Утро было свежее, но день уже обещал быть жарким. Петр заметил, что на кусте полыни уже нет паутины. Кто ее сорвал – неизвестно: может, ветер, может, кто-то неосторожно прошел близко и зацепил... Где же ее хозяин? Чем он ловит добычу? Петр усмехнулся: вот строил, строил, кого-то ловил, а теперь хорошо, если не раздавили.
Мужчины выходили из вагончиков молча, поеживаясь, потягиваясь, лениво перебрасываясь словами, подходили к столовой. Нюра с помощницами, которых у нее было уже трое, едва успевали подавать миски, кружки, ставить тарелки с хлебом. Мужчины быстро ели и отправлялись по своим участкам. У молодежи тоже был завтрак, на их кухне слышались веселые голоса, смех.
Солнце уже встало, едва поднявшись над горизонтом, оно заливало все обозримое пространство еще неярким светом. Росы не было: видимо, вся влага, которая могла бы опуститься в виде росы утром, высохла жарким днем.
- Если утром росы нету, значит, будет дождь, - проговорил Петрович. – Это точно.
- Это там у вас точно, - сказал шофёр из местных, - а тут росы не бывает, когда все уже высохло. Видишь, травы нету, вся уже сухая, а до ближайшей речки – километров пятьдесят. Так что росы до дождей не будет.
Петр доехал до трактора на машине, осмотрел его, остался доволен: трактора, как и другую технику, присылали новую, часто прямо с завода. Он получил задание продисковать уже убранное поле для дальнейшей пахоты. Прицепщик прикрепил к его трактору диски, и Петр начал работу. Ему нравилось то, что он делал, ведь он умел делать это хорошо, правда, уже очень скучал по Зое и сыну. Она стала сниться ему по ночам, он думал о ней во время работы... В одном из писем Зоя прислала ему фотографию, на которой они были сняты с сыном, Петр носил эту фотографию в кармане и иногда смотрел на нее, когда никто не видел. Зоя казалась ему необыкновенно красивой, и в эти минуты в нем откуда-то появлялась ревность. Не конкретно к кому-то, а вообще ко всем, кто ее окружает, кто может ее видеть, трогать за руку, а может... Тогда он готов был пешком идти к ней, бросаться на любого, кто приблизится.
А Зоя собиралась в отпуск. Об этом ей напомнил начальник, который не переставал оказывать ей знаки внимания, хотя Зоя однажды громко спросила:
- Иван Иванович, а ваша дочка на сколько старше меня? Или мы ровесницы?
Начальник воровато оглянулся по сторонам, увидел ухмыляющиеся лица работниц, покраснел, но ответил:
- Я не считал разницу между вами, Зоенька, но со старшими она вежливее, чем вы.
Неделю назад он пришел и напомнил:
- Ты не забыла, Мищенко, что тебе положен отпуск?
Работницы с улыбками переглянулись: по фамилии, но на ты.
- Зайди ко мне, напишешь заявление. После работы!
Зоя сдала кассу, пошла к начальнику. Он предложил ей сесть, ласково глядя на нее, спросил:
- Не хочешь выпить? Я имею в виду, конечно, чай.
Зоя улыбнулась:
- Спасибо, Иван Иванович, но я дома буду пить чай. Мне заявление написать, - напомнила она.
Начальник протянул ей лист бумаги, пододвинул чернильницу с ручкой.
- У меня проверка скоро, а ты с отпуском затянула. В прошлый раз когда была?
- В апреле, кажется, - проговорила Зоя.
- Ну вот! А уже август на носу! Пиши, с двадцать пятого июля! Куда поедешь? К родителям или к мужу?
Зоя пожала плечами: она поехала бы и туда, и туда, но обсуждать это с посторонними людьми ей хотелось меньше всего. Конечно, сначала поедет у своим, потом к свекрови, а потом – видно будет. Отпуск-то не очень большой – всего две недели, но начальник обещал дать еще неделю без содержания. Очень хочется поехать к Петру, но это если мать согласится оставить у себя Колю.
