Лето выдалось на редкость урожайным. В июне Тамара Ивановна только поспевала собирать клубнику – на варенье, компот, да и внучат любимых порадовать вкусными ягодами со сметанкой. Июль был богат на огурцы, помидоры и всякую зелень. А потом наступил август. О, этого месяца она ждала с особым чувством. Заранее перебрала в голове известные приметы, и по всему, август обещал превратить её сад в настоящий яблочный рай.
Ещё зелёные и маленькие в июле плоды с началом нового месяца дружно пошли в рост. Тамара Ивановна подходила к каждому деревцу, гладила веточки, расправляла листочки и приговаривала: «Давайте, миленькие, не подведите. Уж постарайтесь к Яблочному Спасу…». И яблоньки как будто понимали её. С каждым днём плоды крепли, наливались живительным соком, становились большими. А кое-где начинали и краснеть. В общем, радовалась Тамара Ивановна, как дитя малое.
Гром грянул на второй неделе августа. Причём грянул в прямом смысле слова. Да не один, а со шквалистым ветром и часовым ливнем, перешедшим под конец в град. Некоторые горошины падали величиной с вишню. Соседки на своих участках причитали. Кто-то боялся за розы, кто-то за кусты малины и смородины. Тамара Ивановна любила все свои посадки в саду и в огороде, но вот яблоньки ей было особенно жаль.
Однако всё обошлось. После того, как стихия отступила, вышла она в свой садик, чтобы оценить масштабы бедствия.
– Ну что, Ивановна? Как твой сад-огород? У меня вот град этот проклятый все цветы перебил. Тьфу, одно расстройство… Как теперь детям в школу букеты собирать? – это соседка справа, Елена Фёдоровна, сетовала на последствия грозы.
– Да пойду смотреть, как у меня град похозяйничал. По-доброму или как… – Тамара Ивановна старалась шутить, но на сердце всё же было неспокойно.
Почему она так переживала за свои деревья? Сложно сказать. Соседки нашли объяснение, а правы они или нет, кто же знает… В свои шестьдесят лет Тамара Ивановна уже была вдовой. Муж Егор покинул её три года назад, аккурат под Яблочный Спас. Пошёл в сад нарвать спелых плодов для любимой Тамарушки, а тут сердце прихватило. Так и упал прямо под яблони. Там его и нашли. Вызвали, конечно, скорую. Пока она ехала, Тамара пыталась его привести в чувство, да куда там. Лежал Егор на земле, сказать уже ничего не мог, а только рукой показывал на яблочки и чему-то улыбался, а потом Богу душу отдал. Некоторые соседи поговаривали, что это он перетрудился в саду. Загоняла, мол, его жена-то. То полить что-то надо, то окучить, то собрать, то принести, то унести. Много работы в саду и огороде. Так ведь деревенские люди к труду привычные, их ничем не напугаешь.
Как бы то ни было, но без Егора Тамаре стало жить очень тоскливо. Внучат привозили раз в год, да и то в начале лета. А потом что ей делать? Сад стал для неё чуть ли не смыслом жизни, особенно яблони. Ей всё казалось, что душа покойного мужа будто перешла в деревья, и через них она всегда чувствовала, что он здесь, рядом. Стоило только подойти к яблонькам, и на душе сразу становилось теплее.
Гроза похозяйничала в саду вволю. Многие цветы опустили свои головки, листья выглядели потрёпанными и безжизненными. Кустам малины, ежевики и смородины тоже досталось, но ничего, ягод на них ещё много – на варенье как раз и хватит. А вот и яблоньки…
– Батюшки мои! – ахнула Тамара Ивановна.
– Чего там? – это услышала её слова Елена Фёдоровна и поспешила к забору, чтобы получше разглядеть соседский сад.
– Яблок-то сколько попадало. Вот ведь несчастье какое, – Тамаре стало так горько, что слёзы выступили на глазах. И тут она увидела главную беду, которую наделала гроза.
Оказывается, попадавшие с веток незрелые яблоки – это ещё что. Два самых красивых сортовых деревца непогода и вовсе не пощадила. Одна яблоня стояла рассечённая почти наполовину: несколько больших веток держались буквально на честном слове. Вот что гроза с ветром наделали. Без этих веточек яблонька-то совсем захиреет. И самое обидное, что ветки эти легли прямо на соседнее дерево и тоже сильно его повредили.
