С 1972 года со мной нет отца. Прошло много лет, а мне его очень не хватает, по нему очень скучаю... Я стала уже намного старше его. Но тем не менее, я всегда думаю о нём. Добрый день, дорогие друзья! 18 июля 1972 год - день, который изменил всю жизнь в нашей семье. Неотправленное письмо отцу: Папа, у меня нет ни одной фотографии, где мы с тобой вместе, но детская цепкая память сохранила яркие эпизоды жизни, как на фотоплёнке из 36 кадров... Несколько лет подряд мне снится один и тот же сон. В родительском доме зазвонил телефон. Беру трубку. На том конце провода говорят, что сейчас в дом придёт мужчина, а с ним - казачок. Я понимаю, что казачок - это ты, мой отец. Вхожу в горницу, подхожу к окну. Смотрю вдоль улицы, в сторону продовольственного магазина, никого не вижу. Обращаю внимание на то, что штор на окнах нет. И вдруг, горница озаряется ярким светом. Я медленно иду за лучом света,в сторону спальни. Очень осторожно перешагиваю через порог, и у окна вижу тебя: молодого, с улыб
С 1972 года со мной нет отца. Прошло много лет, а мне его очень не хватает, по нему очень скучаю... Я стала уже намного старше его. Но тем не менее, я всегда думаю о нём.
Добрый день, дорогие друзья! 18 июля 1972 год - день, который изменил всю жизнь в нашей семье.
Неотправленное письмо отцу:
Папа, у меня нет ни одной фотографии, где мы с тобой вместе, но детская цепкая память сохранила яркие эпизоды жизни, как на фотоплёнке из 36 кадров...
Несколько лет подряд мне снится один и тот же сон. В родительском доме зазвонил телефон. Беру трубку. На том конце провода говорят, что сейчас в дом придёт мужчина, а с ним - казачок. Я понимаю, что казачок - это ты, мой отец.
Вхожу в горницу, подхожу к окну. Смотрю вдоль улицы, в сторону продовольственного магазина, никого не вижу. Обращаю внимание на то, что штор на окнах нет. И вдруг, горница озаряется ярким светом. Я медленно иду за лучом света,в сторону спальни.
Очень осторожно перешагиваю через порог, и у окна вижу тебя: молодого, с улыбкой на лице. Ты стоишь у трюмо с голым торсом; на голове красиво уложены волосы, которые отсвечивают от яркого цвета, медью.
Ты улыбаешься мне, а твоя ямочка на правой щеке так и играет.
Смотришь в мою сторону, а я чувствую, что ты меня не узнаёшь.
Я развела руки, будто хочу тебя обнять, и иду навстречу. Твои глаза светятся радостью. Ты меня узнал. Молча протянул ко мне свои руки, сжал в объятия и высоко поднял к потолку. Я говорю тебе:
- Пап, я тебя так ждала...
Ты улыбаешься и говоришь:
- Вставай ногами на мои ладони. (В голове у меня крутится мысль, почему ты не называешь меня по имени).
Я хохочу, а сама думаю, ты же не знаешь, что мне уже не 9 лет... Оглянулась, а тебя рядом нет...
Бросилась к окну и вижу, как ты садишься за руль мотоцикла и отъезжаешь от дома... Навсегда
Я давно стала старше тебя и даже внуки тебя переросли, а ты - по прежнему молодой. Без тебя было трудно всегда. И, хотя со временем в моей памяти стерся твой взгляд, я забыла рук твоих тепло, но в моей памяти навсегда завпечатлелась эта картина:
Ты вернулся с работы на минуточку, по каким - то делам, во время уборки урожая. Уставший, запылённый, снимаешь свою фуражку в рубчик, бросаешь её на лавку у печи и говоришь:
- Сегодня на поле так солнце палило. Дочка, воды холодной принеси. Попью и поеду дальше.
Подаю ковш с холодной водой, ты стоишь передо мной - красивый, сильный, такой родной и молодой.
- Спасибо, дочка, я поехал, колосья хлеба к земле клоняться. Надо вовремя всё убрать.
В моем сердце ты остался таким навсегда.