Мать девочки, Вера, была младшей дочерью Катерины и её любимицей. Так уж получилось, что старшая дочь Шура родилась у нее в первом браке. Муж Николай был колхозным трактористом, сильно пил и никогда не заботился о своей семье. Сама Катя работала поварихой в бригаде и каждый день кормила людей на полевом стане. Председатель колхоза только головой качал, когда видел её:
– Где ты, Катерина, нашла себе такого мужа? Замучился я с ним. Опять с утра за воротник заложил. Вот прогоню его, что делать будет?
Катя только вздыхала в ответ:
– Не всегда же он пил. Это только сейчас.
– Ох, смотри, не кончится это добром, ох, не кончится!
Старый председатель как в воду глядел: примерно через месяц после этого разговора пьяный Николай уснул прямо в поле и угодил под трактор. Спасти его не смогли. Был суд и Катя, присутствовавшая там, попросила не наказывать молодого тракториста Никиту, который, в самом деле, не мог видеть Николая. Её слово оказалось решающим. Парня оправдали, но односельчане не поняли такого поступка женщины и долго осуждали её за то, что она не заступилась за мужа. Катерина не спорила с ними, ничего не пыталась доказать. Она решила, что будет просто жить ради своей дочки Шурочки.
Но как-то вечером, когда одна возвращалась с поля по узкой тропинке, ей навстречу шагнула чья-то тень. Катя испуганно вскрикнула, узнав Никиту.
– Что ты здесь? – спросила она.
– Спасибо тебе пришел сказать за то, что ты сделала.
– Не надо, Никита, – попросила Катерина. – Я перевернула эту страницу, и ты её переверни. Все в прошлом. И никто ни в чем не виноват.
Они разошлись своими дорогами, но с тех пор Катя часто ловила на себе жгучий взгляд Никиты. И однажды он снова застал её одну, вдали от людей. Только теперь не отступил, а, наоборот, шагнул ближе и крепко прижал к себе.
– Что ты делаешь? – попыталась она вырваться из его рук. – Никита, отпусти! Я ведь старше тебя, а ты жениться собрался. Я слышала, знаю.
– А если я тебя люблю. Если жить без тебя не могу? Что мне делать? Катя, Катюша, давай поженимся. Я тебя на руках носить буду. Ветру не дам на тебя дохнуть.
– Опомнись! – простонала Катя. – Мне проходу не давали за то, что я тебя от тюрьмы спасла, в смерти мужа не обвинила. А теперь ты хочешь, чтоб нас с тобой и вовсе грязью облили? Никита, Никита… не надо, ты же сам потом обо всем пожалеешь.
– Давай уедем. Я твою дочку любить буду как родную. А ты мне еще одну родишь. И сына. Катя, ты же сама говорила, что перевернула страницу. Вот и давай все начнем заново. А люди, ну что люди, они всегда были такие и всегда будут. Не все ли равно?
– Я не могу, – шептала Катя прямо в губы Никиты. – Не могу…
Она так и не сказала ему того, что хотела, и оттолкнуть его у нее тоже не хватило сил. Никто не знал об отношениях Никиты и Катерины, сумели они укрыть свои чувства от любопытных глаз. Встречались тайком, за деревней, на старой охотничьей заимке, там, где их никто не мог увидеть. Катерина, до сих пор не знавшая настоящей любви, расцвела, похорошела. И только об одном просила своего Никитушку: никому пока не рассказывать о том, что они любят друг друга.
Но однажды вечером в дом Кати постучала соседка:
– Катюха, ты новость слыхала? Зойка в речке хотела утопиться. Она-то замуж за Никитку собиралась, а он ей от ворот поворот выписал. Ну она и не выдержала!
– Спасли? – помертвевшими губами прошептала Катя.
– Спасли, откачали. Сам Никита её и спас, а теперь в больницу вместе с ней поехал. Вот дела-то! А ты дома сидишь и ничего не знаешь! Ну побегу к Любаше! Может и она ничего не знает?
Соседка торопливо ушла, а Катя долго стояла на одном месте, прижав ладонь к губам. А потом решительно стала собирать свои и дочкины вещи. Но вот силы оставили её и она, сев на диванчик, коснулась руками своего живота:
– Прости меня, маленький, – прошептала она зародившейся в ней жизни. – Прости, что ты никогда не увидишь своего папу, но так надо. Я знаю, ты однажды обязательно меня поймешь.
Дом Катя продавать не стала, отдала ключи соседке и разрешила её взрослому женатому сыну поселиться в нем, с условием, что они будут приглядывать за хозяйством.
– А по оплате что? – всплеснула руками обрадованная соседка.
– Да ничего мне, Тома, платить не надо. Свет, воду, газ только, ну так это у всех.
– А сама-то ты куда?
– Подруга к себе позвала, – соврала Катерина. – Работу обещала в городе. Я потом напишу тебе, пришлю адрес.
В тот же вечер она уехала и несколько лет не появлялась в родной деревне. Только изредка переписывалась с Тамарой. От нее она и узнала, что Никита после случившегося с Зоей, долго пил, а потом все-таки женился на ней. Теперь уже сына воспитывает.
