Есения отыскала в доме Матвея Павловича градусник, старый, ртутный, сохранившийся еще с советских времен. Измерила ему температуру. Столбик поднялся до критической отметки. Она нашла в своей сумке таблетки, разбудила мужчину и заставила его выпить сразу две.
- Есенька… посиди со мной, пожалуйста. Не уходи, - пробормотал он в бреду, перехватывая ее руку, прижатую ко лбу, - дай, хотя бы напоследок… почувствовать женское тепло.
🔄Начало истории
- Все будет хорошо. Вот увидите, Матвей Павлович, вы обязательно поправитесь, - подбодрила его Есения, присаживаясь на край дивана.
Прошло чуть больше часа, жар стал спадать. Она осторожно вытянула свою ладонь из-под его щеки, поправила одеяло и легла на кровать рядом с дочкой. Под утро, едва наступил рассвет, Есения услышала грохот посуды, наспех надела платье и побежала в сторону кухни.
Матвей Павлович размешивал в кружке сахар, сгорбившись над столом, но при виде Есении он мужественно расправил плечи и улыбнулся:
- А ты чего? Чего поднялась в такую рань? Дите проснулось?
- Я никуда вас не отпущу! – Категорично заявила она, игнорируя вопрос. Ухмыльнувшись, Матвей Павлович сделал большой глоток, вливая в себя сразу полкружки. Окатил Есению болезненным взглядом и встал из-за стола.
- На рынок нужно ехать. Товара полный прицеп. Некогда мне, Есения, бока належивать. Работа не ждет…
Есения метнулась к выходу, встала спиной к двери, как скала, не выпуская его наружу. Ее напористость и строгий тон заставили Матвея притормозить.
- Вам нужно лечиться!
- Поздно мне, Есенька, лечиться, - обреченно прохрипел хозяин дома, слегка пошатнувшись. Он схватился рукой за стену, - чему быть, того не миновать…
- Какой же вы упрямый! Немедленно ложитесь обратно в постель, я вызову вам врача. А вместо вас сегодня поработают другие.
Под ее напором Матвей Павлович опустился на диван. Он был очень слаб, чтобы сопротивляться. Растянулся во весь рост и безропотно засунул протянутый Есенией градусник подмышку.
- Тридцать девять… - она нахмурила брови, глядя на Матвея Павловича с укором, - и куда вы в таком состоянии собрались?! Совсем себя не бережете!
- Товар, Есения… - пробормотал он, проваливаясь в сон, - товар пропадет…
Есения убедилась, что Настя крепко спит, накинула на плечи огромную куртку Матвея, сунула ноги в калоши сорок пятого размера и вышла во двор. На улице было сыро, слякотно. Мелкий, противный дождь залил ее лицо, а ноги утонули в грязи под колесами прицепа.
Заглянув под тент, Есения увидела множество ящиков с овощами, сложенных друг на друга. Поняла, куда так спешил неугомонный фермер, а выпрямившись, увидела в щели забора знакомый силуэт.
- Яшка! – Крикнула она, метнувшись к воротам, - Яша, подожди!
- Что? – Отозвался он, нехотя оборачиваясь назад, выдыхая в ее лицо облако едкого дыма. Есения закашляла и отпрянула назад.
- На рынок… нужно ехать…
- А я-то тут причем? Мой рабочий день еще не начался…
- Матвей Павлович заболел, он не сможет поехать. Яша, выручай, одна я со всем этим не справлюсь.
- А мне за это не платят, - ухмыльнулся Яша, намереваясь продолжить свой путь, но цепкие руки Есении ухватили его за рукав.
- Матвей Павлович щедро вам платит, не так ли?! – Острый взгляд Есении пронзил его лицо. Он покатал сигарету зубами и с неохотой кивнул:
- Ну… допустим…
- Если он не поправится, вы все лишитесь работы. Или в этом поселке она валяется на каждом углу?
