганс развернулся и громко выкрикнул прямо в зал:
– Андрэ!
Со стороны ярко освещенного танцпола показался высокий мужчина. Русские охранники, в каком бы состоянии не находились, среагировали быстрее всех. Иван вскочил навстречу неожиданно появившегося человека, Николай встал рядом с сидящим боссом.
Ганс с Яном удивленно переглянулись, а Тимур пригляделся и сразу узнал немца, с которым дрался за дрезденским вокзалом ещё в прошлой, армейской жизни… Сколько лет прошло?
В голове молодого человека сразу возникла картина ночной схватки с вооруженным ножом немецким уголовником с разрисованной цветными татуировками руками и шеей. Татуировки остались прежними, изменился только свёрнутый набок нос.
Рыжий здоровяк остановился перед столом, молча всех осмотрел, задержал взгляд на бывшем прапорщике Советской Армии и кивнул. ГамлЕт взмахом руки вернул охрану на место, посмотрел на Студента и коротко спросил:
– Знакомый?
– Тот самый немец, который хотел пырнуть меня в живот, а я ему нос сломал.
Законник вспомнил рассказ, услышанный весной в камере Крестов.
– После чего познакомился с Гансом?
Кантемиров со словами: «Ну, да…» отодвинул стул и встал, оставаясь на месте. Вожак немецкой группировки внимательно выслушал перевод диалога русских и поднялся сам. Остальные участники переговоров и застолья остались сидеть на местах и с интересом ждали продолжения событий. Возникла пауза…
Ганс вздохнул, перевёл взгляд с немца по имени Андрэ на Тимура и медленно произнёс, давая возможность переводчику не упустить ни слова:
– Тимур, мы все знаем, что поступил правильно: вернул нож, отказался от предложенных денег и дал нужные показания полиции. Потом ты уехал домой, Андрэ освободился через полгода и не успел вернуть тебе долг.
Немецкий авторитет замолчал, русские охранники удивленно переглянулись и с профессиональным интересом уставились на молодого соплеменника. Студент когда-то смог уделать здоровяка, вооруженного ножом? Красава… Кантемиров коротко произнёс:
– Я ничего не забыл.
После перевода хозяин заведения подытожил встречу старых знакомых:
– Андрэ тебе остался должен. Долги надо отдавать. Скажи, как с тобой рассчитаться? Может, сейчас возьмёшь деньги?
Тимур слушал Ганса внимательно, понял смысл сказанного быстрее перевода и сразу ответил, обращаясь к прежнему сопернику с лёгким русским акцентом:
– Аndre, du hast ein Auto? (Андрэ, у тебя есть автомобиль?)
Немец расставил ноги и гордо вскинул подбородок.
– BMW e34.
– Das ist gut. Du wirst mein Fahrer sein… (Это хорошо. Будешь моим водителем…)
Андрэ пожал плечами и согласно кивнул. Русский вполне мог сейчас потребовать автомобиль… Ганс ухмыльнулся и приказал через переводчика:
– Пожмите друг другу руки и больше никаких драк.
Кантемиров обошёл стол, пожал руку личному водителю и, возвращаясь на место, как бы между делом, с улыбкой спросил у Андрэ:
– Deine Nase tut nicht weh? (Нос не болит?)
После быстрого перевода все присутствующие развеселились и потребовали «Радебергского». Немец со сломанным носом присоединился к коллективу…
(продолжение - https://dzen.ru/media/camrad/frg-chast-6-64e8c28fe7578442bb667675)
