Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
НАЧАЛО
- А кто ему позволил? - взорвалась я.
-А кто бы ему запретил? – ко мне подскочила Алёна и поставив руки в боки, закричала на меня, – ты – то исчезла, бросила нас на произвол судьбы.
-Чего – то ты какая – то неправильно громкая, – я посмотрела на Алёну, нахмурив брови, – и ручки – то у тебя по-хозяйски поставлены, и в комнату мою зайти пыталась. Уж не ты ли, девица, по дому моему шарахалась, да зеркало отсюда стырила? - от этих слов в горнице повисла гнетущая тишина. Дети все уставились на меня с раскрытыми ртами, а я посмотрела внимательно на Алёну, и всё поняла, -у тебя пол часа, для того, чтобы зеркало стояло на месте, – совершенно спокойным, не терпящим возражения тоном, сказала я и принялась натягивать местный наряд прямо поверх своего.
-Но это не возможно... – начала было девушка, но я встала, взяла её за руку и перенесла на то самое место, откуда вчера забрала.
-Вот только мне не нужно что – то рассказывать, всё в твоих руках, – хмыкнула я и спокойно зашагала вниз по ступенькам крыльца, потому что заметила, что на площади, перед теремом, сгрудились вчерашние мужички, да ещё и баб своих прихватили, – ну что, неуважаемые господа, давайте теперь с вами разберёмся. Обидели вы меня ночью, ох как обидели. Крадучись, да с вилами... С этого дня вы недруги для меня, и относиться я буду как к недругам. С этого дня вам нет входа в мой дом. Кормить буду, так уж и быть, пожалею вас, дураков, до того, как урожай соберете, а дальше не обессудьте, - я развела руками, - всё зависит от вас самих. А, вот, если детей своих хотите увидеть... - я задумалась, какие им условия поставить, чтобы обезопасить детей от произвола, который здесь происходил, но ничего не придумала, и ухмыльнувшись продолжила, - а не отдам я вам ваших детей, не достойны вы их. Ваши дети особенные, талантливые, даровитые, надежда для всех людей, а вы... А вы своих детей продаёте, как скот. Так что, идите – ка вы отсюда по-хорошему... Я вас породила, я вас и у-нич-то-жу... Вон отсюда, – тихо сказала я, но потом со всей силы заорала, - вооон. Получилось очень потусторонне и страшно.
-Матушка, не губи, – заголосили мужики и бухнулись на колени.
-А чего вас губить, вы сами себя погубили. Я же вас подобрала, отмыла,- в голове промелькнула фраза кота Матроскина: "От очисток очистили", и чуть не засмеялась, но взяла себя в руки и продолжила, - выкормила, вырастила, всё для благополучной жизни дала, а вы что? Тут одна заявила, что я, видите ли, вас бросила на произвол судьбы... Угу... Бросила... Даром пользоваться научила? Научила! Жильем обеспечила? Обеспечила! Средства для нормальной жизни дала. Живи – не хочу! Чего вам ещё не хватало? Дар, данный вам богами под ноги бросили, стыдится его стали, детям своё мастерство не передали... Урожай, скотину, все просрали... Вот, скажите мне на милость, зачем вам тогда даны ваши бессмертные жизни, а? Чтобы у какого – то вымеска в холопах ходить? Да, вы даже себя прокормить не сумели, тьфу. Сказала бы я вам кто вы, да не буду. Марш по домам. Или нет, рожь поспела, марш рожь собирать. И чтоб ни зернышка всяким там большакам, всё себе, всё по домам, я ещё один шанс вам даю, последний, всем понятно?
- Так ты же сама нам велела их слушаться, - выкрикнул кто-то из толпы.
- Я велела вам слушаться Никифора, и кого же я вижу в большаках, когда возвращаюсь? Никодима!
- Так Никифор-то помер, - поставив руки в боки, вперед вышла бабенка, по жестам которой я сразу поняла, что это мать Алёнки.
- И? Кто вам мешал выбрать большака среди своих, если вам так большак был нужен? - разозлилась я, - безмозглые захребетники... Как от вас можно ожидать помощи для людей, если вы себя защищать не можете? И вообще, думается мне, что... - я хотела им сказать, что закончилась их совместная жизнь, и что я разгоняю их колхоз.
