В одном из комментариев мне задали в довольно развязном стиле очень такой задорный вопрос (замечу, что вообще-то некоторая развязность, часто-густо переходящая в откровенное хамство, что-то стала слишком часто попадаться среди рассуждений комментаторов-юристов; мне вот интересно, а что, в залах, скажем, судебного заседания они тоже так себя ведут?):
Спрашивает меня комментатор — знаком ли я с таким правовым принципом как презумпция невиновности, видите? Но вообще-то, непосредственному применению как раз на практике, как мы знаем, подлежат не столько сами принципы, сколько сформулированные нормы. Отмечу сразу, что само сочетание слов «презумпция невиновности» — вообще не принцип и даже не его описание. Это — термин, это — имя, а вот денотат этого имени... вот он и есть, возможно, некоторый принцип.
Во-первых, сам по себе термин вообще мало что даёт, ну разве что лингвистам,
а во-вторых, интересен для применения не самый принцип, а его описание,
ну и в третьих, непосредственно применяется даже не описание принципа, а нормы, в которые это описание облечено.
Но если термин «презумпция невиновности» в законодательстве РФ даже и есть как термин, то что же под ним скрывается?
Стоит иногда отойти от латинизмов и перейти к более понятным словам.
Præsumptio в переводе с латинского — предположение, ожидание, надежда. То есть это не что иное, как вид суждения (см. том «Субъективная логика» «Науки логики» Г.В.Ф. Гегеля, — а разве я не говорил ранее, что на современном этапе развития юриспруденции юристу философия потребна не менее, чем математика физику?).
Отмечу сразу, что нельзя путать аксиомы и презумпции.
Схожесть между ними заключается в том, что в любой цепочке рассуждений и то и другое принимается как истинное, предполагается как истинное.
Разница же между тем и другим видна вот откуда.
Если цепочка рассуждений приводит к выводу, который противоречит аксиоме, то мы делаем вывод
• или о противоречивости вывода, а затем — или о противоречивости самой теории с такой аксиомой, а часто — о противоречии аксиом друг другу,
• или об ошибке в выводе, но никогда, никогда, никогда мы не сделаем вывода о неверности самой аксиомы.
Аксиома в принципе неопровержима. Просто по определению.
(Кстати, расхожее утверждение, что «аксиому нельзя доказать» — ложно. Пример: аксиома выбора может быть доказана, например, из леммы Куратовского — Цорна, теоремы Цермело, принципа Хаусдорфа)
В случае же с презумпцией дело обстоит иначе.
Если в ходе рассуждения мы приходил к противоречию самой презумпции (предположению, надежде, ожиданию), то в этом случае мы говорим об опровержении этой презумпции (предположения, надежды, ожидания).
Итак:
• аксиомы — неопровержимы, их или принимают или не принимают.
• презумпции — опровержимы, но их нельзя не принимать.
Добавлю ещё, как уже тут было упомянуто, что в любом логическом построении некоторые начальные положения (аксиомы или презумпции) просто необходимы.
Что ещё общего между аксиомами и презумпциями? То, что наличие и тех и других является правилом для логического построения. И только! Они не служат ни в каком ином качестве. Для исследования реальности, например, ни одна из них вовсе не обязательна в её конкретной определённости (см. том «Объективная логика» «Науки логики» Г.В.Ф. Гегеля).
Но, как я уже заметил, термина «принцип презумпции невиновности», а равно и его раскрытия в понятие, в законодательстве России (и не только России, замечу) вообще-то нет. В уголовном, налоговом и административном законодательстве есть иное. Вот как это иное звучит, например, в УК РФ:
Статья 14. Презумпция невиновности
1. Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
2. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.
3. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.
4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.
Но вот ст. 49 Конституции РФ:
Статья 49.
1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.
3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.
Не замечаете разницу?
Разница всё же есть, хотя бы просто текстуальная. Да, возможно, разумеется, что различие текстов, то есть формы, не отражает ещё и различия содержания, но воспринимаем нормы-то мы исключительно через формы. Так вот, несложно заметить, что в Конституции нет правила ч. 4 ст. 14 УК РФ; если в Конституции толкуются в пользу обвиняемого только неустранимые сомнения, то в УК РФ — все сомнения (а «все» означает, простите, все, а не только «неустранимые»). Конституция не содержит требования вполне определённого распределения бремени доказывания и опровержения, а норма УК РФ прямо это распределение устанавливает.