Дома Зоя сразу села писать письмо Петру. Она беспокоилась о том, что уже давно не получает ничего от него. Конечно, она понимает, что он устает после работы – рабочий день не по часам, а от зари до зари, пока светит солнце. Но она очень волнуется за него. Написала, что хочет приехать, если получится.
Наконец, день отпуска наступил. Зоя взяла чемодан, в котором были гостинцы для всех, взяла за руку сынишку, который собирался зять с собой почти все свои игрушки, еле уговорила его оставить дома машинки, мячики... Она спешила на автобус, чтобы доехать до вокзала. Соседки, увидев ее во дворе, спрашивали, куда она едет, желали счастливой дороги. Уже подъехав к вокзалу, Зоя подумала, что нужно было сказать Николаю, что она едет, может, захотел бы передать что-то матери.
В вагоне было очень много людей, Зоя нашла свою полку, расположилась, сразу взяла постель, усадила Колю. Соседями их была семья: муж, жена, девочка лет пяти. Они ехали к морю, в санаторий. Женщина была разговорчивой, поэтому вскоре Зоя уже знала почти все: откуда, куда, где работают, какие отношения в семье.
- Знаете, Зоя, я никуда своего мужа одного не отпускаю. Ни в отпуск, ни в командировки, даже на рыбалку я с ним хожу, - рассказывала она. – Отпустишь, а потом локоть кусать будешь! Знаете, женщины разные бывают, есть такие, что если захотят, то обязательно уведут мужчину. А вы почему одна едете?
Зоя сказала, что ее муж сейчас на целине, а она едет к родителям.
Соседка сделала круглые глаза:
- Вы отпустили мужа на целину одного?! Да вы знаете, сколько там женщин, которые специально поехали за мужиками? Вы очень рискуете, милочка!
Зою уже начинала раздражать и категоричность, с которой соседка говорила о необходимости «стеречь» мужа, и уверенность в том, что муж обязательно изменит, если рядом не будет жены.
- А как же доверие? – спросила она. – Как же жить, если не верить?
- Верить? Да вы совсем наивная, Зоенька! Мне жаль вас!
Она поджала губы и смотрела на Зою, как на ребенка. Зоя стала заниматься сыном, не продолжая разговор.
Вечером, улегшись спать рядом с Колей, Зоя услышала, как соседка громким шепотом отчитывала мужа:
- Ты чего уставился на нее? Понравилась, да? Без мужа едет, красивая, свободная!
- Прекрати! – так же громко шептал муж. – Чего ты еще выдумала? Я лежу наверху, не вижу никого, ни на кого не смотрю!
- Как же, не смотришь! Я видела, когда ты выходил в туалет, как ты зыркнул на нее.
Зоя лежала, сделав вид, что спит, не реагировала на это, но поведение этой женщины возмущало ее: разве можно так жить? Она не уважает своего мужа совсем, непонятно, как он это терпит! Зоя на мгновение представила, что она так говорит с Петром, и даже внутренне усмехнулась: он никогда не позволил бы! Хотя сказать, что он равнодушен к женщинам, конечно, нельзя... Но она будет верить ему.
Утром Зоя выходила из поезда, который стоял на станции две минуты, проводник помог ей спустить чемодан. Провожая ее из купе, соседка произнесла:
- А вы подумайте над моими словами, чтоб потом не жалеть! Счастливо вам!
Зоя кивнула ей на прощанье – руки были заняты, пожелала счастливой дороги.
На небольшом вокзале людей почти не было. Из этого поезда, кроме них, вышли еще две женщины. На площади стоял милиционер, нехотя поглядывавший вокруг. Зоя осмотрелась, хотела подойти к милиционеру, чтобы спросить, скоро ли будет автобус, но в это время к вокзалу подъехала «Победа» с шашечками, и Зоя замахала в ее сторону. Машина остановилась, Зоя сказала, куда ей ехать, и скоро они уже мчались по дороге с Михайловку. Дело в том, что Зоя решила побыть дня три у свекрови, потом поехать к своим, оставить у них Колю и ехать к Петру.