Весна в этом году выдалась дождливой и серой. С утра зарядила морось, сплошным мутным полотном завесив небо и выкрасив в пасмурные цвета природу.
Лариса посмотрела в окно. К этому разговору она готовилась несколько месяцев. Больше ждать не было ни сил, ни смысла.
— Я подала заявление на развод, – сказала она ничего не подозревающему мужу Володе, когда он пил чай после завтрака.
— Чего?! — супруг поперхнулся и поднял глаза на жену, вытирая рот.
— Я больше не могу. Мы чужие люди. Совсем чужие. У меня с соседями больше тем для разговоров, чем с тобой. Я давно для тебя – просто домработница, и заметь: бесплатная.
— Как бесплатная? Я тебе же всю зарплату каждый месяц отдаю.
— Да? А на какие шиши, скажи, пожалуйста, ты ездишь каждый год в отпуск заграницу?
Муж скривился, недовольно изогнув рот.
— Я работаю, даю тебе денег. Ровно столько, сколько считаю нужным. А всё, что сверху – моё. И никого не касается. Понятно?
Лариса сложила руки на груди и покачала головой.
— Вот о чём я и говорю. В этой жизни есть только твои интересы. А то, как я тяну нашу семью на эти жалкие копейки, тебя не интересует.
— Найди подработку, или что там у вас в лаборатории есть?
— Ну уж нет. Я и так в две, а то и в три смены работаю.
— Какие три смены? Что ты несёшь?
— Первая – рабочие будни. Вторая – вечер у плиты и мойки. Ну, а третья… Третья, слава Богу, случается всё реже.
Муж скрипнул зубами.
— И куда же ты пойдёшь, интересно? – он криво усмехнулся, положив ногу на ногу, — Кого-то себе нашла уже?
— Нет. – Лариса прислонилась спиной к кухонной стене. — А если бы и нашла, то тебя это не касается. А жильё… Всё просто: разменяем нашу двушку на две однокомнатные.
— Да ты что?! – Владимир вплотную подошёл к жене, — Это кто ж тебе разрешит, интересно? Я тебе согласия не дам, и не надейся! – он помахал перед её лицом указательным пальцем.
— Попробуй. – устало ответила Лариса, и скрестила руки на груди, словно защищаясь, — Заявление на развод и раздел имущества уже в суде. Я знала, что ты по-хорошему не согласишься. – Лариса вжалась в стену, ожидая внезапной реакции супруга – рука у него была тяжёлая.
Володя, в общем, был спокойным человеком. Почти никогда не кричал, не выражался. Мог изредка выпить (только на праздник), не курил. Увлекался рыбалкой и техникой. Всего пару раз за всю их совместную жизнь у них случились крупные скандалы. В первый раз он бросил в неё тарелкой со вчерашним супом, когда она задержалась на работе и не успела приготовить свежий ужин, а в другой – дёрнул за рукав халата из-за не пришитой вовремя к его рубашке пуговицы. Тонкая материя лопнула, оставшись в пальцах разозлившегося супруга. А Лариса стала ещё тише ходить, говорить, и вообще, старалась «не отсвечивать», чтобы не лишиться очередной домашней одежды. Как бы там ни было, мужчина всегда сильнее женщины, и опровергать это убеждение Лариса не рисковала.
Владимир, ко всему прочему, был уверен, что мужчина полигамен, и так яростно отстаивал своё право "налево", что жена старалась лишний раз не нарываться.
Так и говорил:
— Я – мужик! Мне можно! А тебе нельзя! А не нравится – никто тебя не держит!
Лариса пыталась его вразумить, но он менять ничего не собирался, и при любом удобном случае уезжал в "командировки" или в отпуск.
Она терпела, понимая, что выхода нет. Родных у неё не было, мама давно умерла, а сестра осталась в другом городе, да и смысла её просить не было – она сама влачила жалкое существование с пьющим мужем. Жильё тоже было общее, уйти было некуда и не к кому. К брату мужа, единственному родственнику в городе, она даже и не думала обращаться за поддержкой – знала, что он и его семья будут на стороне Володи. Словом, поддержки ей ждать было неоткуда, а замкнутый характер и нежелание показывать свою слабость, удерживали Ларису рядом с чужим, по сути, человеком.