Но и общее между ними есть, а именно: презумпция невиновности в полном объёме правил применяется только в логических рассуждениях в уголовном процессе только и исключительно... в отношении обвиняемого.
Вот как! Просто новость для некоторых юристов-комментаторов, не так ли?
Да, а меня учили не трепаться навскидку и по наитию, а стараться заглядывать в справочники, именуемые кодексами и нормативно-правовыми актами (правда, я, признаюсь, тоже не всегда так делаю, но всё же если встречаю возражение, то в справочники-то лезу). Даже если это вроде как бессмысленное занятие, так как я там увижу то, что я и без того помню. Но что-то мне подсказывает, что вовсе не от такого рода занятий произошёл распад СССР.
В отношении уже подозреваемого применяется только и исключительно правило ч. 2 ст. 14 УК РФ (его в Конституции, заметим, нет), то есть только в том смысле, что на нём не лежит обязанность доказывать отсутствие своей невиновности, а бремя доказывания обвинения и опровержения доводов (вот как, оказывается доводы-то бывают, какая неожиданность, правда?), приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.
И ни в каком ином смысле никакой презумпции невиновности в отношении подозреваемого не существует.
Как не существует её вообще и на этапе доследственной проверки, между прочим. На этапе доследственной проверки вообще нет ни подозреваемых, ни обвиняемых. Наличие её на этапе доследственной проверки или применение её вне рамок ст. 14 УК РФ следователем, например, будет означать, что следователь предубеждён и действует заведомо для себя (так как в отношении следователя уже предполагается, что ему известно содержание норм ст. 14 УК РФ) незаконно.
А вот мотивы такого предубеждения всегда интересны для исследования... уж не корыстные ли они, например?
А чего вы морщитесь? Мне известен случай, когда следователь пыталась совершить в рамках уголовного дела не просто бессмысленные для самого дела, но и противозаконные действия, потому что её об этом попросил её муж. Невероятно, да? Не может быть, да?
Замечу, что это означает строго логически, что
• никакой «презумпции невиновности» как цельного правила вообще нет;
• «презумпция невиновности» есть некоторый набор правил, — а вовсе не принцип, — одни из которых применяются только к одним субъектам, а другие являются в применении — более общими.
По определению любой принцип — первичен (латинское — principium; греческое αρχή — дословно «первейшее»), то есть не может иметь никакого основания в положительном законодательстве, он сам является основанием. Но целый ряд правил (хотя и не все!) ст. 14 УК РФ, как мы видим, имеют основания, а именно — в ст. 49 Конституции РФ, а статье же 49 Конституции, ничего не говорится о презумпции невиновности так, как она описана в ст. 14 УК РФ. Но если при этом термином «презумпция невиновности» описывается ровно то, что описано в ст. 14 УК РФ, — а иначе я текст не понимаю, а вы? — то в ст. 14 описан не принцип вообще, а если там и есть что-то именно принципиальное, то оно точно не описано в ст. 49 Конституции.
Ещё раз, прошу внимания: термин «презумпция невиновности» уже потому не является в законодательстве РФ поименовывающим некоторый принцип, что
• он не первичен (принцип всегда первичен!);
• он описывает ряд правил, которые вовсе не все применимы ко всем субъектам.
Впрочем, можно игнорировать терминологическую строгость и оставаться с понятием, всё-таки «понять» означает именно «выразить в понятиях» и ничто иное. Господь с ней, с терминологией.
Но попытаемся сделать выводы, например, в уголовном процессе с применением ст. 14 УК РФ. Не все, конечно, возможные выводы, но всё же некоторые.