Задумавшись над ее словами, Яша почесал затылок и растеряно спросил:
- Что делать-то надо? Я за прилавком никогда не стоял, торговать не умею и не буду…
- Тебе и не придется. Довезешь нас до места, поможешь выгрузить товар, а потом присмотришь за Настей…
- Вот тебе раз… - проворчал он, двигаясь в сторону ворот, - сделали из меня няньку…
Есения обрадовалась, глядя, как Яшка, потушив сигарету ботинком, открывает водительскую дверь, а сама устремилась в дом. Она торопливо собрала Настю, бросила на Матвея Павловича встревоженный взгляд, дотронулась до лба. Его сухие, бледные губы зашевелились, он пробормотал что-то невнятное и снова затих.
- Ты знаешь, где живет его двоюродная сестра - Люба? – Спросила Есения у Яшки, расположившись на заднем сидении, аккуратно укладывая дочь на матрас.
- Кто не знает?!
- Едем к ней.
Яшка недовольно скривил лицо, свернул куда надо. Через каких-то пару минут они остановились на обочине, он указал на нужный дом и послушно поднял ладони вверх, когда Есения попросила его остаться в машине с Настей.
Во дворе она заметила синий трактор, подаренный Любиной семье заботливым, щедрым братом. Вбежала на крыльцо и громко постучала в дверь.
- Кто там? – Услышала она низкий женский голос .
- Это Есения! Матвей Павлович заболел, ему нужна ваша помощь!
Скрипнула задвижка. В проеме показалось сонное лицо Любы, затем дверь распахнулась настежь и Люба вышла на крыльцо.
- Матвей Павлович заболел, лежит, не встает, у него высокая температура…. - затараторила Есения, но та ее перебила.
- А я здесь причем?! Я к нему вчера с миром пришла, а он меня из дома выставил. И все из-за тебя! Вот сама за ним тогда и ухаживай…
- Я на рынок поехала. Товара – полный прицеп…
- Вот даже как! Ты теперь его хозяйством распоряжаешься. Денежки тоже, небось, уже к рукам прибрала?!
- Что вы такое говорите?! Мне чужих денег не нужно! Это я Матвею Павловичу должна за то, что он меня в беде не бросил. За то, что нас дочкой приютил…
- Думаешь, я не знаю, чем такие вертихвостки, как ты расплачиваются?! – Люба ухмыльнулась и крикнула куда-то в дом, - Ген, смотри на нее!
- Как вы можете?! – Есения отшатнулась назад, - Матвей Павлович – ваш брат. Он серьезно болен…
- Он давно уже серьезно болен. Помешался на своих теплицах, за здоровьем не следит. А теперь все… - Люба щелкнула языком, - поздно уже!
- Как это, поздно? Он еще молодой, ему всего сорок восемь…
- Болезнь у него… неизлечимая! Ясно тебе?! Что глазки на меня свои выпучила? Просчиталась? Думала, пришла на все готовенькое, будешь, как сыр в масле кататься?! Ан, нет! Вот Матвея не станет, вылетишь из его дома, как пробка! А может и раньше. Я уже его сыну позвонила. Вот приедет скоро наш Глеб, тогда узнаешь…
В глазах Есении потемнело. Она развернулась к калитке, встретила мрачный взгляд Яшки, замершего у машины, как истукан. Ноги вдруг стали ватными, колени задрожали. Есения села в машину, закрыла ладонями лицо и тихо заплакала.
Яшка проскочил за руль. Они долго молчали. Сделав глубокий вдох, Есения протяжно выдохнула, растерла слезы по щекам и безучастно проговорила:
- Ну? Что стоим? Пора ехать, а то товар не продадим.
- Я не знал… - Голос Яши дрогнул. В зеркале на Есению смотрели его блестящие от страха и слез глаза, - честно, не знал. С виду и не подумаешь, что все настолько серьезно…
Он распластался на руле, обдумывая слова Любы, затем поднялся и на ближайшем развороте повернул обратно.
- Ты лучше с Палычем останься. Я сам на рынок поеду! – Смело заявил Яшка, приближаясь к фазенде.
- Ты же говорил, не умеешь?!
- Ничего, как-нибудь разберусь…. А ты Палыча нашего на ноги поставь. На тебя вся надежда…