Карл Великий. Его совершенно не зря называли Императором Запада. Именно он, опираясь на труды своих предков, отстроил новую империю - Империю Каролингов, что заняла место павшего Вечного Города и стала центром Каролингского Возрождения и началом всей современной Европы.
Но как, черт возьми, ему это удалось? Ведь были в истории раннесредневековой Европы правители, не уступающие ему ни упорством, ни величием, ни силой характера. Теодерих Великий, первый король франков, Хлодвиг, Хильперик, Эд Аквитанский. Да и его собственный дед, в конце концов. Карла Мартелла тоже не зря называли Молотом. Немногие могут встать на пути арабского вторжения в Европу и победить, ни имея ни одного шанса на победу. Так почему же именно внук, Карла Мартелла, создал империю?
Многие думают, что длинный путь становления империи был военной дорогой. И империя появилась в тот момент, когда пехотное ополчение свободных общинников сменила тяжелая, рыцарская по сути, кавалерия франков, которую вели в бой паладины Карла Великого. Но это не так. Вернее, не совсем так.
Конечно же, иметь сильную армию важно, особенно когда ты строишь величайшее государство Средневековья. Но сама по себе огромная, хорошо оснащенная армия способна победить только своего владельца уничтожив его экономику. Просто потому, что непрерывно требует все новых и новых ресурсов - еды, оружия, денег. Особенно денег. Которых в раннесредневековой Европе просто не было, и взять их было неоткуда. Почему так получилось? И что вообще делать, если денег нет, но они все равно очень нужны. Давайте разбираться.
С деньгами в постримской Европе все было чрезвычайно плохо. Развитая денежная система Вечного города, способная обслуживать торговлю, наем войск, капитальное строительство и многое, многое другое, канула в Лету вместе со всей Западной Римской империей. Те небольшие остатки римской еще денежной массы, дополненные весьма примитивной денежной системой германских племен, что теперь жили в Европе. представляла собой жуткую мешанину, если честно.
По всей территории "варварских королевств! не существовало больше единой монетарной системы. Более того, ценность денег этих самых королевств зачастую не была никак не привязана друг к другу. Курс золотой монеты, что чеканил король вестготов Теодерих, к серебряному динарию, что ходил в землях франков, который на самом деле частично был даже даже не динарием, а римскими монетами времен падения Вечного Города, и привозным арабским серебром, не мог бы рассчитать сам Господь Бог.
И это было даже не самой большой проблемой. В конце концов, серебро и золото можно было считать по весу, если бы его было достаточно. Но достаточно его не было. Даже не близко. Монетарного серебра в Европе Раннего Средневековья было мало настолько, что большая часть мелкой торговли проходила без участия собственно серебряной монеты.
Это, конечно, не значило, что три курицы меняли на один мешок шерсти, торгуясь при этом, как умалишенные. Все заинтересованные стороны отлично знали, что и сколько стоит в серебряной монете. Вот только монеты этой самой не было. Безналичный расчет раннего средневековья, так сказать. Таким способом, не только вели торговлю и платили налоги, но даже оплачивали судебные штрафы и вергельд.
- XXXVI. Если кто будет платить вергельд, быка рогатого, зрячего и здорового пусть отдаст за 2 солида. Корову рогатую, зрячую и здоровую — за 2 солида. Коня зрячего и здорового — за 12 солидов. Кобылицу зрячую и здоровую — за 3 солида. Меч с украшенный — за 7 солидов. Меч простой (лонгсакс пр.) — за 3 солида. Броню исправную — за 12 солидов. Щит с копьем — за 2 солида. Ястреба неприрученного — за 3 солида. Ястреба прирученного — за 6'солидов. Рипуарская правда.
Одним словом, бардак был страшный. Причем касался он не только денег, отчеканенных в разных королевствах, но и стоимости собственно денег. Особенно все печально было при переведении ценности золотой монеты в серебро. Доставшийся от Рима "Варварским королевствам золотой "солид" надолго стал основой монетарных систем в Европе. впрочем, основой очень неустойчивой. Стоимость его постоянно "плавала" и за короткий промежуток времени он оценивался от 32 до 44 серебряных динариев. Что, как понятно, тоже не влияло положительно ни на налоги, ни на торговлю, ни на все остальное вообще.
Непосредственно "солид" являлся золотой монетой в четыре с половиной грамма и являлся в большей степени условной денежной единицей. Почему условной? В первую очередь потому, что был сам по себе небольшим состоянием. Годовой бюджет небогатой крестьянской семьи во времена Меровингов составлял примерно два - три солида. И совершенно понятно, что деньги такого большого номинала во внутренней и местной торговле никогда не использовались, если даже и были в наличии. Просто их некуда было применить в повседневной жизни.