Кто-то скажет: "Чего терпеть-то? Ушла, сняла квартиру и все дела!", но не всегда получается так, как говорят. Зарплата у лаборанта не высокая, дочь с отцом не останется ни при каких обстоятельствах, и Лариса понимала: потянуть съём и содержание их двоих она не в состоянии. Вот и терпела.
Так и жили. Он нагло погуливал при симпатичной жене, она молча терпела и выполняла все свои семейные обязанности.
Такое отношение к супружеской жизни ей внушила мать. Она всегда говорила: «Вышла замуж – терпи. Нечего по мужикам бегать.». Когда Лара во второй раз приехала к матери после ссоры с супругом, та сдвинула брови: «Нечего мотаться туда-сюда. Вышла замуж? Вот и живи. Не курит, не пьёт, не бьёт. Чего тебе ещё нужно?.. А ко мне не приезжай больше. У тебя есть всё: муж, ребёнок, квартира, работа. А ты с жиру бесишься. Всё. Возвращайся. Обратно не приму.»
Да, у неё всё это было. Не было главного: Любви.
Лариса уезжала домой с тяжёлым сердцем. Оборвалась последняя ниточка, которая связывала её с родным домом. Ну как – домом? Комнатка в бараке в селе под Ташкентом, куда их с сестрой увезла мать, когда узнала, что у мужа (отца Лары и её сестры), есть семья в другом городе. Познавшая всю тяжесть забот о двух дочерях в одиночку, мать уговаривала дочь терпеть, и вот это извечное убеждение старшего поколения «Плохонький, но мой» сложилось позже в двадцать пять лет терпения и сожаления об упущенных возможностях. Парадокс: мать Ларисы терпеть измену не стала, но убеждала дочь, что другого выхода, кроме как прожить всю жизнь с нелюбимым, нет.
Владимир никогда напрямую не говорил, что изменяет. Наверное, нет в истории планеты ни одного мужа, который признался бы в этом добровольно и продолжил жить, как обычно. Он уезжал в командировки, отпуска (один), развешивал над рабочим столом фото красоток, и на вопросы Ларисы «Кто это?» говорил, что это – просто красивые фотографии. Более того, на самом видном месте повесил фото своей "единственной" первой любви, о которой жена знала, чем вызывал в Ларисе приступы бессильной злости.
Тогда Лара, назло всем, а особенно мужу, отрезала свою длинную косу – волосы были единственным, чем муж восхищался. Он тогда страшно разозлился, но виду не подал, только глазами сверкнул на неё – понял, почему она это сделала, но фото, как ни странно, не убрал. Напротив, добавил ещё, словно издеваясь.
Так долго их держали вместе, наверное, безысходность и привычка. А ещё страх. Лариса боялась, что не потянет себя и дочь на скромную зарплату химика-лаборанта. А Владимира, в целом, всё устраивало – Лариса была отличной хозяйкой, а главное – экономной, и почти никогда ничего не просила: еда в доме была всегда, одежда выстирана, выглажена, полы вымыты. Он не был приспособлен к жизни – сначала в детском доме на всём готовом, потом после армии остался в войсках, где тоже – столовая, прачечная и прочие удобства.
То есть, ячейку общества они создали, ребёнка родили, а вот настоящей семьёй стать не смогли.
Года три после свадьбы всё было тихо. Владимир уволился из армии, но потом на новой работе встретил прекрасную черноволосую грузинку и "пропал". Стал задерживаться, постоянно уезжал на выходные "в командировки". Они даже однажды всей семьёй к ним в гости ходили – она была не замужем и жила в очень интеллигентной семье с папой - профессором и братом учёным-физиком, прекрасно играла на фортепиано, обладала тоненькой талией и выдающимся бюстом, а блестящие и ухоженные кудри до пояса вызывали восхищение даже у женщин.