Но тут раздался счастливый вопль Ивана:
-Матушка, - он подлетел ко мне, бухнулся в ноги, не побрезговав окунуть лицо в дородную пыль, и оттуда, с земли продолжил, - не гневись, матушка, позволь слово сказать.
- Ну, чего там у тебя? - я как-то сразу отвлеклась от семейства пустоголовых, потому что догадывалась о чем будет разговор, и мне не терпелось в живую увидеть чудо коней.
Такое можно увидеть всего раз в жизни, даже если жизнь твоя будет длиться тысячу лет. А Иван, поняв, что пора говорить, шустро вскочил на ноги, приставил ладошку ко рту и быстро зашептал мне на ухо:
- Матушка, я всё сделал, как ты наказывала. Всю ночь не спал, караулил. Матушка, я татя поймал, - чуть не визжа от счастья, говорил парень.
- Ну, так что же ты с ним сделал? - спросила я.
- Татем оказалась кобыла золотогривая, и я...
- Так, все разговоры потом, - остановила его я, - ты дома был?
-Дак, лошадь же, – Иван, обеими руками показал в сторону конюшни.
-Святая простота,- хмыкнула я, – ладно, топай к своей лошади, я попозже подойду.
-Сейчас, – кивнул он, – только домой зайду, хлеба возьму.
-Да, не возьмешь ты там хлеба, балда, – беззлобно ругнулась я, - не сможешь войти в дом. Да и неизвестно, что там сейчас творится.
-Матушка, – вдруг, со стороны дома большака раздался то ли крик, то ли стон. Я резко одёрнула голову и увидела стоящую у порога Алёну, она дрожала крупной дрожью, придерживая зеркало, которое норовило выпасть за порог.
-Ну, блин, пошла жара, – процедила я сквозь зубы и ткнула в парня пальцем, - так, быстро в конюшню, и не выходить оттуда, пока я не пришла, – рявкнула я, и тут же переместилась на крыльцо, к Алёне.
Как только я очутилась около неё, то сразу поняла, что с девушкой что – то не так. Без длинных разговоров, я приподняла её и зеркало силой дара, и перенесла прямо в терем. Каким – то седьмым чувством я почувствовала, что с девушкой случилось что – то непоправимое. Опустив её на лавку, я быстро поставила зеркало на его родную подставку, которая сиротливо стояла в том же месте, что и раньше, при Яге, и метнулась к Алёне.
-Что, что там случилось? – принялась теребить её я.
-Я, я, я, – начала было говорить девушка, но потом не выдержала и расплакалась, – я, кажется их убила, – наконец смогла выговорить она, и и завыла в голос.
-Так, стоп, не реви, – прикрикнула я на неё, и принялась вытирать слёзы, – давай разберёмся, кажется, или убила... Давай, рассказывай с самого начала.
-Я в дом вошла, – Алена пыталась успокоиться и всхлипывая начала рассказывать, – а они в углу все сидят и на меня таращатся, как на что – то невиданное. Я им говорю, мол, дяденька, прости, не добралась я до лошадей, не дошла. А он как вскочет, как замахнётся на меня, как заорёт что – то неразличимое... Я рукой – то прикрылась, чтоб голову уберечь, а он не идёт... Я руку – то опустила, а они замерли все, будто неживые. Вот как сидели, как стояли, так и замерли...
-Ну, замерли, так что ж, - попыталась я успокоить её и погладить по голове, – они, наверное... от испуга замерли...
-Нет, – отчаянно закрутив головой, Алёна снова принялась реветь, – они умерли...
-Да, с чего ты взяла, дурында, - рассердилась я, – ладно, сейчас проверю, - и решительно направилась к выходу.
Скатившись кубарем с крыльца, я почти бегом направилась к дому большака. Благо, расстояние между домами было небольшим, народ я разогнала на работу, я меня практически никто не заметил. Практически никто это был Иван. Он стоял во дворе дома с открытым ртом, и глядел на небо, наблюдая за голубями, наворачивающими круги над его домом. Когда я подбегала к крыльцу, он опустил голову, и так же бессмысленно посмотрел на меня.
-Блин, – подумала я, – взгляд бессмысленный, как у младенца. Видно не зря он имеет звание дурака.
Едва я взбежала на крыльцо, а парень был уже там. Я буквально нос к носу столкнулась с ним, у своей защиты.
-Да, чтоб тебя, – ругнулась я, – чего ты под ноги лезешь?
