Маленький король Хильдеберт, с важным видом, восседал на троне, который раньше принадлежал его отцу. Скучная церемония усыновления наконец-то прошла. В соборе, где дядя Гунтрамн, торжественно объявлял его сыном и наследником королевства Бургундии, Хильдеберт отчаянно зевал, ощущая в носу стойкий и приторный запах ладана. Помня уроки, которые не прекращались до последнего дня, он машинально выполнял все, что от него требовалось, не обращая внимания на толпившихся вокруг людей. Теперь, в тронном зале, где рядом были только дядя и матушка, он повеселел. Вельможи стояли внизу и казались одной густой серой массой. По очереди они поднимались на помост, подходили к его трону и встав на колени приносили клятву верности. Каждому из них, Хильдеберт протягивал руку. На худеньком его пальчике было надето золотое кольцо и приносящие клятву целовали его. Юный король, скрывая веселье, разглядывал их макушки. Они были разными. У кого-то была густая шевелюра, у некоторых были залысины. А череп одного старика был вовсе гол, без единого волоска. Когда губы его расползались в улыбке, он встречал взгляд матери. Она делала ему большие глаза, призывая вести себя, как подобает, но Хильди эти знаки еще больше смешили, так что вскоре Брунгильда перестала обращать на него внимания, опасаясь, что Хильдеберт еще больше развеселится.
Сама она с трудом скрывала тревогу. Гунтрамн, хоть и был с ней вежлив и предусмотрителен, всячески показывал, что считает ее не способной в полной мере осознавать свои действия и принимать решения. «А как на это смотрят советники короля? Я бы не принимал столь спешных решений!». Говорил он в ответ на любую ее фразу, касаемую государственных дел. К тому же, Брунгильда очень боялась за сына. И младенцы погибали в жестокой борьбе за трон, если мешали кому-то. А ее сын был помехой многим! По всему замку дежурила стража, которую помог набрать Гоген, из числа преданных людей. На кухне зорко наблюдали за всеми поварами, но когда наступало время трапезы, Брунгильда сама пробовала еду с тарелки сына, боясь обнаружить там яд.
Наконец все церемонии были соблюдены и гостей пригласили на пир.
-Я не хочу есть, мама! - прошептал ей Хильдеберт, - Я хочу в сад, побегать!
-Не сегодня, милый! - ласково ответила Брунгильда. Когда в замке столько народу, она боялась и на миг выпустить сына из поля зрения.
Перед Хильдебертом поставили отдельные тарелки. Так приказала королева. Верная Агния сама приготовила еду для него и детей, следуя наказу не трогать ничего с общего стола.
-Его Величество устал! Думаю ему надо удалиться в свои покои! - сказала она, когда Хильдеберт немного поел. Уже было поднято несколько кубков за здравие короля и дальнейшее его нахождение на пиру, она сочла излишним.
Хильдеберт встал, и словно его тень, поднялись и остальные. Они оставались стоять пока король не ушел, а после продолжили пировать забыв о мальчугане, ставшим их королем.
Брунгильда же оставалась до конца. Хоть женщины и не засиживались долго вместе с мужчинами, сейчас она представляла на пиру своего сына, а значит имела право находиться здесь. Она внимательно прислушивалась и присматривалась к каждому, следила за выражением их лиц, про себя составляя список тех, кому могла доверять и тех, кого предпочитала до поры остерегаться.
На другое утро, король Гунтрамн, изъявил желание поговорить с ней перед отъездом.
-Миледи! Думаю было бы целесообразно мне взять с собой короля Хильдеберта. В моем замке он получит воспитание, достойное короля и это в будущем поможет ему, взять бразды правления в свои руки!
Брунгильда ждала этих слов и приготовилась защищаться. Такой исход событий предсказал Гоген и посоветовал ей ни за что не соглашаться. Это предостережение было излишним. Брунгильда понимала, что больше никогда не допустит, чтобы ее сын попал в чужие руки.
-Я благодарю Вас за столь большую честь! Но считаю, что король должен оставаться в Австразии! Здесь его место!
Спорить и настаивать Гунтрамн не стал. Он посмотрел на Брунгильду пристально и медленно произнес.
-Хорошо! Но помните! Пока я на стороне Вашего сына! Чтобы так продолжалось и впредь, избегайте ошибок!
Он раскланялся и ушел. Королева еще долго стояла в одиночестве. «Как не допустить ошибок, когда я не знаю в чем правда?» - думала она, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Отныне у нее не будет и минуты покоя…
Фредегонда, носящая во чреве очередное дитя, почти не выходила из своих покоев. За каждым углом ей мерещилась рука убийцы, способная лишить жизни и ее, и нерожденного ребенка. Едва Хильперик входил к ней, как она тут же начинала забрасывать его советами, направленными в основном на то, что надо избавиться от Меровея, и как можно быстрей! Хильперик злился и, как можно реже старался навещать жену, списывая ее нападки, на интересное положение. Однако он признавал, что ее доводы не лишены смысла. Положение Меровея и его весьма беспокоило, а слухи о том, что вокруг него собирается круг предателей, выводили из себя. Он уже направлял в Тур небольшую армию, ему тем не удалось выманить Меровея на открытый бой, а жители Тура взбунтовались против войска, которое топтало посевы и разоряло окрестные деревни.
