Приветствую, камрады!
Хочу сегодня поделиться с вами историей, которую прислал мне один из подписчиков, прочитавший статью про деда Сливку. Поскольку наш канал имеет, так сказать, алкогольное направление, то и разговор пойдет в данном русле.
Петрович, мужик крепкий. Про таких говорят «косая сажень в плечах». Всю свою жизнь прожил в деревне. Летом помогал семье по хозяйству – сенокос, картошка, дровишки заготовить… А зимой почти все время в тайге проводил, зверя промышлял. В лесу у него избушка была, еще от отца и деда досталась.
К алкоголю отношение у Петровича тоже интересное было. Пока в летние месяцы среди людей жил – пил. Не каждый день, конечно. Но уж если решит с кем-то «с устатку на грудь принять» – не остановишь. Как говорится, пил до потери пульса.
Настасья, жена его, шибко такие дни не любила. Дел по хозяйству полно, а мужик пластом лежит, а потом пару дней и не работник – болеет. Подавая мужу на следующее утро банку с рассолом, ворчала на него и говорила: «Вот допьешься когда-нибудь, решат, что помер и схоронят живого. Ведь труп трупом вчера валялся…»
А в тайге Петрович себе спиртное не позволял. Не любит зверь пьяных, да и случись что, помощи ждать неоткуда.
Неудачная охота
Как-то осенью приехал в деревню знакомый Петровича. По молодости дружили, а потом жизнь, как говорится, развела. Друг в город подался, в деревню редко наведывался. Теперь вот очередной отпуск решил на родине провести.
Естественно, родня и знакомые собрались, посидели, приезд отметили. Петрович себя в руках старался держать, пил осторожно. Через недельку в тайгу намеревался податься, а дома еще дела были, крышу вон надо бы подлатать…
Но коль выпил, то разумных поступков можно уже не ждать. Друг узнал, что Петрович на промысел собирается, и давай упрашивать, чтобы с собой взял. Мало того, пошли, мол, раньше, а то мне скоро обратно в город отправляться. И уговорил ведь!
Сколько Настасья не причитала, собрались на другой день мужики и отправились в лес.
До зимовья добрались без приключений. Друг вокруг избы походил, восторгаясь красотами, потом решил дрова для печки наколоть. А Петрович обустройством занялся. Веником пыль смахнул, огонь в печи развел. У входа внутри избушки стоял у него ларь деревянный, железом окованный. Уходя на лето в деревню, складывал в него Петрович остатки провизии – соль, чай, крупы разные. Туда же прятал подушку и одеяло и прочие вещи, что мыши могли попортить. Теперь открыв крышку, он сосредоточенно размещал все по своим местам.
Погода портилась. Серые тучи заволокли небо, порывы ветра и моросящий дождь не вызывали желания выходить наружу. А в избушке было тепло и уютно. Керосиновая лампа на столе и огонь печи создавали причудливые тени на стенах. На столе в чугунке дымилась картошка, сваренная в мундире, малосольные огурчики и крупно порезанные куски розоватого сала… Друг вытащил бутылку водки и предложил «по маленькой» за удачную охоту.
Сколько они выпили за вечер – позднее Петрович вспомнить не мог. Только задушевные беседы постепенно перешли в жаркие споры. А когда друг начал доказывать, что теперь нет таких охотников, какие в старые времена были, которые белке в глаз попадали, Петровича понесло. Заявив, что он тоже так умеет, схватил ружье и подался в лес.
Если бы он только знал, чем закончиться его этот порыв доказать свое умение охотиться, унаследованное от своего отца и деда. Ведь несмотря на то, что порой мог напиться до бесчувствия, алкашом Петрович не был. При желании мог всю зиму без горькой обходиться, и всегда считал, что неправильно выбранная компания до добра не доведет, но вот поди ж ты… Думаю, и вы, друзья, того же мнения.
А о том, как Петрович очнулся в «гробу» расскажу в следующий раз.