-Матушка, так, хлебушка бы мне, а? Я мешать не буду, краюху возьму и пойду.
-Ладно, пошли, – я взяла его за руку и потянула за собой. Как ни странно, он спокойно прошел следом за мной, даже не поморщившись. Вообще – то, по идее, он должен был хоть как – то отреагировать. Я удивленно посмотрела на него, но говорить ничего не стала. Бросив парня в сенях, буркнула только, – я не знаю где твой хлеб, ищи его сам, - я аккуратно шагнула в горницу, и от неожиданности вздрогнула.
Прямо передо мной стоял Никодим с таким выражением лица, что рука сама по себе потянулась перекреститься. В нём было сразу всё, и презрение, и ненависть, и страх, и угроза... а ещё у него были стеклянные глаза. Я много раз слышала это выражение, но только теперь по настоящему поняла, что могло это значить. У него были глаза как у модного в моём детстве медвежонка Теддика, большие, круглые, не естественно выпуклые. Только на медведе они смотрелись прекрасно, а у застывшего, на ходу человека, страшно. Они реально вызывали чувство панического ужаса. Я аккуратно, бочком обошла большака, и встала посередине горницы и принялась осматриваться. Да, дом, конечно, я вчера хорошо попортила, кое в каких окнах не было стекол, кое – где, между брёвнами были видны щели, печка покосилась...
-А пусть не лезут, – пробурчала я, пытаясь оправдать свой не очень красивый поступок, – хотя, не понятно кто в этом больше виноват, – снова буркнула я, как будто дала ответ своей проснувшейся совести.
-Ась? – в горницу заглянул Иван, и замер, увидев происходящее, – ой, а что это с ними?
-Пока не знаю, – задумчиво ответила я, оглядывая всех участников драмы. Ну, со стариком всё было понятно, он стоял там в такой позе, потому что кинулся на Алёнку, одна девчонка сидела в дальнем углу, пытаясь вжаться в него, и прикрывая голову руками, – это кто? – спросила я своего спутника.
-Это Аннушка, сродственница наша, сиротка она, - при слове сиротка меня сразу передёрнуло. Сразу появились нехорошие ассоциации, и я чуть не впал в ступор, но из этого состояния меня вырвал голос Ивана, – это мамкиной сестрицы дочка. Живет у нас почти с самого младенчества.
-Обижают небось? – поинтересовалась я.
-Не без этого, – со вздохом ответил Иван, и развёл руками, – как водится.
-Ну, оно и видно, у девчонки совсем защиты нет, – хмыкнула я, и посмотрела в сторону печки, где в укромном уголке, так, чтобы не было видно чем занимаются, сидела какая - то женщина и два пузана, – мать? – я показала пальцем на женщину.
-Не, – замотал Иван головой, – мать умерла, это среднего брата жена.
-Да? – удивилась я, - а почему не старшего? У нас же, вроде как, средний не женится раньше старшего.
-Дак был старший женат, – удивлённо ответил парень, – ты же сама ему невесту сватала, ему тогда ещё годков десять всего от роду было, а я, так и вовсе ещё не родился. За кривую Марью.
-Марью? – нервно переспросила я, – что – то мне не совсем не нравились эти имена, – извини, не помню. Это же сколько лет назад было...И вообще, вас много, а я одна... И что, я прям за кривую просватала? И в чём тогда дело было?
-Да, нет, что ты, она же тогда совсем маленькой была. А кривой она стала, лет в двенадцать, незадолго перед свадьбой. Она на покосе...
-Ой, – я отмахнулась от его рассказа, – сделай милость, избавь меня от подробностей. Где жена его, я тебя спрашиваю.
-Дак, не оправилась она ну, после того самого покоса, и умерла.
-Заездили, значит девку, кровососы, уморили, - я злобно зыркнула на парня и пошла прямиком к печке, – а это что? – я ткнула пальцем в жену среднего.
-А эта сама кого хочешь, сожрёт, – грустно ухмыльнулся парень, – та ещё змея.
-Значит, эта тётенька плохая, – сказал я сама себе, пытаясь заглянуть за плечо среднего брата, наклонившегося к жене, – и мы её не будем с собой брать.
-Ась? – переспросил Иван, пытаясь, за моей спиной изогнуться так, чтобы увидеть что же меня так заинтересовало.