Тогда был первый раз, когда Лариса не стерпела – увидела, как откровенно смотрит муж на прелестницу с чёрными глазами, после изрядного количества алкоголя. Устроила мужу скандал, когда они пришли домой, а Владимир в ответ замахнулся кулаком, но не стал опускать тяжёлую руку на жену. Дело чуть было не дошло до развода, но Лару остановили только мысли о маленькой дочери, которая останется без отца и без крыши над головой.И Лариса махнула рукой.
Они прожили с мужем почти 25 лет, но к этому времени её уже ничего не держало рядом – в душе осталась пустота и сожаление о потерянном времени. Дочь выросла и вышла замуж. Она-то и стала тем последним "волшебным пенделем", который сподвиг Ларису на разрыв.
Сидя вечером у матери в гостях и слушая очередную жалобу на ленивого и эгоистичного отца, который занят только собой, постоянно лежит на диване или ковыряется в своих рыболовных снастях, дочь не выдержала и громко сказала:
— Мам, я не понимаю. Сколько можно жаловаться? Какой смысл терпеть, ради чего? Детей у вас маленьких нет, у меня уже своя семья. Может, ещё найдёшь человека по душе? – Ольга раздражённо поставила чашку на стол. — Я вообще в шоке, что вы так долго продержались. Вы же чужие совсем!
Лариса и сама понимала, что брак их существовал всегда только ради дочки. И когда та выпорхнула из «гнезда», жизнь потеряла прежний смысл. Служение мужу и его прихотям стало ненавистной обязанностью, постылой привычкой. Про любовь к нему она даже не задумывалась – чувств никаких не было, никогда, только слова матери в памяти: "Испортил девочку – женись!". Да, это был брак "по залёту", как сейчас бы сказали. Она была послушной дочерью, а известие о беременности и вовсе выбило почву из-под ног. Да, он согласился, и вот – 25 лет рядом. Сначала вроде было ничего, молодые были, даже привыкли дрг к другу, потом заботы, быт и так далее, а дальше... Вроде как уже и поздно, много лет прошло.
Тут бы успокоиться, ведь столько лет вместе, Бог с ним, проживут как-нибудь. Но ночами, когда накатывало одиночество, она ловила себя на мысли, как же ей хочется любить и быть любимой! Познать, наконец, настоящую ласку и нежность тёплых мужских рук.
Володя был грубоват. Он просто не знал, как правильно вести себя в семье, ведь вырос в детском доме. А Лара безмолвно лила слёзы в подушку, жалея, что так и не смогла увидеть от мужа тепла, или научиться принимать его сухость такой, как она есть. И принцип "Расслабиться и получать удовольствие" в её случае не работал, потому что мужу было совершенно всё равно, чего она хочет. Главное, его всё устраивало.
Нет, Лара не боялась остаться одна. Она была привлекательной женщиной, стройной и ухоженной, часто слышала комплименты от сотрудников-мужчин. Только мужу это было не нужно. И это одновременно злило и радовало её. Значит, разрыв не будет болезненным для них обоих.
Развели их быстро.
Однако процесс размена квартиры затянулся – Владимир вдруг решил выписать жену и дочь из их квартиры, как не членов его семьи. Суд, конечно, никого не выписал – тогда ещё не было приватизации, и все были там прописаны, а квартира была собственностью государства. Но нервов он им потрепал много, да нескольких желающих сменяться отпугнул.
Историй о разводах много, и каждая из них – как кандидат на отдельный рассказ. Стало притчей во языцех, как бывшие супруги делят всё, вплоть до ложек с вилками. Чаша сия не минула и Ларису. С первого дня их супружества Владимир любил повторять: "Мещанство это!", когда она пыталась обустроить быт – покупала ковры, мебель, посуду, хрусталь. Но, когда зашла речь о разделе имущества, он выписал в блокнотик всё, вплоть до коврика в туалете, а две горки ложек и вилок на столе привели Лару в ступор.
— Да ты же ничего этого не хотел! Стенку и шкафы покупала я, благодаря кассе взаимопомощи на работе, откладывала пять лет. Ковёр достала, сняв все сбережения за три года. Где тут твоё?