– С яблонями-то совсем беда приключилась, – голос Тамары дрожал от расстройства и обиды.
– Охохонюшки, да уж вижу сама, – Елена Фёдоровна смотрела поверх забора на то, что ещё недавно было образцово-показательным садом. – Тамар, ты погоди расстраиваться…
Но Тамара её уже не слышала. Она сходила в сарай, принесла несколько вёдер и начала собирать в них все упавшие плоды. Получилось много, три полных ведра. Потеря, конечно, большая, учитывая, что яблоки-то незрелые. На всякий случай решила попробовать – кислые. И так ей обидно стало, что не сдержалась, расплакалась. Уж очень хотелось ей сходить на могилку мужа на годовщину его смерти, принести яблочек спелых, пирожков его любимых. А теперь непонятно, получится это всё сделать или нет. Тамаре Ивановне показалось, что так она предала память о муже. Не уберегла его садик, получается. Он-то перед смертью всё на яблочки ей показывал, и она поняла этот жест, как «береги мои яблочки». И, правда, все эти годы яблоньки были светлым напоминанием о покойном супруге.
Елене Фёдоровне было очень жаль соседку, хотелось её чем-то подбодрить, поддержать. Она вернулась к себе в дом, и тут её посетила одна мысль…
***
Приближался Яблочный Спас. Тамара Ивановна уже третий год с замиранием сердца ждёт этот день. Ведь теперь для неё церковный праздник стал связующей ниточкой с покойным Егорушкой. Только раньше она всегда отмечала его богатым урожаем, и сердце от этого наполнялось какой-то особой благодатью. Будто бы муж был в этот момент рядом с ней. По правде сказать, Тамара Ивановна всегда чувствовала его присутствие, но Яблочный Спас был особенным днём.
Из собранных яблок попробовала она сварить хотя бы варенье. Что ж, сахара на него ушло вдвое больше обычного. Вроде обычное варенье, есть можно. Но вот вкус…Совершенно другой. Не было в нём прежней изюминки, что ли. И аромата практически никакого. Такое варенье было не отличить от покупного. Съесть-то получится, но удовольствие совсем не то.
Оставшиеся висеть на деревьях плоды потихоньку наполнялись соком, но всё же им было нужно ещё недельку-другую, чтобы окончательно дозреть. Пока собирать их было совершенно напрасным занятием. Пострадавшие от грозы яблони пришлось обрезать – Тамара попросила соседа Петра подойти с бензопилой и помочь. А когда он пришёл, даже не смогла смотреть на то, как он убирает ветки, сердце защемило до невозможности, и на глазах выступили слёзы. Когда всё было кончено, Пётр решил лишний раз не бередить её раны. Он сам потихоньку собрал ветки и унёс из сада. Только к вечеру осмелилась Тамара выйти на крыльцо и посмотреть на оголившиеся яблони. Картина была совершенно печальная. Она поскорее зашла в дом, и даже плотнее задёрнула шторы, чтобы не видеть сад.
***
Тамара Ивановна собралась в церковь, чтобы помолиться за покойного супруга, а потом на кладбище, чтобы посидеть на могилке. Собрала с собой корзину с яблоками, уж какие смогла собрать, из тех, что выглядели поприличнее. Вдруг слышит, вроде машина подъехала к дому. Странно, она никого не ждёт. Кто бы это мог быть? Пошла посмотреть, наверное, кто-то остановился спросить дорогу. Глядит, а это дочка с зятем приехала, да не одни, а с внуками. Ребята радостно выпрыгнули из машины, открыли калитку и побежали к бабушке:
– Бабулечка наша любимая, а мы к тебе приехали!
– Ой! Да что же это, не ждала я вас, мои хорошие. Как же вы подросли за пару месяцев-то, и не узнать, – Тамара Ивановна бросилась обнимать и целовать ребятишек, а потом и дочку с зятем.
– Мам, а мы не с пустыми руками, – начала Маша, – Нам Елена Фёдоровна позвонила и поведала о беде, которая приключилась с яблонями. Что же ты не позвонила?
– Ох, уж эта Елена… Да я беспокоить вас не хотела.
– Ну, перестань. Мы сразу же поехали к свёкрам. Ты же знаешь, что отец Коли страстный садовод, ну совсем как ты с папой… Он просил тебе кое-что передать.