Я резко обернулась, он резко выпрямился, и честно глядя мне в глаза, шепотом спросил:
-Это Алёна, да?
-Не думаю, мне кажется, тут что – то другое, - я снова наклонилась над братом Ивана, и заглянула ему под руку. В небольшой просвет я рассмотрела, что женщина, сидящая на корточках, держала на коленях старинную книгу. Я отчётливо видела уголок её обложки, из толстой коричневой кожи и пожелтевшие листы. А ещё заметила, что палец женщины был где - то на середине строчки, как будто бы она читала что – то из этой книги, а мужчины прикрывали её собой, чтобы она сумела дочитать до конца, – ну-ка, ну-ка,- сказала я, уцепилась за край, и аккуратно потянула книгу на себя.
Она аккуратно освободилась от пальцев женщины, ловко поднырнула под локоть мужчины, и уютно устроилась в моих руках. Я посмотрела, что читала женщина, и хмыкнула от удивления:
-Она, что, у вас, ведунья?
-Не, – Иван закрутил головой, – она у нас обычная, простая.
-А полезла читать заклинание проклятья. Дура баба,- я закрыла книгу, посмотрела обложку, и потрясла книгой перед носом паренька, – это моя личная книга, украденная из терема. А ну, признавайся, что эти ненормальные ещё вытащили из моего дома?
-Не знаю, - пожал плечами парнишка, – они заставляли это делать Алёнку, вот у неё и спрашивай.
-А... – вообще – то я хотела просить, зачем это им, но потом вспомнила, что Иван тут, вроде как чужой, и вряд ли кто – то ему что – то рассказывал, и я быстро сменила тему, – а хлеб – то ты нашел?
-Да нет нигде ничего, - с досадой произнёс Иван, - ну, ладно, я пошел...
Он спокойно вышел из дома, с грохотом скатился по лестнице и, весело что- то насвистывая себе под нос, двинулся за дом.
-Вот же точно, не от мира всего, – подумала я, – правду говорят, Иванушка – дурачок. С таким отношением к жизни, сто лет проживёт... Ну, а мне – то что со всем этим делать? – я осмотрела застывших в разных позах людей, в очередной раз махнула рукой, надеясь, что потом не пожалею о своей доброте душевной, подхватила Анну, и понесла в свой дом. Едва мы покинули пределы дома большака, девушка зашевелилась, и я поставила её на ноги.
-Ну, давай, топай, родимая, - я легонько подтолкнула ее в спину, а сама исподтишка заглянула ей в лицо.
На улице всё - таки было светлее, и возможности разглядеть её лицо было больше. К счастью, в лице девчушки я не нашла ни единой знакомой черточки и выдохнув с облегчением, попыталась начать разговор:
-Ты не знаешь, что там случилось? – я кивнула в сторону дома большака.
- У-у, - вместо ответа она покачала головой.
- Они на Алену хотели навести порчу?
- Ммм, - замычала девушка и развела руками.
- Подожди, ты немая, что ли? - начала догадываться я.
- У-у, - девушка снова покачала головой.
- Ничего не понимаю, - я остановилась на крыльце терема, - ну-ка стой. Ты не хочешь говорить со мной?
- Д-д-д-д, - что-то попыталась сказать она и снова начала качать головой.
- А, я поняла, - для убедительности теперь и я задействовала голову и закивала, - у тебя сильное заикание, - девушка вслед за мной закивала ещё чаще, чем я. Мне это показалось забавным, стоим такие, как два китайских болванчика и киваем, и я засмеялась, - ладно, пошли в дом, там тебя посмотрим.
Приоткрыв дверь, я тут же услышала детский смех, а когда распахнула её, то увидела, что все мои детки сидят за столом, лопают блины со сметаной, что – то бурно обсуждая. В тот момент, когда мы, почти одновременно, шагнули за порог, моя спутница вдруг съёжилась, сгорбилась, на лбу появились глубокие морщинки. У меня сложилось мнение, что девушка испугалась тех, кто сидел за столом в доме, и мне это очень не понравилось.
-Так, – громко произнесла я, – а что же вы, гости дорогие, так хорошо освоились, что сели за стол, не дожидаясь хозяйки?
