Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
НАЧАЛО
Сделав злобное выражение лица, я снова двинулась к дому большака, и постаралась разыграть представление пострашнее, потому что была уверена, что все жители этого дома находились возле окон и дверей, и глаз не сводили с меня. С огромным факелом в руках я медленно шла к дому, постукивала зубами и делала вид, что что – то высматриваю за дверью. Там, изнутри дома поднялся тихий бабий вой. Умышленно громко топая, я, поднявшись на крыльцо, и приблизившись к двери, нарочито громко принялась обнюхивать дверь, копируя Кирюшу. С той стороны сначала все затихли, потом всхлипнула какая – то женщина, затем она тихо заскулила, но скулёж практически мгновенно превратился в хрип, потому что кто – то закрыл ей ладонью рот. Я снова изменила голос и постаралась сказать, как можно ужаснее:
-Чую, что здесь находится не твоя кровь, последний раз говорю, отдай чужака. Я жрать хочууу, – в финале я решила добавить ужасных ноток и завыла на манер хаски.
-Матушка, помилуй, - вдруг заголосил Никодим, - я всех чужих тебе отдал...
Я ещё раз шумно обнюхала дверь и отошла так, чтобы меня хорошо было видно в замочную скважину.
-Ну, что ж... Коли не врёшь... – театрально злобно сказала я, сделала задумчивый вид и погрозила пальцем, – коли обманул, бойся меня... – потом отошла в угол, где меня не было видно, и подождав минутку, когда они уже расслабились, стукнула для острастки в дверь и злобно захохотала. Затем развернулась и отправилась в терем.
- Надеюсь, что вы обделались лет на десять впёред, – тихо захихикала я.
Чинно дойдя до крыльца терема, и увидев там ребятишек, шикнула на них, и распахнув силой дара дверь, приказала им заходить. Хоть они и поняли, что я добрая тетя, но пусть знают, что я ещё и могучая ведунья. Так на всякий случай, чтобы не борзели. Те поняли мой намёк и робко шагнули за порог дома. Я тут же захлопнула за ними дверь, и без всякой подготовки и сюсюканья спросила:
- Ну, и кто из вас догадался мне факел подсунуть?
Девчонки переглянулись и посмотрели на старшую из них.
Василёк сам все сделал, ему никто не подсказывал, – наконец, ответила девушка, и тяжело вздохнув, добавила, - он у нас чудной. Всегда таким был, с рождения.
- Ага, - сказала задумчиво я и присела перед парнишкой, - значит, ты у нас чудной. А в чём это заключается, можешь мне рассказать?
Мальчишка засмущался, схватился а край рубахи и начал её теребить.
- Я знал, что тебе это понадобиться, - он ткнул пальцем в чудо фонарь, - чтобы ты дом не сожгла.
- А ещё, год назад он знал, что пожар у нас начнётся и привел батьку в коровник, - вдруг начала говорить одна из девочек.
- А чего в коровник-то, а не в свинарник? - попыталась схохмить я.
Дак, солома там загорелась, у коровника - то, - принялась объяснять девочка.
- Корова, что ли так пукнула, - ляпнула я, - так пуки у них не возгорательные. Чего-то ты не договариваешь, милая, коровники просто так не горят, тем более у вас. Их поджигают. Это, ни что иное, как поджог.
- А ты откуда знаешь? - ахнула девочка, - так и есть, поджог. Но, мы его успели потушить, а вот в следующий раз мы не успели, - девочка опустила голову и шмыгнула носом, - Василек нас предупреждал, но мы не поверили.
- Что, дом подожгли? - предположила я.
- Нет, корову отравили... Не стало нашей кормилицы, - заголосила было девочка, но, та, что стояла рядом, ткнула её в бок.
- Таак, - протянула я, - а вот и убийство. Кто это сделал, большак? - я грозно посмотрела на девочку, но ответил малыш.
- Нет, старший его сынок.
- И вы, так сказать, по миру пошли, - предположила я.
- Ага, - грустно ответили две девчушки и Василек.
Так, с вами всё понятно, - подвела итог я, – а родители – то живы?
Живы, – ответили дружно ребятишки, – батюшка к тебе вечерять приходил, - добавила девочка.
