Произошла эта история давно, в середине пятидесятых. Послевоенное время, народ только-только начал оживать после страшной беды. В маленьком провинциальном городке жили все одинаково, ни бедно, ни богато. Но улучшения были заметны. Голод отступил, народ работал, строил светлое будущее. Верил в него.
Но в каждой отдельно взятой семье и радости, и горести были свои. Одной такой семье, которая состояла из мамы Шуры и дочки Нины, жилось туго. Родни не было, всех забрала война. Нине было всего семь лет, и осенью она должна была пойти в школу.
Мама работала на швейной фабрике, по сменам. Уставала очень, а за Ниной соседка тетя Клава присматривала. Тоже одинокая, как и мама, только постарше Шуры, и муж ее с войны не вернулся. А вот про своего отца Нина ничего толком не знала.
Мама не рассказывала, плакала только. На фронте он не воевал, ему восемнадцать только в сорок седьмом исполнилось, тогда они с мамой и поженились. Потом Нина родилась, но росла без отца и помнила его очень смутно.
Слышала девочка, как мама плачет по ночам иногда. Жалела ее по-детски, а помочь ничем не могла. А Шура плакала по своему ненаглядному Косте.
Познакомились они в парке на танцах. Молодые были, красивые оба. Шура тогда пришла в новом цветастом платье, а Костя в парусиновых брюках и белой рубашке. Приметил ее сразу, и весь вечер они протанцевали.
Шура училась на портниху, а Костя в мореходном училище. Встречались он целый год и поженились, когда Нина учебу закончила. Счастливо жили с Костиной мамой.
У Шуры родители умерли, отец на войне погиб, как и у Кости, а мама тяжело заболела после войны и до счастья дочери не дожила.
Они тогда в комнатке ютились с соседом-пьяницей. А когда Костя ее к себе забрал, вот радости-то было. И свекровь хорошей оказалась, доброй. Вскоре и дочка родилась. И все-то шло, как нельзя лучше целых три года. До того самого, коварного дня.
Пошли Костя с Шурой на прогулку в парк, чтобы перед сном свежим воздухом подышать. А там снова танцы, оркестр играет, молодежь веселится.
- Пойдем, потанцуем? – спросил Костя, но Шура отказалась.
Нину было пора спать укладывать, а без нее ребенок не засыпал. Стоят, разговаривают у самой танцплощадки. А тут подходят трое. В зубах папироски, кепки набекрень. Один папироску вытащил изо рта, на землю сплюнул и Нину за руку схватил.
- Чего кобенишься? Со своим не хочешь, пошли со мной, - грубо сказал он, отпихнув Костю плечом.
Тут и завязалась драка. Правда, только между двумя мужчинами, остальные тут же дёру дали, как услышали свистки милиционеров издалека. Костя крепко схватил парня за руку, хотел сдать стражам порядка, но тот стал вырываться и с силой ударил Костю ботинком по ногам. Он вскрикнул от боли и отшвырнул хулигана от себя.
Парень взмахнул руками, не удержался на ногах, и рухнул, с размаху ударившись затылком об каменную урну. Когда «карета скорой помощи» подъехала, тот уже был не жилец. На том и закончилась счастливая жизнь Шуры и Кости. Посадили парня.
Плакала Шура, дочь одна растила, тяжело было так, что хоть самой на тот свет отправляйся. Дочка только и удерживала, а свекровь не перенесла беды. Не дождалась сына, постарела, почернела от горя. Да так и умерла, не вынесла этой тяжести материнской.
Тогда-то тетя Клава соседка и стала Шуре помогать. И за Ниной присмотрит, и сготовит, когда та в две смены подряд работала. Тяжело выживали, а деваться некуда. Нина подросла, тогда они ей сказали, что отец моряк, плавает в дальних краях и вернется не скоро.
Нина росла послушной девочкой. Тетя Клава научила ее книжки читать, рисовать она любила. Вся стена ее рисунками увешана. А лучше всего у нее получались яблоки. Уж больно любила она их. Хрустящие, кисло-сладкие, с румяными боками. Мама как пойдет на базар, так обязательно хоть одно яблочко, да принесет ей.
- А тебе? – спрашивала Нина, на что мама отвечала:
- Ешь-ешь, дочка. Я свое по дороге съела.