– Ну вот и хорошо, вот и хорошо, – сказала сама себе Катя и улыбнулась маленькой дочке Верочке, которая была просто копией своего отца.
Прошло много лет. Старшая дочь Кати, Шура, выросла, вышла замуж и вместе с мужем решила поселиться в старом родительском доме. Ненадолго приехали туда и Катерина с Верой. И первым, с кем они столкнулись, был Никита. Сердце Кати гулко застучало, когда она увидела его, поседевшего, но все еще крепкого и красивого. Они поздоровались и разошлись своим дорогами. Но вечером, Катя, сама не зная зачем, вышла за околицу и скоро оказалась на той самой охотничьей заимке, где узнала то самое женское счастье, от которого сама же и отказалась.
– Я знал, что ты придешь сюда, – послышался тихий голос Никиты. – И ждал тебя.
Она шагнула к нему и припала к родному плечу:
– Ох, Никита, Никитушка мой…
Потом они долго сидели, рассказывая друг другу о том, как жили все эти годы. Никита говорил, что долго искал её, а женился от безысходности и жалости к Зое.
– Ты не подумай, я её не обижал никогда. Живем мы с ней дружно, ровно. Сына воспитали. Он чуть помладше твоей Веры будет.
– Нашей Веры, Никита, – вздохнула Катерина и призналась ему в том, о чем молчала столько лет.
– Катя, глупенькая моя, – воскликнул Никита. – Что же ты наделала? Ох, Катя, Катя… Почему молчала столько лет? Я ведь и не знал, что у меня есть доченька. А она обо мне знает?
– Нет, Никитушка. И ты ей ничего об этом не говори. Ни к чему ворошить. Да и взрослые у нас уже дети. Верочка – невеста совсем. И сынок твой, сам говоришь, уже вот-вот женится. К чему им наша правда? Жизнь у них своя. А еще твою Зою мне жалко, хотя и завидую я ей по-женски. Но огорчения и смятения на старости лет я ей не принесу. Я, может, и приехать-то решилась, только потому, что верила – тебе довериться можно. Что ты простишь и поймешь меня.
Никита молча прижал Катерину к себе.
Прошло еще несколько лет. Вера окончила медицинский институт, когда познакомилась с Ильей, бездельником и тунеядцем, который зарабатывал на жизнь тем, что проворачивал какие-то темные делишки. Но Вера даже не догадывалась об этом. Илья красиво ухаживал за ней, дарил цветы и подарки, был нежен и заботлив. Наивная девушка растаяла и легко попала в расставленные сети, ожидая, что он позовет её замуж. Однако со свадьбой Илья не спешил. А когда родилась Маша, даже не пришел в роддом на выписку, чтобы забрать свою дочку.
Катерина сама собрала его вещи и выставила их за порог, запретив дочери даже думать об этом проходимце. Впрочем, Вера и сама уже все понимала. Розовые очки спали с её глаз, и жить с Ильей она больше не хотела, но продолжала верить его лживым обещаниям и иногда разрешала ему остаться у себя.
Катерина жила отдельно от дочери и не знала, что происходит в её жизни. Но однажды, когда навестила дочь и увидела её с синяком на лице, вызвала милицию. Илью забрали в отделение и продержали там 15 суток, но наказание не исправило его, а наоборот сделало только хуже.
А потом случилось непоправимое: Катерина, не дозвонившись дочери, пришла к ней домой и услышала детский плач еще на лестнице. Она торопливо открыла дверь своим ключом и сумки с продуктами выпали у нее из рук от увиденной картины: пьяный Илья, спал на диване, а трехлетняя Маша громко плакала, пытаясь поднять с пола бездыханную мать.
– Я хочу, чтоб ты похоронила нашу дочь здесь, у нас, – сказал Никита Катерине, когда она, рыдая, позвонила ему и попросила помочь. – Пусть хоть после смерти я буду для нее отцом…
Никита все организовал как надо, а после похорон сам на руках отнес маленькую внучку домой, и сердце его стучало так громко и гулко, что он боялся разбудить девочку, доверчиво прижавшуюся к его плечу. Потом был суд и Илье дали максимальный срок, но он из тюрьмы так и не вышел, на пятом году умер от туберкулеза. Катерина этого уже не узнала, после ухода любимой дочери она забрала внучку к себе, но стала часто болеть и однажды её сердце просто остановилось.
И снова Никита все взял на себя. Никто в деревне не удивлялся этому, все думали, что он помогает только потому, что когда-то под колесами его трактора погиб муж Катерины. И жена его, Зоя, тоже так считала. Несколько раз Никита хотел поговорить с ней о несчастной сиротке Маше, думал даже предложить жене забрать девочку к ним. Жили-то они одни, сын вырос, женился и уехал в дальние края, чтобы уже не возвращаться в родную деревню. И пусть бы тогда Маша жила с ними. Но как все это объяснить жене – не знал. А Машу тем временем взяла к себе ее родная тетя Шура.