— Я тебе зарплату отдавал? Отдавал.
— Сто рублей? При окладе в сто восемьдесят и подработке? Я копейки собирала, выкручивалась, чтобы хоть на чём-то сэкономить, а ты по Болгариям и Германиям разъезжал. Один!
— И что? Имею право!
— Конечно. А мы с дочкой, видимо, нет?
— Ну, я же вам подарки привозил? И эти путёвки выделяли только на одного.
— Ну да, ну да...Подарки, как же... Старомодные "газовые" косынки и чешскую бижутерию, которую я терпеть не могу. Вот спасибо! Лучше бы на море ребёнка свозил.
— На море путёвок не было. И вообще, забирай давай, а если не надо, себе возьму.
— Да чтоб ты подавился! – Лариса смахнула столовые приборы на пол, и они разлетелись по линолеуму с тонким звоном. — Куплю ещё, а это забирай себе – на бедность!
Через два месяца Лариса, наконец, въехала в типовую однушку недалеко от работы. Сменила профессию, будто выбралась из кокона чужих ожиданий – с юности обожала технику, а не химию, и воодушевлённо трудилась на телефонной станции, часто подменяла коллег. А что ещё делать? После развода в пустой квартире её пугали одинокие ночи, и она легко соглашалась выйти не в свою смену, чтобы справиться со страхом.
В одну из таких ночей на дежурный номер позвонил мужчина, и пожаловался, что связи нет. Лариса проверила, что случилось, и набрала его номер:
— Вечер добрый ещё раз. Всё в порядке на линии, обрывов нет.
— Да? Странно – не могу до мамы дозвониться, она в гостях в соседнем доме.
Голос незнакомца был мягким, приятным и немного завораживающим. Они проговорили почти два часа, и он спросил перед тем, как попрощаться:
— Можно я позвоню ещё? С вами так... уютно.
Лара сама не заметила, как стала ждать этих звонков. Он звонил ещё несколько раз, и в одну из ночных смен они проговорили до самого утра, а вечером он пригласил на свидание.
Мужчину звали Игорь. Оказалось, что он – вдовец, воспитывает дочь - подростка. Внешне он был так похож на Игоря Талькова, что Лариса даже не поверить не могла поначалу – те же светлые с проседью, волнистые волосы до плеч, бородка и лучистые серо-зелёные глаза. Но самым притягательным был его голос – бархатный, тихий и спокойный, он словно убаюкивал и обволакивал.
В тот вечер Лариса впервые услышала столько комплиментов, сколько не слышала за всю жизнь. Он брал её руки в свои, целовал их, говорил, что всегда искал такую, как она. И душа её начала оттаивать, а взгляд – смягчаться. Она, наконец, узнала, что значит быть желанной и любимой... Вспомнила, что она – женщина, а не бесплатная домашняя рабыня. Да и когда любишь, все домашние дела делаются быстрее и с любовью, не чувствуются обязанностями. Ей хотелось порадовать его вкусненьким, заботиться о нём, а он в ответ приносил полные пакеты продуктов, дарил цветы, читал стихи и играл на гитаре.
Наверное, это тот случай, когда судьба сама находит человека – неожиданно, случайно. Их полуночные разговоры обо всём на свете, его чуткость и нежность стали для Ларисы настоящим открытием. Владимир всегда был сосредоточен только на себе, был груб и сдержан. Игорь, в отличие от единственного мужчины в жизни Ларисы, был полной противоположностью, словоохотлив и внимателен, и она, сама того не ожидая, тоже стала другой – легче, светлее, даже взгляд прояснился, а походка стала летящей, а не тяжёлой, обречённой.
Через месяц Игорь познакомил Ларису с родителями, и с этого вечера они официально стали парой.
Когда Лара встретилась с дочерью, та удивлённо воскликнула:
— Мамуль, я тебя не узнаю – глаза горят, улыбка сияет! Уж не влюбилась ли ты, часом? – и подмигнула.
— Ничего не знаю пока, дочь... – смущённо улыбнулась Лариса, — Всё только начинается. Но мне кажется, что впервые в жизни я... Живу!
Спустя три месяца Лариса и Игорь расписались. Тихо, по-домашнему, отметили с самыми близкими. Женщина светилась от счастья, а муж не отрывал от неё глаз. Дочь чуть не прослезилась:
— Мамочка, дядя Игорь, вы такие красивые, такие счастливые, я вам даже немножечко завидую! Очень рада за вас! – она подняла стакан с соком. — У меня тост! За новых бабушку и дедушку!
— В каком смысле? – в один голос сказали Лариса и Игорь, — Ты ничего не путаешь? Мы ещё не...
— Нет, не путаю. Через семь месяцев вы станете бабушкой и дедушкой! Я жду ребёнка!
— Вот это новость! Отличный подарок нам на бракосочетание! – Игорь обнял Ольгу, — А что, Ларочка, может, и нам тоже сходить за дитём?
— С ума сошёл? Я уже старая! – она махнула рукой и смутилась.
— Ты никакая не старая, а самая красивая, молодая и любимая! – воскликнул Игорь и поцеловал жену. — Я счастлив, что ты со мной, милая…
Спустя семь месяцев муж Ольги, Вадим, Лариса и Игорь встречали молодую мамочку с доченькой у роддома.
Владимир даже не позвонил, чтобы поздравить дочь. Может, и не знал, что стал дедом. Он так и не женился, жил одиноко и замкнуто, учился готовить, но чаще перебивался "сухомяткой", пытался ухаживать за собой и квартирой. Это было нелегко, ведь всю его жизнь за ним ухаживали другие – сначала государство и нянечки с поварами в детдоме, потом жена. Та женщина, что сопровождала его на судах, испарилась – поговаривали, что Владимир не смог найти общий язык с её сыновьями. Но Лариса догадывалась – ей нужна была их двухкомнатная квартира в центре города, на первом этаже, с выходом на свой участок с садиком и виноградником. А через пятнадцать лет он умер на операционном столе от разрыва желчного пузыря – врачи не успели спасти его, но сообщили, что, если бы он нормально питался, то трагедии не случилось бы. Хоронил его брат с семьёй – к тому времени и Лариса, и Ольга с семьями уже жили в другой стране.
Жизнь расставила всё по местам. Владимир так и остался один, не сумев побороть свой эгоизм, а Лариса обрела то, о чём даже боялась мечтать. Может быть, это и есть справедливость – кто-то уходит, не оставив следа, а кто-то наконец находит своё счастье.
***
Приходит как-то Счастье к главврачу...
Приходит как-то счастье к главврачу
И говорит: "В палату пять хочу!
Пустите без халата и бахил.
Меня Хранитель-Ангел попросил!"
А там лежит один старик седой.
Он помнит, был серьёзный, молодой,
Спешил по жизни многое успеть.
Он чётко знал, где золото, где медь.
Но только не успел заметить, жаль,
Как на плечах жены лежала шаль,
Как первый гол забил любимый сын.
И как он сам внезапно стал седым...
Нет, тот старик хороший. Молоток!
Добытчик! Дом семье построить смог.
И много дел ещё решить успел.
Но вдруг в груди заныло. Заболел.
И вот апрель. Весна. Врачей обход.
А за окном черемуха цветёт.
И он, заметив тот волшебный цвет,
Вдруг понял, что не видел много лет
Ни этих вёсен и ни снежных зим,
С тех пор, как был серьёзным, молодым.
И захотел о радости узнать.
Открыл окно, и стал весну вдыхать.
- Его хранитель-ангел мне велел,
Чтоб об утятах внук ему пропел,
И рядом улыбалась чтоб жена,
А тут и я, и радость, и весна!
Со мною пропусти ты их, главврач!
Надежд на чудо для него не прячь.
Он вылечится восемь дней спустя."
И внук запел про маленьких утят.
У главврача такой серьёзный вид.
- Ты заходи почаще! говорит.
А то и я по жизни мчал. Куда?
Черёмуха ведь тоже счастье?"
- Да!!!
© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, автор стихотворения