Практически все, кроме Алёны, потупились и замерли, осторожно положив блины на стол, но нахальная девица спокойно продолжала жевать, запивая чаем. Долго думать над этой выходкой не пришлось, итак всё было понятно, что появился новый претендент на место хозяйки. Я спокойно подошла к столу и очень громко положила на него книгу Яги. Алёна не повела даже бровью и снова шумно хлебнула из блюдца.
-Я так понимаю это твоя работа, - я ткнула пальцем в книгу, – кто тебе разрешал книгу брать?
Наконец – то эта обнаглевшая девица обратила на меня внимание. Она повернула ко мне голову, демонстративно приподняла бровь и не сказала, а буквально снизошла до ответа мне:
-А кто ты такая, чтобы с меня ответ требовать? Думаешь, я не знаю, что ты не Яга?
Дети, сидевшие за столом от испуга ахнули и шарахнулись от Алёны, как чёрт от ладана, а я, если честно, даже не удивилась. Было в этой Алёне что – то неправильное. То ли её плохо воспитали, то ли она умышленно была поставлена, чтобы выбесить меня. А может, её специально отправили ко мне на заклание, ну, чтобы я её со злости грохнула, и стала чёрной, а почему нет? Ну, в общем дело пошло, явно не по её плану, потому что за эти сутки я уже срослась с именем Яга. И когда мне нагло заявили, что я не она, очень обиделась, но выходить из себя не стала, а взяла девицу за ухо и таким нехорошим способом вытащила её из-за стола, поставила посередине горницы, чтобы всем хорошо было видно, и опят же, стараясь говорить спокойно, ответила:
-Да, нет дорогая, я и есть та самая Яга, и я очень хочу познакомиться с тем, кто так круто настропалил тебя.
-Если хочешь познакомиться, – дерзко ответила девица, так вон вернись в дом большака, да посмотри на хозяина.
-Не надо мне ля-ля, – я специально стала выбрать совсем непонятные для местного населения выражения, – ты это своей тупорылой мамочке рассказывай. Мне послать за ней? Может, она мне расскажет, как в наших рядах появился предатель?
-Да, делай, что хочешь, – фыркнула девушка, – никто тебя тут не боится. Ты это не она. Мне ещё тогда он сказал, что Яга умерла. И что сыночек твой, Гришенька недоделанный, тоже.
-Ну, на счёт недоделанного, тут ты, пожалуй, попала в самую точку, – хихикнула я, - с этим я согласна, а остальное всё враньё. Обманул Лагач тебя.
-Так, почему же ты тогда ничего не помнишь? – с ехидством спросила Алёна и снова поставила руки в боки.
-Ещё раз так сделаешь, - зло ухмыльнулась я, - вырву руки нахрен с корнем, – девушка быстро вытянула руки по швам, - ты считаешь, что все триста лет я только и должна была о вас помнить? Ну, извини, вы скучные, вы мне не интересны, а там, на той стороне у меня были и интересные дела. А вот, что я точно помню, так это то, что зеркало моё выглядело намного наряднее и новее. А ну, колись, гадина, что ты с ним сделала? – я театрально замахнулась на неё, но она, скорее всего была так огорошена последней новостью, что испугалась, съёжилась и закричала.
-Это не я, это Никодим с сыновьями пытался его уничтожить.
-Зачем, – насмешливо спросила я, – оно же волшебное.
-Он велел, когда уходил, - пропищала девушка, – сказал, чтобы никогда не вернулась Яга.
-Ты сама – то поняла, что сейчас сказала, – прыснула я, – он же меня убил, как же я мертва, и я сюда, – я кивком головы показала, как будто бы выпрыгиваю из зеркала.
-Ой, точно,- Алёнка поднесла сжатые кулачки ко рту и испуганно посмотрела на ребятню, а потом, как – то сразу, всем телом рухнула на пол, – матушка, прости, он совсем запутал, запугал меня...
От этой сцены мне стало как – то неловко, и злость мгновенно прошла. Но я прекрасно понимала, что вот так просто, эту ссору закончить нельзя, и продолжила свою поучительную сценку:
-Вот, то – то же. Когда головой думаешь, то оно как – то лучше, да? – строго произнесла я, а потом, немного смягчив тон, добавила, – давай, поднимайся с пола и вспоминай, что ещё из моего дома утянула, что в дом Никодима унесла.
-Утащила немного, – пряча глаза, ответила девушка, – зеркало, да книгу, больше ничего не смогла.
