— Коля, прорвали! Блокаду прорвали! Наши идут! — Яков, все еще очень худой, обросший, с лихорадочно блестящими глазами, тряс друга за плечи.
Новость о прорыве кольца блокады 18 января 1943 года стала лучшей за последнее время. Уже в феврале в осажденный город пошли первые поезда с продовольствием.
— Коля, меня директор учится отправляет в ФЗО, — друзья сидели около буржуйки. После прорыва блокады работники завода стали получать по 700 г хлеба в день, рабочий день сократился. — Говорит, после войны нам будут нужны квалифицированные кадры.
— А я, Яшка, школу закончу и буду в летное училище поступать.
Из-за учебы друзья встречались реже, но всегда старались зайти проведать Татьяну Ивановну. Бои шли уже на подступах к городу, и было понятно, что освобождение Ленинграда не за горами. После полного снятия блокады в старый дом на Васильевском острове стали возвращаться жильцы. Яков узнал, что его брат и дядя погибли на фронте, а мама не пережила оккупацию. Коля и Татьяна Ивановна стали для подростка не просто соседями, а семьей.
***
В октябре 1944 года Николаю и Якову пришли повестки. Государственный комитет обороны выпустил постановление, объявляющее призыв молодых людей 1927 года рождения. В военкомате Николай написал заявление о том, что хочет учиться в летной школе. Якову же объявили, что он, как специалист с образованием, имеющий третий разряд, не подлежит мобилизации. На него будет наложена бронь, и молодой человек будет работать на заводе, выпуская необходимые для ремонта детали.
— Яша, меня зачислили! — Николай размахивал какими-то листками перед лицом друга. — В Московскую спецшколу ВВС! Через два дня уезжаю.
— Я рад за тебя, — Яша пожал руку друга. — А как же мама?
— Ты присмотри за ней, пожалуйста. Я буду писать. Каждый день!
Так судьба развела двух молодых людей, чья дружба была проверена тяжелыми испытаниями.
***
Отгремела во всех городах салютами Великая Победа. Возвращаются по домам воины-победители. В коммунальной квартире на Васильевском острове мать с тревогой ждет любую весточку от сына.
— Яша, Яшенька, письмо! — Татьяна Ивановна, которую Яков уже давно называл мамой, размахивает конвертом. — Читай скорей, я ничего не вижу.
Николай писал, что стал курсантом военного авиационного училища летчиков. Учиться тяжело, из-за пропусков школы не хватает знаний, а из-за перенесенной во время блокады дистрофии — отстает по физической подготовке. Но руководство училища во многом идет ему навстречу, а друзья помогают в учебе.
В ответ Яков писал, что жизнь в Ленинграде постепенно налаживается, город восстает из руин. Вот только мама в последнее время плохо себя чувствует, сказываются последствия голода во время блокады. Якова на заводе, несмотря на молодость, уважительно называют по имени и отчеству. Недавно стал мастером и наставником для нескольких молодых рабочих.
***
Пролетело десять лет…
Постепенно страна, разоренная страшной войной, восстанавливает народное хозяйство.
— Мама Таня, — Яков серьезен, как никогда. — Я еду по комсомольской путевке в Иркутскую область. Там, на Ангаре, началась ударная комсомольская стройка. Мы построим в Братске огромную гидроэлектростанцию. Ее энергии хватит на половину страны!
— Ох, Яша, — Татьяна Ивановна тяжело вздохнула. — Вот и ты уезжаешь… Коленька за десять лет всего два раза приезжал и только один раз с Валечкой. Не дождусь я внуков.
— Дождешься, мама Таня. Завтра я тебя с одной девушкой познакомлю. Ее Лена зовут, она работает у нас на заводе в медпункте процедурной сестрой, и мы уже год дружим.
Через месяц Яков и Лена скромно расписались в ЗАГСе и уехали в далекий Братск.
Николай действительно редко писал маме письма и еще реже приезжал в отпуск. Поле окончания училища он служил летчиком-истребителем в авиационной дивизии, базировавшейся в городе Г. Через пять лет был переведен на должность старшего летчика. Приглянулась молодому человеку учительница начальных классов хохотушка Валенька. Девушка ответила взаимностью бравому летчику и через полгода стала его женой.
Летят письма в далекий Братск, в военную часть… Ждет мать весточек от кровного и названного сыновей.
***
«Здравствуй, мама. За прошедший месяц произошло сразу два важных события: я стал кандидатом в члены КПСС, и у нас с Валюшей родился сын! Назвали Иваном, в честь дедушки».
«Здравствуй, мама Таня. Жизнь здесь непростая, но вокруг много друзей, в обиду никого не даем, помогаем. Леночка с дочкой чувствуют себя хорошо. Все-таки обогнал я Колю, и стал отцом на два месяца раньше».
Перечитывает Татьяна Ивановна письма, разглядывает фотографии возмужавших сыновей, маленьких внуков и украдкой смахивает слезы. Читает женщина газеты, в которых написано про строительство Братской ГЭС, и мысленно видит своего Яшеньку. Слышит новости о строительстве новых самолетов, и представляет своего Коленьку.
А вот и еще письмо, и в нем радостная весть: «Мама, мы закончили работу в Братске, скоро возвращаемся в Ленинград». Только рассказала женщина всем соседкам, что скоро Яша с женой и дочкой домой вернется, как еще одно письмо получила. В нем пишет Николай, что переводят его в Москву, будет он учиться в Военно-воздушной академии, а семья пока будет жить в Ленинграде.