Солид или несколько солидов стоили только очень дорогие вещи, вроде железных инструментов высокого качества: хороший топор (стоил один - два солида) дойная корова, способная значительно улучшить ситуацию с продуктами для целой семьи, оружие, богатые украшения или, например, дорогие кони из земель халифата. Остальные предметы стоили, конечно же, намного дешевле.
За динарий можно было купить дюжину кур, несколько мешков зерна барана хорошей породы, что станет отличным источником шерсти, и многое, многое другое. Солид же оставался основой крупных внутренних расчетов и средством межгосударственного общения. Но и в большой политике с деньгами все было непросто.
Любой уважающий себя правитель, конечно же, чеканил свою золотую монету. Просто потому, что именно возможность чеканить деньги и отличает нормальное государство, пускай и варварское, от союза племен, и прочих догосударственных образований. Ну и, конечно, даже в те славные времена было совершенно понятно, что именно тот, кто чеканит монету, ее и контролирует. А значит, контролирует в большей или меньшей степени тех, кто этой монетой пользуется.
Вот только те монеты, что чеканили короли "варварских государств", отличались от появившихся несколькими столетиями позже кардинально. Потому что на них не было собственно персоны короля. Как же так, спросит образованный читатель, - разве личность короля, - это не главнейшая часть самой идеи денег? Зачем чеканить деньги, на которых нет не только лица владыки государства, но и даже упоминания о нем? В чем смысл?
А смысл, дорогой друг, именно в том, что золотые монеты раннего Средневековья были в первую очередь, как я уже говорил, средством международного расчета. И поэтому они должны были быть максимально понятными и приемлемыми для любого короля и королевства.
И вот именно поэтому почти все отчеканенные солиды очень долго успешно притворялись сначала позднеримскими, а к VI веку - византийскими солидами. Просто потому, что все знали, что настоящие деньги выглядят именно так - с римским или византийским императором, и никак иначе. И только к VII веку сначала франки, а потом и вестготы стали чеканить монету от собственного имени. И кто-то скажет: Это же карго-культ. Может быть. Но, как по мне, копировать у Римской Империи не зазорно. Тем более копировать лучшее.
В общем, ситуация с деньгами в Европе Раннего Средневековья сложилась непростая. Все попытки хоть как-то все исправить натыкались на фундаментальные проблемы в виде нехватки монетной массы и всеобщего бардака и неорганизованности. Деньги чеканили если не все, кто хотел, то совершенно точно все, кто мог себе это позволить. И понятно, что на качестве монеты это отразилось самым наихудшим образом.
Только в королевстве франков в эпоху Меровингов работали денежные дворы в Авиньоне, Бордо, Дижоне, Кельне, Лионе, Лозанне, Маастрихте, Марселе, Орлеане, Париже, Страсбурге, Тулузе. И это очень быстро привело к тому, что вес солида стал стремительно уменьшаться.
Каждый хотел сделать из наименьшего количества золота, наибольшее количество монет. Поэтому совсем неудивительно что уже при Теодеберте I солид стал весить почти на грамм меньше. С серебряной монетой все было еще хуже.
И вот примерно в таких условиях каждый король варварской Европы должен был как-то управлять своим государством. Не зная, сколько принесет ему денег поступивший ему натуральный налог в виде меда, мыла, зерна и шкурок лисы. Не зная, сколько завтра будут стоить те деньги, что он выручит за этот налог. Не зная даже, будут ли у него вообще эти деньги.
Притом, что они нужны были постоянно. Мосты, укрепления, хозяйственные постройки, траты на двор и родственников. Ну и, конечно же, армия и дружина. Эти прекрасные парни потребляли такое количество всего, а в первую очередь денег, что об этом даже думать было больно. И ведь дружинникам и пришедшим на войну аристократии курами не заплатишь. и даже коровами не заплатишь. Нужна наличность.
Вот так и балансировали на острие золотого меча даже самые прославленные правители. Будучи в полушаге от падения в финансовую пропасть, за которой последуют вполне себе ожидаемые вопросы. "Кто ты такой? " и "А почему мы должны тебе служить, если ты нас не уважаешь настолько, что уже полгода не даришь подарков? ".
И этим веселым парням пришлось бы что-то отвечать. Просто потому, что на дворе стояло дремучее Раннее Средневековье, и о священности королевской крови никто еще ничего не слышал.
И вот какая может быть империя в такой непростой ситуации? Тут бы концы с концами свести. Именно такие или очень похожие мысли периодически посещали любого правителя варварской Европы. Но только не Карла Великого.
Понимание того, что с деньгами нужно что-то делать, появилось у короля франков в тот самый момент, когда военная реформа стала давать первые результаты. Армия королевства росла, а главное, количество тяжелой конницы в ней увеличивалось. И это, несмотря на налоговую реформу и выделению аристократии земель за службу, было неподъемной ношей даже для богатейшего Европейского государства.
Нужны были какие-то новые серьезные источники дохода. И нашел их король франков в совершенно неожиданном месте. Он просто навел порядок в финансовой системе королевства. И начал с того что отбросил старый денежный формат и объявил о выпуске новых денег.
Базой денежной пирамиды остался серебряный динарий, впрочем, изменившийся и видом, и весом. Теперь он весил 1, 7 грамма и выглядел одинаково во всех землях от Бретони до Аквитании. Двенадцать динариев составляли шиллинг - крупную тяжелую монету весом больше двадцати грамм, ставшей основным средством крупных расчетов внутри страны.
Двадцать же шиллингов стали равняться одному фунту. То есть непосредственно фунту серебра буквально 407 грамма драгоценного металла. Ну, или равному ему количеству золота. Фунт, как и солид, раньше был в большей части условной денежной единицей, применяемой для расчетов поступивших налогов, стоимости капитального строительства и взаимодействия с другими королевствами.
Вторым шагом в денежной реформе был категоричный запрет на чеканку денег всем, кроме "королевских людей". Причем кара за чеканку монеты была настолько серьезной, что даже наказание за неуплату налогов, не говоря уже о всяких мелочах типа убийства, разбоя и насилия нервно сглотнули и с уважением посмотрели на новые законы королевства.
И казалось бы, ну чего такого? Ну изменил монеты, ну следить стал за их чеканкой. Что поменялось то? А поменялось почти все. Самое главное, что в финансовую систему королевства франков пришла долгожданная стабильность. Теперь деньги одинаково стоили, одинаково весили и одинаково назывались.
Диапазон стоимости их чрезвычайно расширилась, ведь новый динарий стал легче и меньше старого. А это значит, что и в местных, и внутренних расчетах их стало использовать намного проще. Монету не нужно было больше рубить по весу, зачастую с непредсказуемым результатом. Деньги стали предсказуемы. И это решило все.
Первой на денежную реформу отреагировала торговля. Натуральный обмен, что не очень мешал крестьянам и горожанам, был сущим кошмаром для торговцев. Теперь же больше не нужно было менять три воза воска на пять связок лисьих шкур и десять фунтов мыла. И уже в начале IX века на территории Франкского королевства начали появляться большие ярмарки, а значит, и торговцы. Ведь почему бы не поторговать с приличными людьми, если все стало так просто.
А торговля, кроме собственно прибыли с ярмарок и проездных пошлин, потащила за собой, как паровоз, и все остальное. Купеческие повозки, влекомые жаждой прибыли, поехали с юга на север и с востока на запад, распределяя такие необходимые ресурсы равномерно по стране. Ну и получая с этого благого дела некоторый гешефт.
Впервые со времен Вечного города восстанавливались торговые пути, и в королевстве франков стали происходить удивительные вещи. У кузнецов Рейна впервые стало в достатке руды, и инструменты из металла стали дешевле. С востока и юга во франкские земли везли отличных крупных лошадей на развод, и тяжелая конница Карла Великого уже через несколько лет уверенно седлала коней, что были на пять, а то и десять сантиметров выше небольших коньков, что водились в Европе.
Да и свободные общинники, имея такие возможности для обмена и торговли, стали жить немного лучше. И все это немедленно конвертировалось налоговой службой Карла в так нужные для будущей империи деньги.
Карл Великий построил империю. А для этого ему пришлось сначала разгромить всех своих врагов. И случилось это не потому, что саксы, сорабы, лангобарды или бретонцы были слабее франков. Вовсе нет. Драться эти ребята они любили и умели. Просто у них за спиной не стояла лучшая на тот момент экономика, налоговая служба и новая монетарная система.
Опираясь на три столпа: армию, новую денежную систему и налоги, на западе Европы поднималась во весь свой гигантский рост новая империя. Империя Каролингов. А это значило что пришел конец эпохи "варварских королевств", чьи храбрые и бесстрашные воины не смогли на равных сражаться с отлично отлаженной экономикой и новой монетарной реформой. Впрочем, не нужно их за это винить. Никто бы не смог.
Что касается последствий денежной реформы Карла Великого, то она оказалась настолько удачной, что не только в течении пары десятков лет была принята всей континентальной историей и Британией, но и использовалась некоторыми странами вплоть до двадцатого века. Но это, впрочем, уже совсем другая история.