Маме еще и тридцати не было, а у нее уже и седые волосы появились. Нине скоро в школу, август на дворе. Форму ей тетя Клава откуда-то принесла. Девочка у ее знакомой выросла, она у нее и выпросила. Платье коричневое, два фартука, черный и белый. И сандалии ей купила в подарок на день рождения.
Этим утром мама не встала с постели. Поранила ногу на работе, кое-как рану обработала, а к утру нога вспухла вокруг раны, ступать не могла совсем. Тетя Клава врача вызвала, сделали ей укол, промыли больное место. И написали, что купить нужно, лекарства кое-какие.
Тетя Клава покормила Нину завтраком, дала денег и отправила ее в аптеку, а сама обедом занялась. Аптека недалеко, через два дома, даже дорогу не нужно переходить. Идет Нина по улице, смотрит, а в маленьком магазинчике «Овощи-фрукты» яблоки продают. Лежат они на витрине, спелые, румяные.
Нина засмотрелась на эту красоту и так ей захотелось маме яблочко купить! Но дальше пошла. Лекарство-то важнее. Идет обратно, размышляет, что сдачи ей совсем мало дали, не хватит на яблоко. И тут мужчину впереди увидела.
Идет он, прихрамывает. Плечи сутулые, одна рука в кармане мятых брюк, в другой букетик ромашек. И тут он руку вынул из кармана, пачку папирос достал, а на землю бумажка мятая выпала. Он и не заметил, дальше пошел. Подбежала Нина, подняла, это был рубль!
И мысли у Нины в голове так и поскакали: пойти в магазин, купить маме яблок! Или маме отнести, на лекарства будут. А вдруг это у дяденьки последние деньги? А она их как сворует у него!
Подбежала, догнала, за рукав дернула.
- Дяденька, вы деньги потеряли! – а у самой аж чуть не слезы наворачиваются.
Посмотрел он на нее, а глаза грустные-грустные. Спасибо сказал, потом вынул из другого кармана карамельку в обертке и ей протянул.
- Хорошая ты девочка. Такой и оставайся, - сказал и дальше пошел.
А Нина снова у магазина с яблоками оказалась, приостановилась и видит женщина-продавщица ее зовет, рукой машет. Зашла она, поздоровалась.
- Ты чего, девочка? Яблочко хочешь?
- Я маме хотела купить, она болеет, - и протянула женщине свои копейки, сдачу, которая от лекарств осталась.
Женщина деньги не взяла, но зато дала Нине два больших румяных яблока.
- Яблочный спас сегодня, слышала про такой праздник? – спросила продавщица.
Нина отрицательно покачала головой, нет, не слышала она никогда и не знала.
- Вот, теперь будешь знать. Бери, отнеси маме своей и тебе одно. С праздником!
Тут в магазин народ вошел, Нина поблагодарила добрую женщину и побежала скорее к маме, порадовать ее, про Яблочный спас расспросить.
Прибегает, а дома голос мужской, разговоры, мамин плач. Испугалась Нина поначалу, но тетя Клава взяла ее за руку и в комнату завела. Мама так и лежала на кровати, а рядом с ней на стуле тот дяденька сидит, которому она деньги вернула.
На подоконнике в вазочке ромашки стоят. Рядом с ними тетя Клава положила Нинины яблоки.
- Доченька, Ниночка, папка твой вернулся, - сказала мама сквозь слезы. – Подойди, познакомься.
- Да знакомы уж! – сказал мужчина, взял Нину на руки и поднял к потолку, а у самого тоже слезы на глазах.
***
Нина была уже школьницей, когда правду про отца узнала. Но пожалела его. На маму с тетей Клавой не обиделась. Соседка уж старенькая совсем стала, и все как родная. Константин работал рабочим в порту, мечту о кораблях пришлось похоронить навсегда.
О семье, жене и дочери, заботился. По матери тосковал, могилку ей справил по-хорошему.
И каждый год в их семье был праздник – Яблочный спас, поистине день Преображения, когда жизнь вернулась в семью и заиграла новыми красками.
В нашей жизни – будничном кружении
Так уж, видно, Богом суждено
К памяти о дне Преображения
Нам простое яблоко дано.