А вы, вроде, сегодня ко мне не приходили, когда я ребятню кормила, да и среди женщин вас не было, - я стала всматриваться в их лица.
- Нет, - дружно ответили они, - нас хозяйка не пустила, - добавила старшая, - сказала, что мы итак толстые, неча хозяйские харчи жрать.
Ты, посмотри, какие заботливые, - я всплеснула руками и захохотала, - о моих харчах беспокоятся, а сами, значит, самыми первыми жрать пришли, рэкетиры хреновы. Так, ладно, быстро к рукомойнику, слезы с мордочек смывать, а потом за стол. А, и ещё, – я остановила старшую из девочек, - скажи честно, в доме большака ещё чужие есть? Не только такие, как вы, но... я имею ввиду, жён, невест, нянек, мамок, ну, я не знаю, конюхи какие – нибудь, пахари, проще говоря, работники.
-Есть, - закивала моя собеседница, – сестрица моя двоюродная, Алёнушка. Матушкиной сестрицы дочь. Её взяли в дом женой для старшего сына, а он с ней живёт как муж с женой, а жениться не хочет. Опозорил девку, – совсем по - старушечьи вздохнула девчонка.
-А лет ей сколько? – поинтересовалась я.
-Четырнадцать годков, – снова вздохнула та.
-Четырнадцать??? – голос мой снова перешел на ведовской регистр,- да, он что, с ума сошел?
-Дак, самый сок, – робко проблеяла девочка,- кто же её потом замуж возьмёт...
-Блин, да они совсем охренели, что ли... Похищение малолетней, незаконное удержание, изнасилование, что там ещё... – я старалась вспомнить, какие ещё статьи Уголовного Кодекса нарушили эти гады, но потом вспомнила, что этот мир, не тот. И что законы здесь свои, и девок замуж берут лет в тринадцать – четырнадцать, и смертность, тут большая от родов, болезней травм, войн, – тьфу, – не выдержала я и плюнула от злости, – это ненормально, будем законы менять. Но, сначала, - я ткнула пальцем в девочку, – будем твою сестрёнку Алёнушку спасать. Так... – я оглядела дом, в поисках чего – то, что может мне помочь, – а печь у них какая?
-Дак, знамо дело, русская, с полатями, как у всех...
-Угу, - я задумчиво терла подбородок, – а через печь к ним можно попасть.
-Да, нет, – отмахнулся Василёк, – тебе незачем туда лезть. Алёнки там уже нет, она на крыльце.
-Откуда знаешь? – напряглась я.
Парнишка развёл руки и ответил так, как будто сам удивился своему ответу:
-Не знаю. Просто знаю, что как только ты ушла, хозяин отправил её коней проверять.
-А пойти она не смогла, – добавила я, улыбаясь.
-Ага, – мальчонка кивнул, и тоже улыбнулся, – её на улицу что – то не пускает, но и обратно она вернуться не может, Никодим дверь запер и не пускает её.
-Потому что идиоты, до них ещё не дошло, что никому оттуда не выйти, без моего разрешения. Слушай, и как ты это делаешь? – я снова присела перед пареньком и начала его внимательно изучать. Вроде силы от него, большой, не исходило, но было в нём что – то такое, что буквально притягивало к этому карапузу.
-Просто вижу, – пожал плечами он, – вижу и всё.
-А где у тебя картинка появляется, в голове или перед тобой? – не унималась я.
-Тётя, я тебя не понимаю,- мальчонка стоял передо мной и хлопал глазами, изо всех сил пытаясь не зареветь, кажется я его испугала.
-Ну, ты не реви, не реви. Ты, всё – таки в гостях у самой Бабы Яги. А баба Яга это тебе не просто так, это тебе огого, – я потрепала его белёсенькие волосюшки, и легонько щелкнула по носу, - всё будет хорошо. Так, пойду – ка я ещё немного их попугаю, ну, заодно Алёнку заберу, а вы садитесь, и кушайте, – я хлопнула по скатерти, и тут же на столе появились румяные пирожки и самовар. Я взяла один пирожок с блюда, надкусила, он оказался с яйцом и луком, – ммм, вкуснятина, – показала ребятам начинку, подмигнула и спросила мальчишку, – так что там, на счёт трубы? Курицу, например, можно будет туда запихнуть?
-Лучше кошку царапучую, – предложила девочка, которая всё время молчала.
-Ну, где же я вам кошку посреди ночи найду? – хмыкнула я.
-А вот, - девочка странно выкрутила руку, и у неё на ладошке оказалась небольшая, смирно сидящая черная кошка.
-А не жалко животинку – то? – с сомнением спросила я.
-Не- а, – девчушка улыбнулась, – а она ненастоящая, – и увидев моё изумленное лицо, объяснила, - теперь, пока всех не расцарапает, не исчезнет.
Мне хотелось взвизгнуть от восхищения и спросить, как она это сделала, но пришлось держать марку, и я с деловым видом поцокала языком и сказала:
-Ай, молодца, талант. Ты, значит, у нас тоже странная... Погоди, а ты нашему Васильку, случайно, не родня?
-Родня, – кивнула девчушка, – мы все тут родня, как говорит моя матушка. Но я никому про себя не рассказываю, – как – то совсем по-детски, поспешила заверить моя собеседница, – поэтому я не странная.
-Да, вы все не странные, вы замечательные, – смеясь сказала я, и протянула руку к кошке, – ну, давай её мне. Мы её сейчас запустим в дымоход, и попугаем толстопузеньких, – я снова подмигнула моим гостям, - а вы за стол быстренько, а то самовар остынет, – махнула рукой в сторону стола и тем самым дала понять, что разговор окончен.
-Тётя, – снова подал голос мальчик, когда я уже выходила из дома, – а как же ты в дымоход попадёшь, ты же летать не умеешь...
-Ну, вот тебе и здрасте, – разочарованно сказала я, – а я – то думала, что ты прямо всё - всё - всё видишь, а оказалось, что нет... Ну, прямо беда... Но, ты не горюй, малыш, я знаю, кто у тебя будет наставник, а точнее наставница, – я усадила царапучую кошку себе на плечо и вышла на крыльцо.
Над домом, как по заказу, зависла огромная луна, освещая каждый уголок поселения. В лунном свете всё виделось совсем иначе, чем днём. Это была особая, нереальная, мистическая игра полутонов. Казалось, что ты находишься в какой – то иллюстрации, к русской народной сказке.
-Дубина, ты и есть в сказке, – проворчала я сама себе, – только с каким – то странным концом. Жили - были и дожили... Мутации со всех сторон. Похоже, Баба Яга не просто так собирала по всей Руси сирот. Она, скорее всего, не брала кого попало, а только одарённых, ну, или просто тех, у кого более или менее была ведовская сила, даже если она никак не проявляла себя. Это был какой – то офигительный ведовской эксперимент. Ох, Яга... Ох, учудила... Что-то она собиралась здесь сделать такое... Но, видно, не успела. Сама – то умерла, а они за хм... примерно за тридцать лет, вырастили ещё, как минимум два новых поколения, ну раз в тринадцать лет – то замуж выходили, и стали, грубо говоря, мутировать... Практически каждый первый ребёнок с ведовскими отклонениями... Странно, что они за эти годы не смешались с другими деревнями. Ведь как было на Руси, девок отдавали в одну деревню, из другой невест себе подыскивали, чтоб освежать кровь, а эти, чего – то между собой... А Григория, наверняка, тоже сюда закинуть планировала, небось и невесту ему уже подобрала, м-да... Странно это всё... Ладно, об этом будем думать завтра. Сейчас девчонку и этих эксплуататоров заберём, пошумим маленько и спать. А завтра, на свежую голову, будем разбираться, кто кому родитель, сват и брат... Это всё потом...
Слегка прижав кошку ладошкой к плечу, я переместилась с крыльца своего терема прямо на крышу вражеского дома, и, не тратя время зря, подкралась к печной трубе, аккуратно сняла животное с плеча и шепнула её на ушко:
-Постарайся по трубе проползти тихо, а потом, когда попадёшь уже в печку, наведи им такого шороху, чтоб они все там обделались от страха, – и опустила её в трубу.
Я не знаю, из чего эта кошка состояла, но она в точности исполнила мою просьбу. Сначала было очень тихо, настолько тихо, что я не понимала, где находится кошка, и вообще, идёт ли она куда - то. Потом раздался легкий металлический скрежет. Я немного опешила, не понимая в чём дело, но потом сообразила, что выход дыма в трубу из печки перекрывает заслонка. Треснула себя по башке и ругнулась, потому что даже не вспомнила, о такой мелочи, но, похоже, кошка была универсальным диверсантом и знала своё дело. А потом раздался грохот падающей посуды, чей – то топот, вопль, и затем началась какая – то беготня.
-Ну, началось, - с ехидцей произнесла я, и переместилась на крыльцо большаковского дома.
Там, прижавшись к двери, стояла девчушка, очень похожая на тех, что сейчас лопали пирожки у меня в доме, и беззвучно плакала. Я встала рядом с ней тоже прижавшись к двери и тихо спросила её:
-Ты чего ревёшь?
-Домой хочу, – завыла она.
-Ну, так иди, – снова шепнула я, хотя смысла в этом совершенно не было, внутри дома творился совершеннейший хаос. Там то и дело раздавались вопли боли, стоны, грохот.
-Я не могу никуда уйти, – судорожно вздохнула девушка, – печёт.
-Что печёт, где печёт? – спросила я, хотя сама прекрасно поняла, о чём сейчас идёт речь. Но я же должна была изучить свойства своего ведовства. Я же должна была понять, к чему мне готовиться.
-Шагу нельзя шагнуть вперёд, – со всхлипом ответила девушка, – тело всё сразу огнём берётся, боль невыносимая. А мне дяденька велел на конюшню сходить, коней проверить. Ванюшки – то дома нет.
-А дяденька, я так понимаю, это большак? – снова спросила я, и не дожидаясь ответа взяла девушку за руку и переместила на крыльцо терема.
-Угу, ой, – ахнула она и с ужасом посмотрела на меня.
-Ну, чего ты уставилась на меня? – усмехнулась я, – иди в дом, а то там ребятня все пирожки слопает.
-А ты? – спросила она, глядя на меня с такой преданностью, что мне просто жутко стало. Я убрала руку с её руки и не глядя на девушку, ответила:
-А я мститель. Вот пойду сейчас туда, – я кивнула в сторону дома большака, - и так отомщу за тебя, что завтра оттуда никто даже за порог выйти не посмеет.
Я снова переместилась к дому большака, но, прежде чем исполнить свой план, мне нужно было осмотреться, чтобы на пути не встретились опасные предметы, в виде брошенных граблей или любопытные люди...
Поднявшись над домом, чтобы изучить намеченные места я, неожиданно для себя, зависла в немом изумлении. Ну, до чего же причудливо смотрелось это поселение, которому я до сих пор так и не смогла найти определения. Огромным обручем, вокруг селения возвышался частокол из заострённых вверху брёвен, в обхват толщиной. Идеальными смотрелись дома, расположенные по кругу на одинаковом расстоянии друг от друга. Загадочными загогулинами казались пристроенные к ним хозяйственные постройки. Какие-то неестественно ровные огороды... Даже ненормально одинаковые заборы навивали подозрение, что моя дурацкая идея с инопланетянами, может быть, была не так уж и плоха, просто потому, что невозможно думать по - другому, особенно, попадая вот в такую сказку.
Вот так я снова вернулась к своей идее, разглядывая свои владения, пока не заметила странные тени. Сначала я не обратила на них внимание, и просто восхищалась красивым видом. Но, по мере приближения теней, невольно их заметила, ну, не могла же я, в самом деле, не заметить такого интенсивного движения. Мне стало интересно, неужели соратники Никодима так были преданы ему, что тут же ринулись на его защиту, и принялась за ними наблюдать. Когда я заметила тени, их было всего три, но когда они подошли ко мне поближе, пройдя всего два дома, то насчитала уже шесть. А когда они сгрудились у последнего дома перед площадью терема, то их уже было человек десять, и я сообразила, что они собрались не защищать дом большака, а атаковать мой дом.
- Тьфу ты, чертовы дети, никогда не угадаешь, что у них на уме, - ругнулась я, опустилась вниз, переместилась позади заговорщиков, и тихо спросила, - эй, мужики, кого идем убивать?
- Тихо ты,- отмахнулся худосочный дядька в рваной рубахе, - не шуми, Яга услышит.
-Ну, услышит Яга, и что? – снова спросила я. Нет, ну, в конце концов, я же должна была знать, что они от меня хотят.
-Да, тише ты, дурная баба – отбрехался от меня первый с конца, – а то и детей своих не спасём, и в Яге врага наживём. Спать иди.
-Вот же дурак, – подумала я, - такой словесный поток, а ни разу даже и не оглянулся. Яга уже вас и услышала, и увидела, дальше что? - спросила я громко.
Мужики от испуга присели и медленно повернули головы ко мне.
-Ааа, – раздался многоголосый крик. Только крик этот получился странным. Обычно всё люди кричат, выдыхая из себя воздух, а эти кричали, вдыхая в себя. Получился эдакий групповой крик неожиданности.
-Ну, и чего вы разорались? – сердито спросила я, – чего ко мне попёрлись, – я увидела у одного из мужиков вилы, и даже немного обиделась, – о, даже вилы прихватили, ну, что опять не так? Вы же сидели со мной за одним столом, ели из одной миски, рассказывали про свои беды, что вы такого не смогли мне рассказать, что вместо того, чтобы спокойно спать, пошли на меня войной с вилами?
-Дак, матушка, ты же пошла деток наших жрать, – растерянно ответил один из них.
Ты же пошла деток наших жрать, - передразнила я их, скорчив дебильную рожу и ломая язык, затем зло посмотрела на них, – бестолочи. Дети ваши, между прочим, голодные... были, сейчас сидят у меня в горнице и лопают пирожки. Если кто – то хочет подробностей, то пирожки с яйцом и луком, а я вот, вместо вас, козлов, учу большака жизни. И если вы мне сейчас будете в этом мешать, то...
Самое главное в такой ситуации выбрать правильную интонацию. Я её выбрала правильно, потому что буквально через минуту на улице никого не было видно.
-Ну, вот и чудненько, – улыбнулась я, и натянув на лицо улыбку, переместилась под окна дома большака.
Некоторые из них, те, что выходили на улицу, были закрыты мощными деревянными ставнями, а некоторые, те, что выходили в огород, ставнями не закрывались, я, оказавшись именно у такого окна, резко постучала в него, и переместилась к окну со ставнями. Стукнув в него, досчитав до пяти, переместилась к другому незакрытому окну и снова постучала. Только в этот раз, я попыталась издать устрашающий звук непонятно какого животного. Поменяв несколько направлений, я наконец, выбрала тот звук, который показался мне страшнее остальных и снова переместилась к закрытому ставнями окну. Завыв погромче и постучав посильнее, я оборвала свой концерт на самой громкой ноте и приложила ухо к ставням. Мне показалось, что я услышала лёгкое шуршание и тихий писк и даже перестала дышать, прислушиваясь, пока не поняла, что возня происходит не в доме, а чуть левее, как мне показалось на улице, и пошла на звук. Осторожно выглянув за угол, я посмотрела на крыльцо. Там, пыхтя и похрюкивая от напряжения, отпихивая друг друга от двери, пытались выбраться из дома три пузана, отец и два сына. Но, моя клетка их не пускала. Как только кто – то из них выбирался за порог, она его обжигала. Тот с тихим визгом отпрыгивал назад, но через какое – то время снова возвращался в борьбу с родственниками, и снова обжигался и повизгивал... Женщин не было видно вообще.
-Дибилизм какой – то, – подумала я, глядя на это странное движение по кругу, - а баб – то их нигде нет. Их даже не слышно. Неужто в неравной борьбе за свободу, насмерть забили, – зло хмыкнула я, – ладно, тогда продолжим...
Я снова завыла страшным голосом и принялась стучать по всем окнам подряд. И так я стучала до тех пор, пока не устала. А устав, со всей своей дури, напоследок, грохнула всей силой дара по дому так, что тот, подскочил вверх, играя брёвнами, затем шлёпнулся на место, и закачался.
