Есть мнение, что нацистов к власти в Германии привёл, – и вооружил их, – Сталин. Чтобы сокрушить западные демократии. Но это мнение Резуна. Рассматривать его, во-первых, глупо, а во-вторых, поздно. Я уже это сделал. Относительно же мнения альтернативного, – что Гитлера, – специально на погибель СССР, – привели к власти коварные британцы, – можно сказать то же самое. Данное мнение, неявно, но прозрачно, продвигавшееся советской историографией, – абсурдно. Именно так бы его восприняли современники событий, отчётливо сознававшие, что молодая Страна Советов, – очевидно не та проблема, для решения которой Британской Империи, – посчитай она это необходимым, – потребовались бы многоходовки.
...Тем не менее, факты будто бы говорят за себя. После прихода Гитлера к власти, в 1935 году Германия в нарушение Версальских ограничений начинает открыто вооружаться, – однако, «версальские державы» – Великобритания, Франция и США, – ограничиваются выражением озабоченности. Тогда же проводится плебисцит в Саарской области, по итого которого последняя возвращается в состав Германии. В 1936 германская армия, снова нарушив международные договорённости, вступает в демилитаризованную Рейнскую область. В следующем 1937 происходит аншлюс Австрии. В 1938 – «Мюнхенский сговор» о разделе Чехословакии. Наконец, в 1939 году начинается «странная война», на протяжении которой союзники Польши никаких действий против Германии не предпринимают… С союзниками-то что не так было?
Понять «что не так» позволяет картина 20-х начала 30-х годов, – весьма нетривиальная, не раскрываемая советскими и российскими источниками, и на основании современного опыта с трудом вообразимая. Западный мир был глубоко потрясён кровопролитием Первой Мировой, – лишь повторение этих переживаний в 40-х выработало привычку. Эпидемия испанки, а затем Великая Депрессия стали дополнительными факторами… ослабляющими позиции «ястребов» в правительствах. К середине 30-х мир подходил очень расслабленным, демотивированным и разоружённым.
...Вообще, это был другой мир. В котором, в стратегических играх Франция и США солидарно видели «наиболее вероятным противником» актуального мирового гегемона – Британскую Империю. А кого? Не джапов же или макаронников… Однако, вероятность конфликта не считалась большей, чем вероятность высадки марсиан. Американцы к тому моменту уже осознали устарение концепции колониальной экспансии. И, таким образом, их интересы не пересекались с британскими. Англичане же лениво рассуждали о скором наступлении времени, когда под их мудрым управлением захочет жить Китай, – а там и Америка одумается… На мелочи не разменивались. И французская колониальная империя попадала под определение «мелочь».
Что же касается разоружения, то общей тенденции поддался даже СССР, к началу 30-х подошедший с полумиллионным, – меньше чем у Франции, – войском. И со скромной коллекций трофейного антиквариата в качестве авиации и бронесил. Выходило так, что армии лимитрофов, – Финляндии, Польши, Румынии в сумме имеют решающий перевес над Красной армией… Но что с того, если сами поляки ни на что не решатся, а на помощь великих держав им рассчитывать не приходится?
...Вот. Несмотря на амбиции, Британии воевать было категорически нечем. Кроме флота. Хотя, после Первой Мировой от половины оного англичане избавились, не имея средств даже просто содержать стада дредноутов. В принципе, очень много было и пехоты. Но своеобразной, – колониальной. Заточенной на охрану баз и подавление туземцев. Для «регулярной» войны она не годилась… У американцев, впрочем, не имелось и таких войск. Только флот («клуб игроков в гольф» по определению японцев) и морская пехота. Сухопутные силы – ввиду явной ненадобности, – были ничтожны, как по численности, так и по боеспособности.
Нормальная армия, – готовая к развёртыванию в случае проведения мобилизации, – оставалась только у Франции. Но и тут бы нюанс, – для современного читателя выглядящий странно. «Третья Республика» была агрессивно-националистическим государством. Несмотря на то, что страны числились «союзниками», отношения французов и англичан (ещё более лютых националистов) были взаимно высокомерными, подозрительными и напряжёнными.
Ситуацию точнее всего понимали поляки: «Нам нужен союз с Англией, потому что только она может заставить французов сражаться»… Французы видели свое, – как младшего партнёра, – положение так же. Отсиживаясь на острове, англичане вечно хотят заставить их таскать каштаны из огня. Слово «заставить» их особенно бесило. Интервенция в СССР сорвалась во многом из-за саботажа и разложения французских частей, не желавших воевать за призы, которые присвоят британцы… С тех пор ситуация только усугублялась.
...Как следствие, когда немцы вошли в Рейнскую область, оставленная за «европейского жандарма» Франция – не пошевелила и пальцем. Из принципа. Ибо ранее, когда французы хотели забрать себе Саар, англичане и американцы заставили их уйти оттуда. Заставили, Карл!Нарушения порядка были проблемой гегемона, – Британии, – и если она желала использовать французские войска, ей следовало Франции за услугу заплатить. Сааром, хотя бы. Но гегемоны не платят.
Англичане и французы так и продолжили презирать друг друга через Канал. Пока не стало поздно. Британия не хотела вооружаться, полагая, что сил у Франции – достаточно. Франция не желала воевать одна. Особенно за чехов. И особенно, учитывая что немецкие претензии на Судеты – справедливы.
Вопреки мифу (это, кстати, изначально немецкий миф), никаким преимуществом в сентябре 1939 – до проведения мобилизации – Франция на границе с Германией не обладала. До развёртывания же дивизий и расконсервации тяжёлой артиллерии Польша не дожила… Хотя, потом французы, конечно, могли что-то попробовать предпринять. Но без англичан – не хотели. Да и преимущества, опять-таки, у них, после возвращения немецких дивизий с востока, – не было.
Англичане только к декабрю 1939 собрали несколько вооружённых найденной на арсеналах дребеденью дивизий. Так что, союзники, полагающие, что время играет на них, – Британия спешно набирала пехоту, – решили хотя бы подождать лета – погоды. У Гитлера, как оказалось, был точно такой же план.