«Ты должен заставить его покинуть Тур!» - кричала Фредегонда и Хильперик решил прибегнуть к хитрости.
Меровей уже несколько месяцев жил в Туре. От отца приходили гневные послания, с требованиями вернуться в монастырь и ждать его повелений. Меровей, давно перешагнувший последнюю черту, связывавшую его с родителем, не обращал на угрозы внимания. Он прибывал в приподнятом настроении - к нему, день ото дня прибывали люди, заверявшие его верности. Это были те, кто был недоволен правлением короля Хильперика, изгнанные из Нейстрии и желающие видеть на троне молодого Меровея. Они приводили с собой воинов, и пусть их пока было не много для открытых действий, Меровей ощущал поддержку и воспрял духом. Он часто беседовал с епископом Турским, прося советов. Мудрый Григорий, говорил обтекаемо, певуче и все же Меровей находил в его словах утешение.
В то утро, к Меровею привели запыхавшегося гонца.
-Ваше Высочество! Я прибыл из Теруанна!
Меровей удивился. Городок Теруанн, жил своей мирной жизнью, платя исправно дань королю Нейстрии и редко кто из его знати, вмешивался в политические дела.
-И что же стряслось в Теруанне, если прислали тебя ко мне? - поинтересовался он.
-Совет Теруанна, повелел мне передать, что город полностью на Вашей стороне! Как только Вы прибудете туда, Вам предоставят в распоряжение замок и армию!
Меровей возликовал. Целый город, взятый только ценой верности ему! Это была победа!
-Так нам ожидать Ваше Высочество? - спросил гонец, видя, как принц растерянно смотрит по сторонам.
-Да! Передай, что я скоро прибуду! - поспешил заверить его Меровей.
Он тут же послал за всеми своими сторонниками. К его разочарованию, далеко не все разделили его восторг.
-Не может ли это быть ловушкой, Ваше Высочество?
-Целый город высказал преданность нашему принцу, а Вы, как последние трусы, сомневаетесь! - гудел, перекрывая голоса осторожных, Гунтрамн Бозон. Ему не терпелось выбраться из Тура, ввязаться в очередную авантюру, и сделать это он мог, только вместе с принцем Меровеем.
Спор длился долго и наконец, Меровей повелел все же готовиться к походу. Вокруг Тура было тихо. Людей Хильперика почти не осталось и все пришли к выводу, что время для отъезда в Теруанн, весьма благоприятное!
Они выдвинулись ранним утром, планируя к вечеру следующего дня, добраться до места. Бозон разглагольствовал о том, как скоро к ним подтянутся новые войска и новые города последуют примеру Теруанна. Разговоры грели Меровею душу, ослабляли напряжение. Он и сам начинал верить в то, что удача, наконец, повернется к нему лицом. Ночь провели в лесу, рассеявшись по полянам. Не таясь, жгли костры и пели бравые песни.
Следующий день прошел так же весело. Уже в сумерках, маленькая армия принца Меровея увидела на высоком холме башню Терруанна. Цель была почти достигнута.
-Назад! - вдруг истошно завопил кто-то, - Назад! Засада!
Из-за деревьев, как по волшебству, начали выскакивать вооруженные люди. Люди Меровей начали неловко разворачивать коней, наталкиваясь друг на друга, мешая и теряя строй.
-Нам нужен только принц Меровей! - услышал Меровей знакомый голос графа Леварда.
Он понял, насколько был глуп и слеп, не послушав тех, кто предостерегал его! Отец приготовил для него ловушку.
Меровей сполз с коня, и укрываясь за крупами лошадей, побежал обратно, к лесу. За ним, не отставая, бежал его молоденький оруженосец, сын одного из перешедших на сторону Меровея графов.
Позади уже слышался звон оружия. Его спутники вступили в бой. Чувствуя, как последние надежды тают в вечерней прохладе, Меровей внезапно ясно понял, что обречен.
Он остановился. «Рано или поздно, но меня поймают! И тогда это будет смерть! Позорная смерть!»
Позади, почти ему в ухо, тяжело дышал оруженосец. Меровей обернулся к нему.
-Дальше мы не побежим! - сказал он.
-Но Ваше Высочество! Здесь нас быстро поймают!
-Я не стану больше бегать, как трусливый заяц! Вот, возьми!
И Меровей протянул напуганному и ничего не понимающему юноше свой меч.
Осторожно, словно ядовитую змею, юноша принял его.
-А теперь убей меня!
-Нет, нет… - зашептал оруженосец, отрицательно мотая головой.
-Убей, только быстро! Коли в самое сердце!
-Но я не могу!
-Можешь! - спокойно сказал Меровей, - Ты убьешь меня и убежишь! Никто не узнает! Ты останешься жить!
Юноша колебался.
-Если ты не сделаешь этого, то придется мне самому, а это грех! Бог не прощает самоубийц!
Эти слова решили дело. Оруженосец поднял меч и направил его на грудь принца. Потом зажмурил глаза и навалился на меч всем телом, чувствуя, как он вошел в мягкую плоть. Меровей вскрикнул и затих.
Юный оруженосец открыл глаза. Руки все еще сжимали рукоятку меча и он, с трудом, разжал пальцы. Опустившись на колени, он дрожащей рукой закрыл принцу глаза, смотрящее в потемневшее небо. Подавив рыдание, оруженосец бросился прочь от этого страшного места и скоро его шаги затихли в густом подлеске…