-Аминь, – сказала громко я и переместилась на крыльцо своего терема. Прощальным аккордом прозвучал звук рассыпающейся и кусками скатывающейся по крыше печной трубы. Я оглянулась, и радостно сказала от всей своей широкой души, – хана котёнку, отгулялся... Кстати, о котейках, – вспомнила я и распахнула дверь в дом.
Это было последнее резкое движение на сегодняшний день, потому что дальше я пошла на цыпочках. Все мои гости, наевшись от пуза пирогов, не дождались хозяйку, и уснули прямо за столом. И пришлось мне снова бегать по дому, в поисках кроватей и постельных принадлежностей, чтобы уложить ребятню спать. Обегав все три этажа, нашла всего две кровати. Одна была точно моя, потому что в комнату, кроме меня никого не удалось втиснуть, а другая, судя по гигантским размерам, скорее всего была Марьи Моревны. Туда я и уложила всех девчонок, валетом, не раздевая. Кто их знает, какие у них тут традиции, не дай Бог разденешь, а потом окажется, что опозорила девок на всю жизнь. А мальчишку уложила на сундук, где лежали доспехи девицы. Он был настолько огромен для мальца, что казалось, что мальчик там потерялся.
Памятуя сегодняшний крестьянский бунт, и во избежание детского испуга, перед сном я ещё раз обошла весь дом, проверила все окна и двери, на всякий случай, поставила защиту на дом, и отправилась в свою спальню.
Когда я, наконец, разделась и бухнулась в кровать, единственное, что я подумала:
-Боже, какая суета, у меня от неё голова кругом. Завтра встану, соберу всех провинившихся мужиков, я их запомнила, и...
Проснулась я, судя по солнцу, примерно в полдень, от детского смеха и беготни, внизу, в горнице. Хотела поднять руки, чтобы потянуться, но, внезапно для себя, обнаружила, что у меня болит всё тело. Сначала я не поняла, как такое могло случиться, но, проанализировав свои действия, сделала выводы, что это из-за контрольного удара по дому большака. Видно, слишком много силы я в этот удар вложила.Настроение сразу упало ниже плинтуса. Я захныкала, с трудом оторвала голову от подушки, и увидела прямо перед собой, стоящую в дверях Алёнку. Она внимательно смотрела на меня, как будто изучала.
-Что, ты тоже странная? – я встала с постели и не глядя на неё, начала одеваться в привычные для себя вещи.
-А ты сама посмотри и скажи, – попробовала пококетничать со мной девушка.
-Мне лень смотреть, мне проще спросить, – буркнула я, и пытаясь размять шею, начала её поворачивать то влево, то вправо.
-Да, я умею лечить, и если ты меня впустишь...
-Тебя в дом впустили, а ты уже норовишь и в хозяйскую постель залезть, – резко оборвала её я, – стой где стоишь. Я всего лишь спросила, ты странная или нет.
-Да, я странная, но я об этом никому не рассказываю. Поэтому все думают, что я нормальная.
-Хм... – я хмыкнула и с пренебрежением посмотрела на девушку, – и что плохого в том, что ты не такая, как все?И вот этот термин, странная... Вот он, как раз очень странный. Что у вас тут происходит на самом деле?
Девушка растерянно пожала плечами:
-Не знаю, вроде всё, как всегда.
-Ты хочешь сказать, что это нормально, когда в моём государстве поджигают коровники, дома, травят скотину, забирают девок в рабство и пользуют как резиновую бабу, и никто за это отпор не даёт, это нормально и всё как всегда?
Девушка растерянно посмотрела на меня.
-Я половину из того, что ты сказала не поняла, но, да... Мы всегда так жили. Для нас это нормально.
-Так, ладно, – я прихватила рубашку и сарафан и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, – чего попусту воздух сотрясать, пошли вниз.
Мы начали спускаться со второго этажа и я, ещё не спустившись с лестницы, увидела бегающих по горнице ребятишек, и уже потом, под лестницей заметила старшую из них с завязанными глазами. Девочки, заметив меня, замерли в ожидании нагоняя, но я ругаться не стала, а бодро спросила:
-Ну, что, молодёжь, есть хотите?
Те в ответ дружно закричали:
-Да...
Я переместилась к столу, и ударила по скатерти ладошкой. На столе сразу же появилась огромная стопка блинов, миска сметаны и крынка с квасом.