-А книгу – то как умудрилась стырить, она же была... – загадочно произнесла я.
-Да, не убирала ты её никуда, – отмахнулась Алёнка, - так торопилась на тот свет, что на столе её оставила.
-Блин, если бы ты знала, девочка, как ты права... – подумала я, и тут же хлопнула в ладоши, – так, помирились, а теперь все за стол, – скомандовала я, и посмотрела на Анну, забившуюся от испуга в дальний угол, – Аннушка, я сказала все.
Вся моя ребятня переглянулась, и снова схватилась за блины. Я жестом предложила Алёнке сесть на прежнее её место, и усадила рядом с ней сиротку.
-Но, это ещё не значит, что наш разговор с вами закончен, – я посмотрела на детей, – ребятки, вот, скажите мне, что с вами не так, а? Где ваше сочувствие, где ваша сердобольность? Я же спрашивала вас, кто в есть ещё доме. Почему вы мне не сказали про неё? – я указала на Анну, – вам должно быть стыдно, что вы оставили человека в беде, что несчастный человек, который несчастен практически от рождения, из-за вас получил ещё порцию горя.
– Так, она же им родня,- удивлённо сказала Варвара.
-Она же человек, – тут же добавила Марфа.
Ну, если первый ответ я ожидала, то второй меня просто сбил с ног. Я плюхнулась на край лавки, закрыла ладонью рот и посмотрела на ребят.
-Вы это сейчас серьёзно? Хорошо, тогда скажите мне, зачем мы живём на земле? - все удивлённо уставились на меня, а я посмотрела на Алёну, – ну, у тебя ещё остались вопросы ко мне? Почему я забыла вас? Да потому что вы ведуны, и вы никому не нужны, даже самим себе. Человек мог погибнуть, а никто даже пальцем не пошевелил, чтобы его спасти, хотя в этот раз вам даже пальцем шевелить не нужно было, а просто сказать мне. Вы варитесь в собственном соку, как раки, помогая только себе. Ребята, честно скажу, с вами всё плохо, в вас нет доброты.
Первым не выдержал Василёк, он расплакался, слез с лавки, и побежал ко мне обниматься. Потом разревелись девчонки. Дольше всех держалась Марфа, наверное потому, что была самая старшая, но в итоге, и она захлюпала носом. А я сидела на лавке, гладила по голове ревущего мальчонку и лихорадочно думала, что чёртова Яга задумала какой – то неправильный эксперимент, и что он всё испортил. А теперь мне нужно что – то с этим делать, как – то всё это исправлять, и выпускать в мир нормальных, сердобольных ведунов, а не холодных и расчётливых странных. Интересно, и сколько может у меня уйти на это лет? И смогу ли я сделать это без помощников?
-Боже, как я хочу в нормальный мир, к себе домой, к уткнувшемуся в книги Грише, к Петьке, к родителям, к бабушке, да даже к самой зловредной старухе наставнице, – подумала я, и сама чуть не завыла в голос, но, внезапно вспомнила, что я ещё не видела златогривую лошадь, которую поймал Иван, и что я обещала ему хлеба.
-Так, всё, поплакали и хватит, – строго сказала я, спустила ребёнка с рук, и, не придумав ничего лучше, вытерла подолом своего сарафана ему нос, – пора за дело. Скатерть, - я легонько хлопнула по столу, – дай мне пару булок хлеба, – на столе появилось два круглых хлеба, занимающих четверть стола, несколько луковиц, хороший шмат сала, и гору зелёных яблок с красными бочками, – спасибо, угодила, – от всей души поблагодарила я волшебную вещь, и, раздав по паре яблок ребятне, принялась складывать еду в рушник, кем – то брошенный на столе.
Ко мне подошёл Василёк и принялся помогать.
-Матушка, – спросил он, видно девчонки уже научили его как правильно нужно ко мне обращаться, – а зачем ты скатерти спасибо сказала?
-Вот тебе и урок номер раз, – подумала я, и терпеливо ответила парнишке, – она выполнила мою просьбу, поэтому я её и поблагодарила. Так всегда делается у всех нормальных воспитанных людей.
Я попыталась взять в охапку свёрток, который соорудила из рушника, но зацепилась за него пришитыми камнями. Те запутались в вышивке, и никак не хотели отцепляться. Рассудительный помощник подошел ко мне, и аккуратно всё распутал.