- из ч. 4 ст. 14 УК РФ следует нечто вполне для некоторых неожиданное: обвинение может быть основано только на косвенных доказательствах, а вот обвинительный приговор — нет. Почему? А всё дело в том, что косвенные доказательства есть такие доказательства, которые доказывают истинность некоторого утверждения о некотором обстоятельстве, которое логически необходимо следует из... предположения об истинности суждения о ... И таким образом обвинительный приговор, построенный только на косвенных доказательствах оказывается построенным на предположении о наличии вины, что прямо запрещается как раз правилом ч. 4 ст. 14 УК РФ, но только в отношении приговора;
- в доследственной проверке никаких ограничений на предположения о виновности того или иного лица в совершении того или иного деяния в ст. 14 УК РФ нет, представляете? — просто и тупо — нет;
- исходить для своих действий должностным лицам, работа которых заключается в расследовании уголовных дел, из оценки «перспективности» возбуждения уголовного дел, означает заниматься заведомо для себя незаконным деянием, так как они не имеют возможности сослаться на предписанные законом им предположения о виновности или невиновности кого-либо до того, как этот кто-то не станет обвиняемым, и обязаны исходить при изучении обстоятельств сразу из всех возможностей — и из виновности и из невиновности, ссылка при этом на «принцип презумпции невиновности» не есть ссылка на норму закона. При любых достаточных основаниях (а как связаны необходимое и достаточное в формальной логике, не забыли?!) дело должно быть возбуждено, возможно, лицо привлечено в качестве подозреваемого, затем — обвиняемого без всяких предписанных предположений о невиновности, а когда уже в стадии дела, в котором есть обвиняемый, будет выяснено (не ранее, чем есть обвиняемый! — так сформулировано правило ст. 14 УК РФ, уж простите, но оно именно так и написано!), что обвинение предъявлено только на предположении о виновности, которое в этой и именно в этой стадии запрещено ст. 14 УК РФ, дело должно быть немедленно прекращено в отношении этого человека производством, а постановление о привлечении в качестве обвиняемого — отменено.
Последнее представляется странным?
Зачем выносить постановление, если ровно через пять минут его надо отменять?
Ну, тут уж я могу сделать только одно —
деревянным голосом повторить то, что написано в ст. 14 УК РФ, а также напомнить, что постановление о привлечение в дело в качестве обвиняемого выносится в отношении того, кто ещё таковым не является, а потому в отношении него до вынесения постановления о привлечении в дело в качестве обвиняемого применимо только и исключительно правило ч. 2 ст. ст. 14 УК РФ, но не все остальные сразу.
А что вам там будет ясно в иных стадиях и что неясно ... иные стадии производства и покажут.
Полагать же, что целью вообще возбуждения уголовного производства и деятельность соответствующих служб и министерств в России являются исключительно репрессии и непременно обвинительные приговоры (так делают те, кто всуе рассуждают о «перспективности дел»... а может, не всуе, и они имеют свой чудовищный замысел?), означает желать не просто нарушения Конституции РФ, а просто-таки установления и легализации фашизма в любой его форме.
Ну, допустим, со мной согласятся, что всё это выглядит странно, но тогда вроде бы справедливо требование указать, а как надо сформулировать эти правила? А вот пока что я не знаю как надо, тем более, что вот для формулирования, именно для формулирования правил, а не для их точного применения в уголовно-правовой области, у меня явно не хватает, по крайней мере, навыков. А не хватает, потому что, ну вот, не вдохновляет меня криминалистика. (Кстати, знаю достаточное количество юристов, которые, напротив, увлечены криминалистикой и считают тихим ужасом цивилистику. Но разве это вообще не дело вкуса?) Но следует помнить, что весьма и весьма часто найти негоразды в правилах многократно легче, чем их устранить, однако именно такое нахождение и указание на них является отправной точкой для их устранения.
Необходимым, но ещё не достаточным условием.
Maintenant comprenez-vous?
Попытайтесь, например, ответить на вопросы:
1. Зачем вообще надо иметь понятие «преступление» als Ganzes?
2. Почему нельзя оставаться в сфере оперирования иными понятиями:
состав преступления (в нём четыре элемента),
ответственность (она вовсе не только уголовная),
преследование (тоже новодел, между прочим, не знаю уж насколько оправданный),
наказание (вовсе не обязательно, между прочим, связано с лишением свободы)...?
3. Зачем надо сооружать понятие, в которое «закатывается» уже до полного неразличения огромная структура, которая главным образом используется именно по своим частям, а не целиком?