-Самовар поставь, – приказала я скатерти. Та беспрекословно поставила самовар и заварник. Я приподняла крышку заварника и заглянула внутрь. Там было пусто, – эм... – задумалась я, - что же сунуть в него, тут, наверняка даже нет чая, его ещё не завезли.
-Я сейчас, – сказала одна из девчонок и кинулась к двери чёрного хода. Нырнув куда – то под лестницу, она практически сразу вынырнула оттуда, -вот.
Девочка поставила передо мной мешок. Я заглянула в него, там находились душистые травы, явно предназначенные для заваривания чая.
-Откуда узнала? – спросила я, девчонка слегка покраснела, и я сразу же всё поняла, – так ты тоже странная... – я плюхнулась на лавку, отодвинув заварник подальше от себя, и сказала, - вот, что, ребятки, давайте -ка знакомиться. Нам теперь с вами целую вечность жить, и я всё должна знать о вас. Давайте начнём с самого простого, вы мне скажете кого как зовут,- предложила я, - ну, кроме Аленки, конечно, мы её уже знаем.
- Я Василек, - тут же вынырнул из-за спин девчонок мальчонка, и все тут же засмеялись.
-А я Василиса.
- А меня зовут Любава.
- А я Марья.
- Варвара.
- А меня зовут Марфа, - ответила последняя девочка, и засмущалась.
- Ну, а меня зовут, - начала было говорить я.
Но дети меня прервали, дружно ответив:
-Баба Яга.
- Ну, можно просто Яга, - махнула я рукой, и решила не развеивать миф, - просто так короче, иногда бывает так, что нужно коротко. Но, давайте о вас. Я так понимаю, вы все странные, да? Только предпочитаете об этом не говорить.
- А у нас в царстве все странные, только об этом не говорят, - сказала Марфа, пожав плечами, - нет, есть, конечно и нормальные, но они пришлые и их так мало...
- И то не факт, - закончила мысль за девочку я, - семья большака, что на счет неё?
Она вся из нормальных, вся, - тут же поспешила ответить Алена, - и у них всегда жены были из других деревень.
-Ну, по крайней мере теперь понятно, почему на тебе не женились, – задумавшись, сказала я вслух и вдруг поняла, что невзначай задела чувства девушки. Очень сильно задела, – только без обид, пожалуйста, – я посмотрела на неё, – я не хочу тебя обидеть, наоборот, я хочу тебя защитить. А для этого нужно разобраться во всём тщательно. Так, когда выговорите, все эти странности, и ущемление ваших прав начались?
Ну, вообще – то, всё началось с того, что тридцать лет назад, ты выбежала из терема, крикнула, чтобы все слушались Никифора, отца Никодима и исчезла, – ответила Марфа. Наверное, она как самая старшая из детей слышала это от родителей, – все слушались Никифора, а когда он умер Никодима стали слушаться, а когда он умрёт...
Я усмехнулась, посмотрела Марфе в глаза, и сказала:
-Они умрут всё в нищете и бесславии. Кроме Ивана. Он станет царём, но не в нашем государстве...- а сама подумала, – почему именно Никифор? Почему Яга назначила над особенными людьми старшим простого смертного? И почему они слушали его беспрекословно? Ну, возможно, всё по той же причине, потому что Яга так сказала. И они тридцать лет... Стоп! Я вчера неправильно посчитала, я только переночевала здесь, а там уже десять дней прошло. Чёрт, мне нужно срочно домой, там уже десять дней прошло, меня уже все обыскались. На скатерть надежды нет, мне нужно зеркало Яги.
Наверное я дико посмотрела на Марфу, потому что она, увидев мой взгляд, шарахнулась от меня и испуганно запищала.
-Да, не ори ты, – отмахнулась я от неё, – ты тут совсем ни причём, я только что одну вещь, нехорошую вспомнила. Здесь раньше зеркало стояло, – я протянула руку и показала в ту сторону, где раньше, во сне видела волшебное зеркало, в которое входила Яга, – где оно?
-Так Никодим его к себе, в дом забрал, ну, тогда, лет десять назад, когда посланец от тебя, обратно к тебе ушёл.