Марина зажмурилась, пытаясь удержать в памяти образ полноватой женщины. Значит, она не ошиблась и это ее воспоминание.
Через несколько часов пришла Соня и предложила поехать к ней домой.
- А можешь съездить со мной на улицу Правды, куда я ездила? Вдвоем не так страшно.
- Поехали.
Снова автобус, снова знакомый двор. Марина подняла глаза и посмотрела на окна на втором этаже. Все в цветах. Потом села в уголке на скамейке.
- Ты что-то вспомнила?
- Нет. Я помню, как маленькой девочкой диктую этот адрес маме, а бабка в черном из квартиры 30 точно меня знает. Ужас был на лице.
- К документам у меня не получается добраться. Нужно понять, можно ли обратиться к новому главврачу. Или он такой же, как Димон, и подомнет всех под себя. Тебе пока надо приходить в себя. Вспоминать. Когда что-то вспомнишь, найдем людей, которые тебя знают. Восстановим документы, потом будем разбираться, как ты оказалась в больнице. Кстати, ты лежала под фамилией Криволапова. Тебе это что-то говорит?
- Нет… Нет. Никаких картинок. Ничего. Но я должна на что-то жить.
- Это не проблема. У нас в поселке несколько человек выращивают овощи и фрукты на продажу. Рядом ферма - скот разводят. Будешь помогать. Ко мне все хорошо относятся. Я скажу, что ты моя знакомая. Документов и не спросят. Одной семье все время нужна помощь по хозяйству. Очень приличные люди. Трое детей. Устали от городской суеты, сейчас говорят «выгорели на работе». Купили у нас дом, живут, хозяйство у них огромное.
Дальше Марина не слышала. Во двор въехала машина, из которой вышла женщина. Не старая. В черном кружевном платке. Марина эту женщину знала – тут же перед глазами заплясали картинки – эта женщина в том же платке, что-то говорит ей, Марине. Зло. А она, Марина, плачет.
Пот лился у Марины по лицу и по спине.
- Я ее знаю! – схватила она Соню за руку. – Она идет к той бабке, которую я тоже откуда-то знаю. Мы вместе были на похоронах. А эта женщина меня ненавидит. Но… больше я ничего не помню.
- Давай посидим еще. Может, выйдет еще кто-то, кого ты знаешь.
Очень скоро из подъезда вышли женщина в черном и та самая знакомая Марине старуха. У молодой лицо было перекошено от злости, старая что-то ей говорила, но от скамейки слышно не было.
Едва они ушли, Соня потащила Марину к подъезду. Набрала домофон – 30. Ничего. Она набрала 29. Тоже ничего. Ответили из 28.
- Извините, мы в 30 квартиру. Мы дружим с сыном хозяйки. Нам сказали, что он погиб. Но мы не может ни до кого дозвониться. У него дома никого нет. Вот приехали сюда, но хозяйка не открывает, к телефону не подходит. Вы ее видели? С ней все в порядке?
- Да, Дмитрий Иванович погиб. На машине разбился. Лидия Павловна более-менее. Сегодня должна уехать то ли к дочке, то ли к снохе. Наверное, уже уехала. Как вас зовут. Я передам ей, когда она приедет.
Марина пыталась понять что-то важное, что ускользало. Зато поняла Соня.
- Спасибо. Меня Саша зовут, мы вместе учились в медицинском.
- Передам. А вы, получается из Москвы? Вы долго пробудете в городе?
- Неделю. В «Лире» остановились. Спасибо еще раз. До свидания.
Соня потащила Марину к автобусу.
- Эти женщины родственницы Димона.
Только сейчас Марина сообразила, что важное от нее ускользало. Дмитрий Иванович разбился на машине. И их Димон, который заведовал больницей, тоже Дмитрий Иванович и тоже разбился на машине. Получается, она откуда-то знает семью Димона? От размышлений отвлек голос Сони.
- Я на дежурстве постараюсь узнать все про Димона. Он, получается, в Москве учился? Я еще думаю, почему столько блатных из Москвы или ближайших к ней областей.
Марина смотрела в окно и перекатывала в уме слово «Москва». При этом слове в голове замелькали виды городов или города. Москва – столица. Очевидно, она ее часто видела на картинках.
Перед глазами мелькнули картинки. Она и Димон стоят на набережной большой реки, Димон марширует по каким-то камням – тянет мысок и высоко поднимает ногу.
Продолжение следует...