Майор Борис Иванович был красивым высоким мужчиной, вернулся с войны со всеми руками и ногами – девушки на него заглядывались. Добрый, грустный, но умеющий шутить, а улыбка въедалась сразу в самое их сердце. Порядочный и вежливый. Его звали на праздники, угощали, нахваливали дочерей. А он благодарил и убегал очень скоро.
Он дал слово больше к ней не ходить, но позволял себе маленькую радость – передавать ей вкусные гостинцы.
Узнавал о её самочувствии теперь только у врача. Вот и сегодня пришёл узнать.
– Вы пройдите, доктор как раз на месте, – сказали ему.
Борис завернул за угол и, попятившись, замер. У окна в коридоре стояли Наташа и парень с очень знакомым лицом. Они были каждый у своего края окна, будто боялись соприкоснуться. Борис никогда не видел её лицо таким нежным и печальным. Он прислушался: они говорили на немецком.
– Кто это?
Мимо майора как раз проходила нянечка.
– Где? – осмотрелась она.
Майор указал головой на парня.
– А, так это пленный, что её из воды вытащил. Вам Наташу позвать?
– Нет-нет, спасибо. Я тут по другим делам, – нервно улыбнулся Борис.
Точно. Этот парень пытался вернуть её к жизни, сам вымокший до нитки и продрогший.
Двое у окна украдкой поглядывали друг на друга.
– Ты ещё похудел, – сказала она.
– Немного. Где-то заразу подхватил…
– Ты тут долго?
– Да, уже недели две. Забыл пальто в бараке – и вот... А ты что здесь делаешь? – спросил парень, сглотнув.
– Тоже приболела… Так, глупости. Авитаминоз. Ну, я пойду. Голова немного кружится.
Он кивнул, не отрываясь от окна. Она огляделась – вокруг никого не было. Герхардт почувствовал, как она коснулась его плеча. Он задрожал.
– Тебе не надоело меня спасать? – услышал снова её голос.
Он впервые встретился с ней взглядом, полным слёз.
– Тебе лучше пойти отдохнуть, – сказал он.
Майор вспомнил, что этот узник занимался ремонтом Наташиного дома.
Она скрылась в палате. Тихий щелчок двери – щелчок по сердцу. Герхардт зажал рот, без конца сглатывая. Хорошо, хорошо, так и надо: он проглотит все слёзы, ни одной не позволит выйти наружу...
Он медленно побрёл стариком по серому коридору.
***
Майор сидел в своём кабинете, перед ним лежало личное дело заключённого № 5687 – штурмбаннфюрера Герхардта Бройта. Потомок графского рода, лидер гитлерюгенда, преподаватель в нём же, ярый нацист, судя по психологическим характеристикам; командир одной из известных дивизий восточного фронта, попал в плен в ноябре сорок четвёртого под Варшавой, в лагере М-270 – с июня 1945 года. Неоднократно предпринимал попытки к бегству.
Перед майором вырос руководитель лагерных антифашистов. Борис Иванович захлопнул дело. Он молча стучал пальцами по столу, пока антиф покорно выжидал.
– Что ты знаешь об узнике № 5687?
Антиф приподнял брови.
– Он посещает твои лекции?
– Никак нет.
– Какой он работник?
– Сейчас он в госпитале, а так жалоб не поступало.
– Побег замышляет?
– Летом они что-то затевали, я докладывал прежнему начальству. Но где-то с ноября всё утихло.
– А без него, что, никто не побежит? – усмехнулся майор.
– Маловероятно. У них здесь есть ещё один нацистский лидер – Эрвин Шнаакер, он прибыл в сентябре. Но эти двое в больших контрах.
– А за Эрвином побегут?
Антиф взвесил про себя факты:
– Я не знаю. Мы в разных бараках, редко пересекаемся, а ребята его сторонятся. Работает он как все.
Борис вздохнул, не добившись ничего нового, и отпустил пленного. У самых дверей антиф вспомнил:
– Бройт и Шнаакер состояли в одной дивизии.
***
Теперь перед Борисом статуей с непроницаемым лицом стоял Эрвин .
– Садитесь, – махнул ему майор на красивый и несуразный для строгой обстановки стул с с мягкой обивкой и подлокотниками в центре кабинета. Тот повиновался. «Из кремней, – подумал Борис, исподлобья рассматривая его. – Таких не раскалывали».
Узник, несомненно, был из тех, кто умел руководить людьми.
– Как Вам служилось с Герхардтом Бройтом? – услышал, наконец, сидящий.
– Русских истребляли, земли захватывали, – полез из всех щелей сарказм.
Майор придвинул стул и уселся перед ним. По обе стороны от двери стоял конвой.
– Как Вам с ним служилось? – выделил он каждое слово.
Узник молчал.
– У Вас с ним равные звания, почему вы были в одной дивизии?
Заключённый посмотрел на него, и Борис понял, что отвечать тот не будет.
– Ну, хорошо. Вы же попали в плен позже. Значит, в какой-то момент сменили дивизию, так? Получается, когда вы стали одного звания с Бройтом, ваши пути разошлись. Верно?
Эрвин понял, что майор хитрее, чем кажется. Борис прочитал это в его лице и, довольный, продолжил:
– Когда Вы получили своё звание?
– Он был моим командиром с начала войны.
Борис заходил по кабинету, размышляя.
– Так каким он был командиром?
– Каким вам и не снилось.
Конвой напрягся – узник услышал шум сдвинутого ствола. Майор осадил их.
Эрвин прокручивал в голове: что же произошло? Почему этот вояка выпытывает о Бройте? Кроме Бестии, того ни в чём нельзя было упрекнуть. Значит, Бестия… Эрвин вспомнил, как майор смотрел на неё тогда, в её дворе, когда случилась та безобразная сцена с конвоиром. В чём подозревали Бройта? Эти двое засветились? Да, Бройта он с недавних пор ненавидел, но сколько раз тот спасал ему жизнь! Он даже мог отступить, чтобы сохранить больше солдат в живых.
Где они могли засветиться? Последний раз майор видел Бройта у реки, когда спасали девчонку. Он быстро сгрёб её в охапку, ему точно было наплевать на узников тогда. Где же они могли?.. Госпиталь. Точно. Ведь она ещё там? Что же этот осёл в погонах не допросит самого любовника?
Эрвина отпустили, не добившись больше ни слова. «Мягкотелый хомяк», – фыркнул про себя узник, ведь пытки, может, и выбили бы из него пару признаний.
Бориса мучило прикосновение Наташи к плечу заключённого, такое трепетное для обоих. От чего тот спасал её? От чего? От чего?.. Почему она верна оккупанту? Как-то это всё подозрительно.
Друзья, если вам нравится мой роман, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Продолжение читайте здесь:
А здесь - начало этой истории: