- Слушай, Кисель, отдежуришь за меня в субботу? – напротив Федора приземлился его коллега Антон. Молодой, со слегка нагловатой ухмылкой. Федя ненадолго оторвал свой взгляд от тарелки. Кивнул и вновь с аппетитом набросился на суп.
- Как бы не так! В субботу Федя занят! – возразила его близкая подруга по цеху Рита. Она поставила свой поднос на стол, смахнув при этом локоть Антона, и добавила, - совсем уже обнаглел. Федя и так за тебя дежурит каждый выходной. Никакой личной жизни.
- Еще скажи, что в этом тоже я виноват, - Антон расхохотался на всю столовую и подмигнул молоденьким лаборанткам, - вот у нас сколько на заводе красоток. Каких только нет, на любой вкус и кошелек. Выбирай любую. Слышь, Кисель? В субботу начальства нет, времени свободного – уйма. Устраивай себе личную жизнь, сколько влезет. Потом спасибо скажешь…
- Иди уже отсюда, - зашипела на него Рита, не позволив Федору ответить самому, - говорят тебе, он занят, а ты, Сидоров, попробуй хотя бы одну пятницу обойтись без кабаков. Морда у тебя красная уже стала. Пропитая…
- Нормальная у меня морда. У меня везде нормально, - Антон подскочил со стула, задрал футболку, демонстрируя свой жилистый торс. Кажется, лаборанткам понравилось. Довольный тем, что привлек к себе их внимание, Антон деловито вскинул подбородок и процедил удаляясь, - учись, Кисель!
- Ну, до чего противный этот Сидоров! – Рита брезгливо повела плечами. Помолчала, ожидая от Феди поддержки. Тот молча доел свой суп и придвинул к себе второе. Рита закатила глаза, - Федь, ну ты тоже хорош! Хоть бы раз ему нормально ответил, а еще лучше врезал промеж глаз, чтобы уважение имел. Ты на этом заводе больше десяти лет пашешь, а он... явился. Без году неделя работает, а гонору…
- Да, ладно тебе, - отмахнулся Федя, с аппетитом уминая макароны с котлетой, закусывая все это доброй порцией белого хлеба, - молодой еще. Вспомни себя, сами когда-то такими были.
- Ты никогда таким не был. Ты – скромный, воспитанный… - Рита перешла на шепот, - я бы сказала даже слишком воспитанный. Понаглее надо быть, не как Сидоров, но все же…. Может, тогда и с личной жизнью что-то решится…
- Ой! – Федя снова махнул рукой и покосился на молоденьких лаборанток. Он мог разглядывать их сколько хотел, они его не замечали, - кому я нужен?
- А ты на красавиц не смотри. Ты себе попроще выбирай. В субботу придешь, я тебя с Любой познакомлю. Простая, незакомплексованная. И заметь, без детей. Все, как и хотела твоя мама. Я ее на днях в поликлинике встретила, она мне так и сказала – чужих отпрысков не приму.
Федя нахмурил брови. Вычистил куском хлеба тарелку до зеркального блеска, сунул его в рот и запил все это компотом. Так наелся, что даже пуговица на рабочих брюках едва не отлетела. Федя незаметно расстегнул ее, натянул футболку и приготовился встать.
- Ты в субботу придешь или нет? – не унималась Рита, поглядывая на его надутый живот.
- Приду. Приду! Но только ради того, чтобы вы… обе… от меня отстали. И Любу об этом заранее предупреди, а то нехорошо получится….
Федор поднялся с места. Узкая футболка предательски скользнула вверх и обнажила расстегнутые брюки, а вместе с тем и живот. Да, похвастаться было не чем. До Сидорова Феде было далеко. Он плюнул на все, спокойно отнес поднос на раздачу и поплелся в мастерскую.
Два дня до субботы пролетели, как один миг. Утром в выходной день Федор проснулся рано. Облачился в чистые джинсы и рубашку и отправился к маме. Она жила в частном секторе на окраине города. Федя купил ей этот дом пять лет назад, а сам остался в квартире, поближе к заводу.
Теперь по выходным он занимался физическим трудом. Расхаживал по огороду, выискивая себе работу, топил баню, а по вечерам они с мамой в беседке вдвоем пили ароматный чай с пирожками, приготовленными ее умелыми, заботливыми руками.
- Ой! – Тамара Сергеевна оторопела при виде сына, - а ты чего разоделся-то?! Как жених.
- В гости сегодня пойду, - буркнул Федор, просачиваясь мимо нее в дом, держа в руках огромные пакеты с продуктами. Запах маминой еды обдал его с головы до ног так, что от голода свело живот.
- Да брось ты эти пакеты, - засуетилась Тамара Сергеевна, вбегая следом на кухню, - руки мой и давай за стол. Все свое, домашнее, с душой. Не эта твоя заводская бурда без цвета и запаха. Глянь, похудел как, кожа да кости….
- Скажешь тоже, - Федя похлопал по круглому животу и протиснулся за стол, - вот Сидоров у нас… вот он дрищ. А я… я… нормальный. Как все.
Глядя на дымящийся в тарелке гороховый суп с копчеными ребрышками, Федя довольно потер руки, бросил мимолетный взгляд в окно и замер, удивленно округлив глаза. Ему показалось? Или по территории заброшенного соседского дома действительно пробежал ребенок?!
- А это кто? Неужели, новые соседи появились?!
- Ага, - Тамара Сергеевна страдальчески вздохнула, - вчера заехали. Ох, и шума от них сынок. А теперь они, должно быть, еще и стройку начнут. Кто в такой развалюхе жить будет?
- Зато тебе повеселее. Живешь тут на отшибе, поговорить не с кем. А тут, глядишь, подружитесь. Будете в гости друг к другу ходить…
- А мне и так неплохо. Ты по выходным приезжаешь, мне общения хватает. Женишься еще, будете вместе приезжать. А потом и внуков мне родите…
- Размечталась, - оборвал ее Федор, - ты ерунду-то не неси, мам. На ком я женюсь? Кому я нужен?
- Как на ком? На этой… как там ее? – Тамара Сергеевна притворилась, что забыла. Прищурила глаза, уставившись в какую-то точку, и буквально подпрыгнула на стуле, - на Любаше!
- Какой еще Любаше? Мам. Ты ее сама-то хоть видела?
- А мне про нее Маргарита рассказывала. Да, внешне простая, не фотомодель, а нам такая и нужна. Нам обычную надо, без лишних заскоков…
- Нам? – Федя едва не подавился. Проглотил кусок мяса и потом расхохотался, держась за трясущийся от смеха живот. Он успокоился, громко выдохнул и категорично заявил, - я ни на ком жениться не намерен. Мне и так неплохо живется, одному. Слишком вы, женщины, коварны и хитры. И врете так умело, что не подкопаешься. У меня скоро Муська родит, я себе одного котенка оставлю, вот тебе и семья.
- Сравнил! – оскорбилась Тамара Сергеевна, - ребенка! Своего, родненького! Кровиночку! И котенка…
- Мне так проще мам. Не хочу больше мучиться и страдать. Сама знаешь… помнишь, каким я был. Нравилось тебе?? А мне как-то не очень…
Федор посмотрел в тарелку. Аппетит пропал, зато появилось нестерпимое раздражение. Он брякнул ложкой о стол и выскочил из кухни, расстегивая на ходу пуговицы рубашки. Ему срочно нужно было куда-то себя деть. Переколоть дрова, перекопать все грядки… лишь бы пережить этот эмоциональный выплеск и навсегда о нем забыть.
Он натянул рабочие брюки, футболку с дырками на пузе и выбежал на улицу. Вдохнул прохладный воздух в тени двора, потер лицо…
- Я сказала, уходи! – послышался строгий женский голос из-за забора.
- Лен! Я уже прощения у тебя попросил! Чего еще ты от меня хочешь? А? Хочешь на колени меня поставить? А потом что? Ноги об меня вытирать начнешь…
- Еще чего?! Кудрявцев, я об тебя даже калоши побрезгую пачкать….
Федор осторожно прокрался к забору и заглянул в щель. Он увидел миниатюрную женщину в летнем воздушном платье, прикрывающую спиной ребенка. Над ней склонился мужчина. Он был выше на две головы, и был невыносимо зол, но смелая женщина стойко держала оборону.
- Ты хотел повидаться с дочкой, но вместо этого снова завел старую пластинку, - проговорила она ему в лицо, - никогда я тебя не прощу! Понял?
- Никогда, говоришь? – мужчина скривил презрительную гримасу, - от тебя сын отвернулся, не боишься, что я заберу еще и дочь?!
- Попробуй! – она усмехнулась, гордо вскинув подбородок, заставив тем самым его отступить.
- Лена…
- Уходи!!!
Мужчина резко развернулся и рванул к калитке, даже не взглянув на собственную дочь, вцепившуюся в подол матери мертвой хваткой.
Федор затаил дыхание, рассматривая хрупкую фигуру женщины. Ее осиную талию, подпоясанную тонким ремешком. Темные волосы, чуть ниже плеч, выглядывающие из-под косынки.
«Лена…» - пронеслось в его голове. Федор был уверен, что только подумал, что не сказал это вслух. Но в то же мгновенье она повернула к нему лицо, нашла в щели забора и веток сирени его глаза и тут же двинулась навстречу.
- Здравствуйте! – послышался ее голос совсем близко. Нежно, легко, мелодично, совсем не так, как он звучал при общении с мужем. Федор растерялся. Хотел сбежать, но не успел. Увидел тонкие пальцы на грубых досках забора, медово-карие глаза в щели, улыбку…. И замер, - здравствуйте! Вы здесь живете?
- З…з…д… - все, что смог он из себя достать. Начал заикаться. Так случалось каждый раз, когда к нему обращалась симпатичная женщина. Но Лена… была не просто симпатичной… Федор собрался с мыслями и сделал еще одну попытку ответить, - зд… зд…равствуйте. Д-да. То есть нет. То есть… здесь живет моя мама. А я… тоже…живу… иногда.
Уффф…. Федя даже взмок, пока формулировал свою бессвязную речь. Лена звонко рассмеялась и сразила его наповал, просунув между досками ладонь:
- Лена. Очень приятно. А вас как зовут?
- Федор…