Когда эта книга вышла на русском, я подумывал её прочесть, но так и не собрался. А с месяц назад увидел в отзыве у Гали @bibliography, что "ничего не происходит", и понял: мне нужно.
Теперь я уже могу со всей определенностью сказать, что "Останется при мне" - лучшее, что я прочёл за довольно длительное время (за полгода так точно). Сразу оговорюсь: последний роман Уоллеса Стегнера, написанный в 1987-м - не для всех. Но в нём сошлось всё, что я люблю: то самое "отсутствие действия", богатейший язык, герои (два профессора-филолога и их жёны), даже детали (с восторгом обнаружил не только обожаемую Флоренцию, но и заочный спор с Питиримом Сорокиным - согласитесь, несмотря на его отъезд в Штаты, достаточно редкая тема для американской литературы).
Фабула проста: конец 60-х, уже немолодой писатель Ларри Морган, бывший университетский профессор, с женой Салли, много лет страдающей от последствий перенесенного полиомиелита, приезжают в вермонтское "поместье" своих давних друзей, ещё одного профессора и его умирающей от рака жены, Сида и Чарити Лангов, с которыми познакомились 35 лет назад, во время Великой депрессии. Приезжают очевидно прощаться. Соответственно, три четверти книги - воспоминания разных лет, а четвертая, читать которую просто физически больно, посвящена их последнему дню вместе.
Обычно я восстаю против банального приёма "убей кого-то из близких героя и расскажи про катарсис". Мне всегда кажется, что есть куда более сложные для переживания моменты, чем смерть. Смерть конечна, а, например, некоторые болезни и травмы мучают человека долгие годы. И больнее всего, когда это происходит на глазах у любящего человека, который всеми силами стремится помочь, но это не в его власти.
Однако Стегнеру удалось совместить боль и смерть, точнее, бесконечное ожидание смерти. Возможно, я предпочёл бы одну смерть.
Впрочем, Ларри даже находит в болезни Салли некоторые плюсы:
Но вот чего он не понимает: мои цепи – не цепи, многолетняя инвалидность Салли стала печальным, но драгоценным даром. Она сделала Салли чем-то большим, чем она была; она позволила ей дать мне больше, чем Салли могла бы дать мне здоровая; она научила меня по крайней мере азбуке благодарности.
Что касается воспоминаний, то есть, напомню, трёх четвертей книги, они не только крайне интересны, но и очень выпукло дают нам характеры героев. Впрочем, так оно и было в те времена, когда Пулитцеровскую премию давали ещё за литературное мастерство. И нет, на "Великого Гэтсби" не похоже, это очередная аллюзия, которых в книге очень много.
А какой потрясающий язык! Начав читать перевод, я поначалу решил, что бесконечно уважаемый мною Леонид Мотылёв решил "дать Пришвина" и слегка приукрасить текст. Но в какой-то момент заглянул в оригинал - и понял, что всю красоту этого романа на русский просто не перевести. Просто филологическое пиршество, причём как для любителей, так и для профессионалов.
(К сожалению, чем дальше, тем больше у меня вопросов к Леониду Юльевичу, правда, не по фактической, а по стилистической части. И ещё отдельно - по переводу имён собственных: Кеймбридж и Чарити, конечно, допустимое написание, но Кембридж и Черити привычнее. Хотя это детали.)
Теперь бы нужно всё это основательно переварить, а то книга мне даже снилась...
#современная проза #имхи_и_омги
