Антон Посадский для «Белого Дела».
Гражданская война в Поволжье. Часть 3. Кавказская армия П.Н. Врангеля идет на север
После взятия Царицына Кавказская армия продолжила двигаться на север, в соответствии с «московской директивой». 15 (28) июля белые вошли в Камышин – соседний уездный город той же Саратовской губернии. От Царицына до Камышина 165 километров по прямой. В течение почти месяца красные отступали на север вдоль Волги, лишь изредка закрепляясь на господствующих высотах.
РККА вполне разумно создавала на угрожаемых направлениях укрепленные районы – УРы, с тем или иным фортификационным обеспечением и постоянным гарнизоном, – как правило, крепостной бригадой. 3 июля 1919 г. Саратовская губерния была объявлена на осадном положении.
В первых числах июля в Камышин прибыли штаб и революционный военный совет 10-й армии. Царицынский губернский военком был назначен комендантом укрепленного района, 4 июля началось строительство укреплений. К 25 июля было создано около 35 км укрепленных позиций. Они представляли собой полнопрофильные окопы, прикрытые колючей проволокой. Вторую линию обороны планировали, но создать не успели.
Гарнизон укрепрайона состоял из 5 легких батарей, 2-й бригады 34-й стрелковой дивизии и наскоро созданной Камышинской крепостной бригады. Предполагалось, что УР сможет самостоятельно, без полевых войск, держать оборону. Этот расчет оказался ошибочным. 19-го июля севернее был создан Аткарско-Ртищевский укрепленный район для прикрытия важных железнодорожных узлов, объявленный 30-го июля на военном положении.
12 (25) июля последовал приказ П.Н. Врангеля об общем наступлении на Камышин. Генерал-лейтенант (с мая 1919 г.) П.Н. Шатилов, командовавший 4-м конным корпусом во время взятия Царицына, в июле был назначен начальником штаба Кавказской армии. Армия на время операции была усилена 1-м Донском корпусом. 13 (26) июля части 1-го Кубанского корпуса В.Л. Покровского подошли к городу. К вечеру 14 (27)-го УР был окружен белыми с трех сторон. Бойцы 327-го и 329-го стрелковых полков РККА, будучи атакованными, разбежались.
На рассвете 28 июля красные пытались контратаковать, но успеха не добились.
В 8 часов утра руководство города и некоторые части покинули город на судах Волжской флотилии. Остальные части пытались пробиться вдоль берега Волги на север, но были остановлены конной атакой кубанских казаков. В плен попал почти весь гарнизон укрепрайона, части 37-й стрелковой дивизии, тылы и обозы, всего до 13000 пленных, 43 орудия, множество пулеметов, значительные запасы. 10-я красная армия потерпела жестокое поражение, хотя разгромлена полностью, как и месяцем ранее в Царицыне, не была. Командарм-10 Л.Л. Клюев видел главную причину неудачи под Камышином «в полном отсутствии у наших дивизий стремления к взаимной поддержке, взаимной выручке, в неумении согласовать свои действия с действиями соседних частей. Вопросы управления боем были самой слабой стороной наших начдивов и их штабов».
П.Н. Шатилов указывал на то, что Добровольческая армия в своем наступлении росла в численности. Кавказская же армия состояла в основном из казачьих соединений, которые пополнялись из своих войск. Это кубанские соединения и вскоре отозванная дивизия Терцев. Кубанская рада, ведя борьбу против Главного командования, тормозила пополнение частей. Конные полки скатывались в численности до 200 – 300 шашек. Небольшой штаб Кавказской армии напряженно работал в ходе продолжавшегося наступления. Шатилов вспоминал, что он «положительно утопал» в потоке требований корпусов, налаживании тыловой службы, организации Волжской транспортной и боевой флотилии, постройке укрепленной позиции перед Царицыном, налаживании нормальной жизни в Царицыне и занимаемых районах.
В занятый Камышин Врангель перенес свой полевой штаб. В город отправились на единственном штабном автомобиле и прибыли 25 июля (7 августа). Войска были уже в 80 верстах севернее Камышина (расстояние от города до Саратова по прямой 167 км). Но красные усиливались, в отличие от корпусов Кавказской армии. На совещании с корпусными командирами выяснилось, что наступление на Саратов невозможно, и было решено, при наступлении красных, медленно отходить на царицынскую укрепленную позицию. На фронт была вызвана 6-я пехотная дивизия, недоформированная и со слабым кадровым составом. «…Самым большим для нас препятствием для развития наших успехов, была громадная убыль состава частей, последствие больших потерь в боях и отсутствия пополнения», – вспоминал генерал Шатилов.
Кавказская армия оставалась конной, пехоты катастрофически не хватало. Между тем, большое наступление, с закреплением занятых территорий, не могло успешно развиваться без пехотных соединений. Пехотой армии стали гренадеры.
Гренадерский корпус не имел военного счастья в Великую войну. Но все же гренадерский офицерский кадр позволил создать устойчивое пехотное соединение. Сводно-Гренадерская бригада 6-й пехотной дивизии развернулась в Сводно-Гренадерскую дивизию, заменив собою нестойкую, наскоро собранную 6-ю. Каждый полк представлял одну из четырех гренадерских дивизий императорской армии. Дивизия никогда не была многочисленна, но оказалась достаточно стойкой. В дальнейшей борьбе на царицынской укрепленной позиции, с операциями в Заволжье, Кавказская армия вырастила еще одно пехотное соединение – Кавказскую стрелковую дивизию из 5 полков. Ее составили стрелковые полки, которые создавали в своем составе казачьи конные дивизии. Стрелковые полки 1-й Конной и 1-й – 4-й Кубанских дивизий и образовали новое соединение. Гренадеры и стрелки сражались на царицынском направлении до оставления города Кавказской армией 3 января 1920 г.
Напряженная борьба под Царицыном имела оборотной стороной более или менее массовый уход дезертиров Красной армии, взбунтовавшихся частей, в том числе недавних героев-жлобинцев, в обширное степное Заволжье. С конца 1918 г. здесь образовался «дезертирский фронт». Кавказская армия также оперировала на левом берегу Волги. После занятия Царицына в Заволжье была переправлена 3-я Кубанская конная дивизия генерала Мамонова. Впоследствии за Волгой побывали и другие части и соединения. Белые успешно сотрудничали с заволжскими повстанцами, встречали сочувствие в зажиточном хуторском населении. Однако оперативного смысла в развитии операций на левом берегу Волги не было. Задача соединения с войсками А.В. Колчака летом 1919-го уже не была актуальна. Состоялась лишь символическая встреча разъездов Кубанцев и Уральцев.
В середине августа 1919 г. Красная армия перешла в наступление, и 9 (22) августа Камышин был вновь занят частями РККА. Белые оставили его без боя. Из Камышина ушли многие десятки семей, ушло много молодежи, поступавшей в белые части, уходили и крестьяне с Иловли, которые в 1918 г. поддержали белых в рядах Саратовского корпуса. Возможно, на путях оживления крестьянского добровольчества 1918-го г. можно было попытаться развернуть надежные пехотные соединения, в которых так нуждалась Кавказская армия. Однако подобных попыток сделано не было. А без прироста сил не только развивать дальнейшее наступление на север, но и удержать занятое пространство оказалось невозможным.
Первая и вторая часть.