Борис Константинович Звягинцев преподавал в университете основы права, был солидным, видным мужчиной, и его обожали все студенты. Был у него сын Владимир, на которого это уважение тоже распространялось. Хотя порой и зря.
Младший Звягинцев был парнем высокомерным, всегда считал себя на голову выше остальных. С преподавателями часто спорил, настаивая на своей точке зрения и доводя их порой до того, что несмотря на уважаемого отца его просили покинуть аудиторию.
Борису Константиновичу, как правило, не жаловались, уважая его авторитет. Но на кафедре и в деканате разговоры велись. Дошли они и до Звягинцева-старшего.
Придя домой, он призвал сына к ответу. Почему такое непозволительное поведение, откуда гонор и снобизм? Владимир молчал, делая вид, что не понимает, о чем речь. Но тут за сына, как всегда, вступилась мама.
- А то ты не знаешь, Боря, что такое зависть! Некоторые из этих преподавателей Володиного мизинца не стоят, и не им обсуждать его, тем более за глаза!
Владимир, довольно ухмыльнувшись, скрылся в своей комнате, а родители продолжали разговор уже на повышенных тонах. Но так было всегда. Мама, Софья Андреевна, директор музыкальной школы, женщина утонченная, обожающая своего сына. Она, как коршун, вставала на его защиту при любых обстоятельствах.
Отец же пытался убедить ее в том, что во многих случаях она не права и лишь вредит ему, балбесу, своими потаканиями. Но все бесполезно. И Борис Константинович отступился. Парню уже почти двадцать, скоро закончит учебу и пусть живет самостоятельно. Так он решил было, но так не получилось.
Заболела Софья, заболела тяжело и вскоре стало ясно, что выкарабкаться не удастся. Поездка к светилу в Израиль тоже ничего не дала, хотя в это лечение муж вложил все свои средства, которые копил на квартиру сыну. Они остались вдвоем, совершенно убитые горем, присмиревшие, но не примирившиеся с потерей. Она далась мужчинам нелегко.
А вскоре и новые проблемы стали вырисовываться, бытовые. Квартира пришла в запустение, питание тоже оставляло желать лучшего: полуфабрикаты, фастфуд и заказы на дом очень быстро приелись.
И как, как Сонечка все успевала?! Этого они не понимали. И наконец, с началом нового учебного года в университете, который Владимир, к счастью, окончил, поступив на работу, отец и сын решили, что без посторонней помощи им не обойтись.
Так в доме появилась Любаша, молодая, энергичная женщина лет двадцати пяти. Ее прислали из агентства, куда обратился Борис Константинович. Приятная внешне, обходительная, старательная. Приехала из поселка в надежде заработать немного денег.
Сначала она произвела в доме генеральную уборку, перемыла окна, освежила тюль и шторы. Перестирала и перегладила постельное белье. А потом стала приходить через день, готовить и прибираться.
Это стоило не дешево, пришлось Звягинцеву-старшему брать подработку: курсовые, контрольные, подготовка к зачетам и экзаменам. Но зато хоть они с сыном накормлены, живут в чистоте, и рубашки с костюмами снова приняли почти идеальный вид, хотя некоторые уже и поменять не мешало бы.
Но настроение все равно было неважным. Из-за сына. Владимир стал часто пропадать из дома, приходил либо поздно, либо ранним утром, чтобы освежиться и на работу, которую, впрочем, не очень жаловал.
Там у него были проблемы с коллегами и начальством. Его недооценивали, не продвигали, и это портило настроение молодого амбициозного специалиста.
Порой он притворялся больным и вообще не ходил на работу, чего отец никак не мог поощрять. Он выговаривал сыну, наставлял на путь истинный, но тот лишь отмахивался, не желая слушать «эти нравоучения».
- Любаша, Владимир вам здесь не мешает, когда остается дома, я надеюсь? Не обижает? – спросил как-то Борис Константинович свою помощницу по хозяйству, как он ее называл.
Любу ему совсем не хотелось потерять. Простая, душевная, очень работящая, аккуратная. Где еще такую найдешь! Но она ответила:
- Нет, что вы, не беспокойтесь даже. Владимир Борисович… он очень хороший, - и при этом густо покраснела.
«Уж не влюбилась ли она в этого бездельника?» - мелькнуло у Звягинцева в голове. - «Он может хвост распустить перед женщиной». Видел он, как эта Виктория смотрит на него. Владимир приводило в дом пару раз свою пассию. Красивая, высокомерная, как и его сын, но на него смотрит влюбленным взглядом.
Борис Константинович был внутренне готов, что в их доме скоро появится новый член семьи. Препятствовать не собирался. Рано или поздно сын должен жениться. Уживутся как-нибудь. Только бы Любаша их не оставила, а то вряд ли Виктория со своим маникюром и холеными руками станет хорошей хозяйкой.
Но вот тут-то как раз и случилось то, чего он больше всего боялся. Люба ушла. Вернее, просто перестала к ним приходить. Звягинцев позвонил в агентство, и там ему сообщили, что уволилась она, а им как раз подыскивают замену. Расстроился он так, что чуть не слег. Не любил он перемен, да еще таких неожиданных.
И новая помощница по хозяйству, Анна Петровна, ему не понравилась. Грубоватая женщина за пятьдесят. На лице вечная озабоченность, хмурая и нерасторопная. Впору хоть отказаться.
Но тут у сына свадьба на носу. Все завертелось так быстро, что не до хозяйственных мелочей стало. Владимир женился и привел в дом Викторию.
С тех пор прошло почти десять лет. И эти годы были самыми что ни на есть худшими в жизни Бориса Константиновича. Сын с молодой женой превратили его жизнь в ад.
