В этом году всё и вся были против дачи Марии Ивановны. А началось все с рассады. Хотя нет, раньше — сначала дети с внуками пристроили в ее квартиру на время своего отпуска хомяка и кошечку. Хорошенькую такую, со светлой серо-белой шерсткой и с большими глазищами.
Марья Ивановна всегда говорила, что если на сайте бесплатных объявлений кто-то отдает животинку задаром, то это неспроста. Не слушали дети. Так и появились хомяк и кошка. Хорошенькая кошечка игнорировала лоток, а хомяк… про хомяка Марья Ивановна ничего плохого сказать не могла. Он был чрезвычайно аккуратным. Делал свои дела строго в одной части свой небольшой клетки-аквариума, а кладовую сделал в другой. Хомячьим счастьем было набить свои огромные щеки едой и отнести ее в кладовую.
А ведь у Марьи Ивановны и без того был свой кот — старый ленивый Рыжик. Раньше он только ел и спал целыми днями. Пока не появились новые «жильцы». С этого момента Рыжика как подменили. В первый же день Рыжик тщательно вылизал свою шерстку, демонстративно прошелся перед кошечкой, а потом уселся перед клеткой с хомяком.
А на следующее утро Марья Ивановна застала кота на месте преступления — он грыз рассаду. Никогда за ним такого не водилось! Но это еще не все — в клетке не было хомяка! Ахнув и всплеснув руками, Марья Ивановна заперла рыжего нахала в ванной. В ванной нехорошо пахло — кошечка сделала мокрые дела мимо лотка и теперь смотрела на ругающуюся Марью Ивановну доверчивыми голубыми глазами. Марья Ивановна схватила половичок — тряпку не нашла — и наскоро вытерла лужицу. Бросив половичок там же, она заперла кошек в ванной и бросилась спасать рассаду.
Со стола ее придется теперь убрать — это ясно. Марья Ивановна составила все на пол, а столик решила перенести на балкон. Вставать нормально он не хотел, и на балконе пришлось задержаться. Заодно и прибрала там немного.
А когда Марья Ивановна вернулась, то тут же и села возле балконной двери. Потому что часть ее рассады исчезла. Нет, коробочки-то с землей стояли на месте, но зелени в них не было. Сожрал ее кто-то. Бросилась к ванной — дверь заперта. А за дверью на нее доверчиво посмотрело две пары кошачьих глаз. А на половичке... на половичке был сюрприз от кошечки. Охнув, Марья Ивановна только свернула половичок под внимательным взглядом белошерстки. Позже, позже.
Марья Ивановна бросилась к рассаде. На этот раз исчез лишь зеленый лук. Точнее, исчезал прямо на глазах. А над ним сидел хомяк — живой и невредимый - и запихивал в свои уже и без того толстые щеки зеленые перья. Закончив, он деловито проковылял к своей клетке, забрался в нее через незамеченный ранее разлом в углу и принялся выгружать изрядно помятую зелень в своей кладовой. Где уже была припасена и рассада Марьи Ивановны.
***
Марья Ивановна позвонила детям. Дети настоятельно посоветовали бросать дачу. Внук жалостливо попросил бабушку подарить ему на день рождения много денег — тогда он сможет купить клетку хомяку.
Первым делом Марья Ивановна пересадила хомяка в трехлитровую банку. Потом переставила на подоконник оставшуюся рассаду — на балконе было слишком холодно. Окно на ночь она намеревалась плотно зашторить. Затем выпустила кошек, убрала в ванной и отстирала злосчастный половичок. И, наконец, отправилась к соседу с просьбой подлатать клетку. Тот поворчал, но пришел. Довольная Марья Ивановна разрезала высушенный половичок и уложила один из лоскутов прямо в лоток.
На следующий день Марья Ивановна первым делом бросилась к хомяку. Хомяк укоризненно посмотрел на нее сквозь полупрозрачные стенки. Марья Ивановна заглянула в ванную — кошечка сделала свои дела в лоток, прямо на кусочек лоскутка. Еще и завернуть, видимо, пыталась — не вышло. Довольно улыбнувшись, хозяйка отправилась на кухню — попить чайку. А там...
На полу валялась рассада. А на полуопустевшем подоконнике, тесно прижавшись друг к другу, сидели кот и кошка и умиротворенно смотрели в окно.
***
Прошло время. Через день должны были приехать дети из санатория. Снова заведут разговор, что здоровье маме нужно поберечь, а дачу пора продать. А если еще и рассады не будет...
Марья Ивановна отправилась на рынок. Рассада помидоров и перцев была неказистой почти у всех. И только в углу рынка густели крепкие заросли. За этими зарослями сидел седобородый мужчина с теплыми глазами. У него Марья Ивановна все и купила.