С этими словами Маша и Коля подошли к багажнику, открыли его и достали огромную корзину с отборными яблочками, одно к одному. Только посмотришь на них, и сразу слюнки текут.
– Это Вам, Тамара Ивановна, к празднику. А осенью папа передаст саженцы. Все вместе и посадим. Будет сад лучше прежнего!
– Ох, спасибо! Хорошие вы мои! – Тамара не могла сдержать слёз.
В этот день они съездили на кладбище, помянули папу, а потом Тамара и Маша напекли вкуснейших пирожков с яблоками, его любимых. Внуки уплетали за обе щеки, а когда узнали, что им предстоит через пару месяцев помогать сажать яблони, пришли просто в неописуемый восторг.
Вот так и отметили Яблочный Спас, всей дружной семьёй. Ведь для тех, кто помнит и любит, несмотря ни на что, праздник наступает всегда.
---
Автор рассказа: Юлия Кон
---
Кто ты, Маринка?
Что они шьют? Зла не хватает! Люда второй час ходила по огромному магазину в поисках нормальной кофточки, в меру нарядной и качественной, чтобы в мир, и в пир, и в добрые люди. Гардероб Людмилы поизносился и немножко устарел. Да не беда — ей хватало ума и вкуса, чтобы обновить брючки и блузки, освежить их ярким платочком или шарфиком, как она всегда делала раньше. Зарплата, как говорится, не блещет, а профессия обязывает выглядеть прилично. Людмила выкручивалась, и потому у коллег складывалось впечатление, что одежды у нее полный шкаф.
Беда в другом: она очень поправилась в последнее время. Средний возраст, проблемы со здоровьем, качество еды изменилось — в общем, похвастаться хорошей фигурой Людмила не могла. Раньше она старалась следить за своей внешностью, а тут вдруг какой-то тумблер переключился. Стало все равно. Даже губы подкрасить лень. Одна мечта: приползти с работы, постоять под душем, облачиться в пушистый, мягонький халатик, да вкусно поужинать перед телевизором. Или с книгой, положенной, как в ранние студенческие времена, около тарелки. Зрение подводит, так Люда приспособилась электронные книги читать. Вприкуску с какой-нибудь вредной вкуснотой книжка интереснее. Или наоборот — еда ярче под увлекательное чтение.
Виновата, виновата, что же поделать. Ну хочется… Какие радости у Люды в жизни — работа — дом — работа. Мужа нет уже пять лет, умер Сереженька от сердечной недостаточности. Дети разлетелись по своим увлекательным жизням. Звонят, приезжают иногда. Но ведь взрослые люди со своими проблемами — зачем их отвлекать?
До пенсии Людмиле еще, как говорится, пахать и пахать. «Обрадовали» в восемнадцатом году, «омолодили». Деньги утекают сквозь пальцы, как вода. Да и надо себя чем-то занимать, чтобы не свихнуться от тоски, как вон соседка свихнулась, овдовев. Нормальная женщина была, а как умер муж, так и задурила: развела дома зоопарк. Десять кошек содержит, да еще и на улице пятнадцать голов прикармливает. И все разговоры — только о кошках. Кошки, кошки, кошки — то, кошки — се. Раньше друг к другу в гости ходили на бокальчик вина, столько общих тем находили… А теперь глаза у соседки ненормальными какими-то стали. Кошки, кошки, кошки. Людмила пробовала сменить тему, а той ничего не интересно, только кошки. И попробуй ей замечание сделать — агрессивная становится, нервная.
Ну ее к черту.
Люда сторонилась соседки. Пока Сережа жив был — подсмеивалась над ней и крутила у виска пальцем. А теперь и саму пора лечить: неряшливая Люда стала, ленивая, апатичная. Одна радость — чтение и еда. Иногда — сериалы дурацкие. Раньше ни за что не стала бы смотреть эту чушь. А теперь на выходных Люда может целый день подряд в ящик пялиться. Смотреть и что-нибудь жевать. Без передышки.
Тьфу. Самой противно. Но слов из песни не выкинешь — наела Люда двадцать пять лишних килограммов. И это, кажется, не предел. Со здоровьем неполадки, сонливость днем, и бессонница ночью, все болит, сердце пошаливает. От природы красивое лицо Людмилы в последнее время распухло, раздулось. Глаза как щелочки из щек торчат, веки набрякли и мешки под глазками-щелочками повисли. Ужас, а не женщина. В зеркало смотреть не хочется.