Постоянные компании, какие-то «творческие» личности, приятели Виктории, с песнопениями до утра. Зачастую гости оставались ночевать и утром на кухню было не войти, так же, как и в ванную комнату.
В квартире всегда было накурено, Анна Петровна грозилась покинуть их дом, ей надоело вывозить всю эту грязь. Ну а с ним самим вообще никто не считался, и дело кончилось инсультом.
Правда, с наилучшим исходом: к постели он прикован не был, но без палочки ходить не мог, ослаб, зрение резко ухудшилось, и Борис Константинович получил инвалидность. С работой пришлось расстаться, как и с квартирой.
Сын с невесткой оформили его в дом престарелых по имеющимся у него льготам. Кто-то может быть и расстроился бы, но вот Борис Константинович даже обрадовался.
Слышал он, как Виктория выговаривала своему мужу: больной старик в доме – это нонсенс. Для таких, как он, есть специальные заведения. Вот он в нем и оказался.
Маленькая комнатушка с окном в парк. Озабоченный медперсонал, не считая парочки внимательных медсестер, и такие же, как он, почти беспомощные люди вокруг.
Но пару друзей себе он все же завел. Илья Ильич, бывший учитель истории, и Денис Иванович из рабочей среды. Хорошие мужчины. С ними и поговорить, и в домино поиграть. Хоть какая-то отдушина.
Сидит Звягинцев у себя в комнате после завтрака и размышляет: прилечь отдохнуть или пройтись? Как приходит вдруг Денис Иванович и зовет его:
- Гости к тебе, Константиныч!– так он его всегда называл, не заморачиваясь с полным именем. - Дежурная просила позвать, помочь спуститься?
Удивился Звягинцев: кто к нему пожаловал? Сын не навещал, разве что по праздникам иногда и то редко. С работы, может, кто? Так в сопровождении Дениса Ивановича и спустился вниз по лестнице в фойе.
Ее он узнал сразу! Хотя и лет ей уже хорошо за тридцать. Но такая же розовощекая, кровь с молоком. Глаза сияют и с улыбкой к нему направляется.
- Любаша…, - вымолвил он, удивившись. – Ты как тут?
- Вас искала, повидать хотела. Владимир Борисович мне отказались говорить, где вы. А соседка напротив все рассказала.
Да, точно! Соседка приходила к нему иногда, добрая душа.
Они вышли в парк с Любой, шли медленно, разговорились, присев в тенечке на лавочку. Она рассказала, что вернулась тогда в свой поселок, к маме. Так там и живет по сей день.
- С мамой или замуж вышла? – спросил Борис Константинович.
- Нет, не вышла. Мамочка умерла три года назад, а я с сынишкой живу, с Ромочкой.
Звягинцев постеснялся спросить, от кого же сын, и где отец? Но выражение лица у Любы было счастливое, немного озабоченное, правда.
- Как же вы-то тут оказались? – спросила наконец она, хотя и так догадывалась: сын женился, а отцу места в доме не нашлось.
Но Звягинцев лишь плечами пожал и сказал, что вот мол, болезнь одолела.
- А хотите к нам в гости в село съездить? У нас там красота какая! Поживете у нас, я вас молочком отпою, свежий воздух, фрукты-овощи свои. Сможете договориться, отпустят вас?
- Отпустят, Любаша. Я же не в тюрьме, - улыбнулся Борис Константинович, и ему почему-то очень захотелось поехать с ней, с этой доброй, точнее, добродушной женщиной, от которой исходило простое человеческое тепло. И его так не хватало одинокому пожилому мужчине.
Его отпустили со всеми необходимыми предписаниями и медикаментами. Чувствовал он себя неплохо, и поездка в такси час с небольшим его не утомила. Прибыли они в поселок, подъехали к красивому домику с резными наличниками. На пороге женщина стоит.
- Это крестная Ромы. Проходите в дом, - сказала Люба и помогла ему подняться по ступенькам.
А в светлой комнате за столом мальчик сидит лет десяти, и как глянул на него Борис Константинович, так и все понял! Все сразу встало на свои места: так вот почему она уехала! Ждала ребенка от этого негодяя, его сына! Рома был вылитый Владимир, когда тот был вот таким же мальчишкой.
- Мой внук? – спросил он дрогнувшим голосом, усевшись на предложенный стул.
- Узнали? Ваш, Борис Константинович, - радостно ответила Люба.
Мальчик подошел, поздоровался и показал свой рисунок, а у деда из глаз слезы текли.
Долго они проговорили с Любой в этот вечер.
- Вы только не подумайте, что я буду просить что-то. Мы хорошо живем, Рома послушный. Только про папу все время спрашивает. У нас ведь в поселке знаете как? Все пристают: где твой папа? Почему с вами не живет? Поехала, хотела узнать, как там у вас дела? Может, думала, решусь Володе сказать… Я-то тогда была уверена, что любовь у нас. Вы простите меня, что так получилось.
Звягинцев обнял женщину и сказал:
- Это ты меня прости, дочка, что не поинтересовался даже… А Владимир что же, так и не знает?!
- Нет. Не решилась я. Он такой был злой, когда я к вам пришла. Хорошо хоть соседка мне сказала, а так бы и уехала ни с чем. А хотите, мы вас к себе заберем? У нас тут поправитесь, и у Ромки дедушка появится! Вот он счастлив будет!
И призадумался Борис Константинович: а может и правда дожить свой век с внуком и этой замечательной женщиной, несостоявшейся невесткой? Хлопотная это будет процедура, переезд, но она того стоит. И решился.
Либо там коротать остаток дней, среди чужих и таких же несчастных, либо здесь, рядом с родным внуком и в заботливых руках этой женщины, к которой у него всегда было какое-то особенное, почти отцовское чувство.
- Буду признательна за ваши комментарии, отзыв и пожелания, дорогие читатели.