-Я молодец, мне спасибо? – спросил он.
-Конечно молодец, – я погладила его по голове, – огромное тебе спасибо. Девчонки, а вы умеете шить? - девочки, сидевшие все это время за столом в уголке, тихо захихикали, - не, ну а чего вы смеетесь. Откуда я знаю, чему вас в жизни научили, а чему нет. Может, вас на царствование готовили.
- Я, - с лавки робко поднялась Анна, - я ум-м-м...
Ей помогла Марфа:
-Она у нас лучшая мастерица, лучше всех шьет, вышивает, ей в этом равных нет.
- Да, поняла я, поняла, не нужно меня так долго убеждать. Вот, что Аннушка, - я сняла сарафан и рубаху, - убери ты отсюда все эти камушки, а. Сил уже моих нет их таскать на себе. Они тяжелые, к земле давят.
- А раньше, говорят, ты любила яхонты, - задумчиво сказала Варвара.
- Да я их и сейчас люблю, только не на одежде, и не в таком количестве. За столько лет, пока здесь не была, отвыкла я такую тяжелую одежду носить. Да и цепляются они за всё, работать мешают.
- Матушка, - пока мы разговаривали с девочками, ко мне подошел Василек и начал щупать мои джинсы, - а почему у тебя одёжа басурманская?
Да, потому что я прибыла сюда из Басурмандии, - я невольно улыбнулась, а что я ещё могла в этом случае сказать, - и моя одежда, там чужая. Если бы я ходила в своей одежде, сильно бы выделялась среди остальных людей, а выделяться было нельзя, потому что я охотилась за злым колдуном по имени Лагач, и очень злобной ведьмой. Но об этом мне сейчас разговаривать некогда. Так, всё, я пошла.
Я снова схватила сверток.
- Матушка, - снова завопили девчонки.
- Ну, что опять? - раздраженно спросила я.
- Нельзя так по улице ходить, в такой одёже, люди не поймут.
- Да какое дело мне до их понимания, - рассердилась я, - они столько тут накуролесили, что теперь это они должны добиваться моего понимания... Ладно, вот, рубаху возьму, - я натянула рубаху поверх футболки, - о большем и не просите. Всё, я ушла, - уже в третий раз я схватила сверток и пулей вылетела за дверь, эти всякие... суеверия, меня уже начали доставать.
Конюшню большака я нашла быстро, во-первых, это было самое большое здание у них во дворе, а во-вторых, это было самое чистое место. Конечно, двор Никодима нельзя было назвать запущенным, нет, он тоже был чистым, но территория возле конюшни буквально была вылизана, потому что тут хозяйничал Иванушка, безумно любящий лошадей. Собственно он и сейчас не находился в праздности, а сидел у конюшни на лавочке, горланил на весь двор песню, и чинил хомут. Он так был увлечён своей работой, что не заметил моего прихода. Я тихонько подкралась к нему сбоку, положила свой свёрток на край лавочки и подвинула при помощи дара. Когда свёрток упёрся в Ивана, тот вздрогнул, увидев меня, подскочил, и поклонился мне в пояс.
-Ну, надо же, какой парень воспитанный, - подумалось мне, – наверное, это в нём мать воспитала. Вань, – обратилась я к нему, как только он выпрямился, – а покажи свою чудо лошадку.
-Изволь, матушка, – расплылся он в улыбке, махнула мне призывно рукой и открыл дверь в конюшню.
И в этот самый момент, мне показалось, что на улице стало светлей. Я удивлённо уставилась на дверь, ну, да, оттуда лился яркий свет. Настолько яркий, что прежде чем шагнуть внутрь, Иван прикрыл ладонью глаза, а я, повторяя за парнем жест, и идя за ним следом, пожалела о том, что приличные ведуньи не ходят по ночам стирать волшебные скатерти в тёмных очках.
-Вань, – спросила я, максимально прикрывая глаза, – она всегда так ярко светит?
Счастливый парень, ещё шире расплывшись в улыбке, только и смог ответить:
-Ага.
-Каким же нужно быть лентяем, чтобы проспать такое фейерверк света? Это я о твоих братьях, – уточнила я.
-Не знаю, – пожал плечами Ваня, – может быть их там вовсе не было, - предположил он, – может быть они никуда и не ходили, а дрыхли на сеновале.
ПРОДОЛЖЕНИЕ