Звонок в дверь ранним утром перебудил всю старую коммунальную квартиру на Васильевском острове. Сыновья, невестки, дети, вещи и даже маленькая собачонка, прибившаяся к Лене еще в Братске… Решили сыновья устроить сюрприз и приехали домой в один день. Не знает мать, куда посадить дорогих гостей, чем угостить. Сняли Лена с Валюшкой зимние пальто и смеются, глядя друг на друга. Каждая ждет второго ребенка — хотели маме еще сюрприз сделать.
***
Татьяна Ивановна решила выйти на пенсию: справляться одновременно с четырьмя внуками невесткам непросто. Лена работает медсестрой в районной поликлинике и всегда готова прийти на помощь приболевшим соседям. Валентина устроилась работать в ту школу, в которой много лет проработала ее свекровь. Скоро Николай заканчивает обучение в академии и, значит, предстоит им с детьми переезд в очередной гарнизон. А Якову завод дал направление в ВУЗ.
Николай, к тому времени уже работавший в НИИ ВВС, в выходной день собрал родных в одной комнате.
— То, что я вам расскажу, — государственная тайна, — мать тяжело осела на диван, а Лена сжала кулаки так, что пальцы побелели. — Родина дала нам сложный приказ. Мы едем на Дальний Восток. Собирайся, Леночка.
***
Бегут годы, не остановить их…
Ушла из жизни Татьяна Ивановна. Ее провожали родственники и многочисленные ученики. Выросли и создали свои семьи сыновья и дочь Якова Семеновича и Николая Петровича. Летят письма в разные уголки страны — редко теперь встречаются друзья. Но есть один день в году, когда вся семья старается собраться вместе.
***
Постепенно в гостинице затихает дневной шум. Взволнованные постояльцы укладываются спать. Завтра многих из них ждет сложный день: девятого мая в одной колонне с военными по Красной площади Москвы пройдут Герой Советского Союза, военный летчик, инженер-полковник Николай Петрович М. и Герой Социалистического труда, главный инженер завода, Яков Семенович К.
— Ничего, Яшка, держись! Мы еще повоюем!
---
Автор рассказа: Зоя Сергеева
---
Не виноватая я
Юленька с детства была умненькой и хитренькой, как лисичка. Она и похожа была на лисичку: остренький любопытный носик, губки бантиком, ямочки на щеках и лукавые, раскосые глазки. Очаровательная девочка, ничего не скажешь.
Юленьке уже с детства не доверяли. Посмотрят на нее и сразу – не доверяют. Если у кого-то что-то пропадало, в садике ли, в школьной раздевалке, в комнате общежития – подозревали Юленьку. Притом, единогласно.
Юленька растерянно хлопала длинными ресничками, когда первая учительница поставила ее перед классом и объявила, что Юленька не достойна носить октябрятскую звездочку, потому что Юленька украла новогодний подарок у одноклассника Сережи Богданова. Класс зашумел, класс презирал воровку! Юлины одноклассники еще не проходили историю древнего мира и не знали, что в таких случаях разгоряченные гладиаторским боем зрители показывают большим пальцем вниз. То есть – кончать побежденного гладиатора. Победитель, первая Юленькина учительница, удовлетворенно хмыкнув, занесла над Юленькой копье:
- Завтра родителей – в школу!
Что же дальше? А дальше был самый унылый Новый Год в Юлиной жизни. Взбешенные поступком дочери родители закрыли Юлю в комнате на целый день и целый вечер. Юля сидела и слушала, как веселится ее семья, как вкусно пахнет елка, как шуршат подарки. Юля осталась без подарка – Сереже Богданову отдали ее пакет. Юля подозревала, что одноклассник сам стырил злополучный подарок и сожрал его втихаря. А теперь, наверное, дожирает Юлин. Как говорила покойная бабушка Аня, Бог ему судья. Все на свете дается по делам. Когда-нибудь будет и на Юлиной улице праздник!
Правда, праздник все не наступал. Весной маму Юли вызывали к директору: Юля воровала тюльпаны на школьной клумбе. А она не воровала! Просто тюльпаны были такие душистые, такие плотненькие, такие весенние, весенние, что Юленька на колени встала, не жалея колготок, и все цветы перенюхала. Она гладила их и восхищалась тюльпановым совершенством. Но цветы, нежные и беспомощные, не смогли защитить Юлю от директрисы, выскочившей, как придурошная, на улицу, и оравшей на всю улицу:
- Каткова! Завтра мать – в школу!
Если бы Юлька была моей дочкой, я такое бы устроила этой чеканутой директрисе! Я бы ей все припомнила! Она бы у меня попрыгала! Я бы заставила ее пересчитать все цветы во всех клумбах. Я бы заставила ее найти хоть один сорванный тюльпан. Или, хотя бы пенек от него! И, в первую очередь, я поговорила бы с Юленькой лично. Спокойно и доброжелательно, как положено разговаривать с десятилетней испуганной девочкой.
Но Юли была своя мама, черствая, жесткая, не менее придурошная, чем директриса. Форменная истеричка, которой совершенно неинтересен был богатый внутренний мир дочки. Даже не в маме дело, честно говоря. Время было такое – на учителей смотрели, как на богов. И это, правда, хорошо. Сейчас на педагогов, издерганных психованными мамашами, администрацией и наглыми детишками, больно смотреть.
Просто Юленьке очень не повезло в свое время. Кроме покойной бабушки ее никто не любил, у близких не хватало ума и чуткости полюбить странную, задумчивую, очень хорошенькую девочку с ямочками на щеках.