***
Хомяк и кошечка вернулись на место постоянной прописки. Все лето по выходным дети и внуки отдыхали на даче у Марьи Ивановны. Внуки гоняли с клубничных грядок бурундуков и хвастались бабушке, что кошечка теперь ходит исключительно в лоток. Хомяк все еще жил в старой клетке — как-то было не до него.
А в будни Марью Ивановну навещал седобородый мужчина, оказавшийся замечательным человеком и увлеченным огородником. Он был вдовцом, дети давно выросли. И так интересно было с ним, что Марья Ивановна уже и не представляла жизни без нового знакомого.
Марья Ивановна накопила денег и на день рождения привезла внуку большущую клетку для хомяка.
- Ух, двухуровневая! - восхитился внук, старательно заталкивая в новое жилье сопротивляющегося грызуна. Потом повернулся к бабушке и добавил: - Классная клетка! Это хороший подарок для хомяка, ба! А мне ты что привезла?
---
Автор рассказа: Тали Аксандрова
---
Помолись обо мне
Нина Яковлевна влачила свое одинокое существование в малюсенькой квартире углового трехэтажного дома на Заводской улице маленького городка Ленинградской области. На просторной площадке подъезда умещалось аж семь малометражек, и Нина Яковлевна не могла понять замысла архитектора. Зачем такая просторная площадка? Не лучше ли увеличить площадь квартир?
Ответов на свои вопросы она не получила – спрашивать не у кого была, а всякими «гуглами» и «яндексами» она пользоваться, увы, не умела – компьютера не было. Какой компьютер, у нее даже телевизор был старенький, тридцати лет от роду, и телефон – самый, что ни на есть, простенький, кнопочный, хотя у многих Нины Яковлевны соседок дома красовались широченные плоские телевизоры на стене вместо картин, да и телефоны – тоже, такие же, как и телики, только чуть поменьше.
По утрам Нина Яковлевна, позавтракав чаем с жареными гренками, одевалась и уходила на «промысел». Нина Яковлевна спешила на рынок за молоком: фермеры из соседней деревни приезжали в город в дребезжавшей саренькой «Ниве» с тележкой и продавали домашнее жирное, как сливки, молоко, желтоватый творог и сметану, ложка в которой стояла торчком. Нина становилась в очередь и терпеливо ждала, выслушивая сплетни таких же, как она, пожилых мужчин и женщин, шустро крутившихся с утра по хозяйству.
Разговоры были одни и те же: политика внутренняя и внешняя, дети, внуки и хреновая работа городской администрации. Все сводилось к одному: раньше было лучше! И солнце – ярче, и трава – зеленее, и генеральный секретарь – добрее и рачительнее относился к своему многострадальному народу.
- Я помню, - начинал какой-нибудь седой дяденька в пыжиковой шапке, - шести утра еще нет, а техника в ряд выставлялась – и вперед, дорогу чистить. Мы на завод, как баре шли – все сугробы убраны. А теперь внучке с коляской во двор не выйти – все завалено снегом! Бардак! Сталина на них нет!
Нина Яковлевна хотела возразить. Она ясно помнила, она пробиралась на тот самый завод с санками (по пути надо было закинуть в садик сынишку) по сугробам. Тогда она, еще молодая и сильная, воображала себя полярником в сложной экспедиции или просто – ездовой собакой. Потому что, язык был на плече, а тело – в мыле – не пройти и не проехать! И кругом – такие же граждане – волочились по пояс в снегу, пытаясь пробить колею для других. К обеду город был испещрен тропками, и люди уже могли спокойно ходить по своим насущным делам.
Но она не возражала и не спорила. Лучше, так лучше. Зачем обращать на себя праведный гнев нервной толпы? Тем более, Нина Яковлевна понимала, что раньше было действительно лучше – потому что, все, сейчас терпеливо дожидавшиеся своей очереди, были намного моложе и счастливее. И Нина Яковлевна – в том числе.
Все очень просто. Нину тогда звали Ниночкой. Ее не донимали болезни. Она с удовольствием смотрела на свое зеркальное отражение. Малюсенькая хрущебка со смежным санузлом (метр – ширина, два – длина) и отсутствием лоджии была настоящим царским подарком для Ниночкиной семьи. Не надо ходить за водой, в баню, мучиться со стиркой, топить печь, ругаться с соседями. Своя квартира, Господи! Какое счастье!
А квартира была просторной – восемнадцать квадратов в комнате! И удобная ниша для сына Ванечки. Игорь (муж) смастерил топчан, аккуратно вместившийся в нишу, повесил книжные полки. Нина нашла красивую гардинную ткань, обметала ее на швейной машинке и протянула на проволоке – отличные занавески получились. Ванька мог задернуть занавес по вечерам и уютно расположившись в своем уголке, читать или спать – никто его не беспокоил.