"Сколь изменчивы времена! Каких-то полтора года назад всемирно известная, но никем у нас не узнанная Мишель Пфайффер спокойно проживала в московской гостинице «Советская», не встречая ни деловито-нахрапистых репортеров, ни восторженных поклонников. Шесть недель пребывания голливудской «звезды» в Москве были связаны со съемками в фильме Фреда Скепси «Русский дом» («Русский отдел») по одноименному роману Джона Ле Карре.
Тогда Мишель Пфайффер у нас была почти неизвестна, но стоило появиться на наших экранах картине Джонатана Демме «Замужем за мафией», достаточно проходной в кинобиографии Пфайффер, чтобы все начали понимающе качать головой.
Словом, и у нас теперь Мишель Пфайффер ценима и обожаема.
Когда-то Сальвадор Дали изобразил голливудскую секс-бомбу Мэй Уэст в виде театральной сцены, занавес которой падает по прихоти самой «звезды».
Как и Мэй Уэст, Мишель Пфайффер сотворила себя сама, с той лишь существенной разницей, что не прибегала к умело дозированным скандальным выходкам своей предшественницы 30-х годов.
Мишель Пфайффер подобно Мерил Стрип или Джессике Ланж воплощает новый тип голливудской «звезды», лишенной ореола недоступности и исключительности. Забота о поддержании подобной легенды, похоже, менее всего ее интересует. В этом есть та мудрость, которой явно недоставало классическим «звездам», — умение непринужденно отделить себя от публики, будучи одновременно близкой к ней.
Обворожительная Мишель — актриса, не позволившая запереть себя в позолоченную клетку. В свои 33 года она добилась главного, к чему стремилась, — возможности самостоятельно распоряжаться своей творческой судьбой.
Только неприрученностью Пфайффер можно объяснить тот факт, что Голливуд не сразу распахнул свои объятия даже столь удивительной красотке с большими светящимися глазами, способными излучать страсть и презрение, истому и ласку. «Смутный объект желания», ни дать ни взять тип фатальной женщины, поначалу, впрочем, лишенной ярких черточек индивидуальности, — из тех длинноногих блондинок, чьи лица как будто бы уже где-то видел, но не помнишь где.
Эта мельтешня первых ничтожных ролей в телесериалах и фильмах типа «Бриллиантин-2» не вызывает у сегодняшней Мишель чувства умиления. Тем паче тогда, когда выбора не было. Роли безмозглых красоток грозили стать проклятием, и в один прекрасный день Мишель сказала: баста!
Спасительную миссию в этот критический в актерской карьере Мишель Пфайффер момент сыграл продюсер Мартин Брегман, «сосватавший» ее прославленному режиссеру Брайану Де Пальма, поставившему «Лицо со шрамом» — римейк знаменитого фильма Говарда Хоукса.
Мишель в роли холодной и жестокой подруги гангстера Тони Монтана оказалась достойной партнершей «суперзвезды» Аль Пачино. Картина Де Пальма имела большой успех.
Акции Пфайффер резко подскочили, настойчивость была вознаграждена. Если прежде она снималась во второразрядных лентах серии «Б», то теперь ее приглашают режиссеры рангом выше.
В блистательной пародии на шпионские фильмы «Кубарем в ночи» Джона Лэндиса Мишель демонстрирует незаурядные комедийные способности в роли сумасбродной контрабандистки Дианы, спасающейся бегством от иранских спецслужб.
Принципиально иной рисунок роли, полный таинственности и недоговоренности, внесла Пфайффер в картину Ричарда Доннера «Женщина-ястреб».
Думается, что до «Иствикских ведьм», принесших Пфайффер мировую известность, ее роль в «Женщине-ястребе» была лучшей из сыгранных, обнаружила скрытые до сих пор резервы лирического обаяния актрисы.
Достигнув вершин кино-Олимпа, Мишель более всего боится стать типажом, носителем постоянного образа-маски.
Поэтому так разнообразны ее героини. Хрупкая и добродетельная мадам де Турвель, попадающая в альковные сети искушенного соблазнителя в «Опасных связях» Стивена Фрирса, она сама становится сущей роковой сиреной для мужчин в роли певички бара в «Легендарных Бекерах» Стивена Кловеса.
Не случайно сегодня мнение публики о Мишель Пфайффер носит полярные оценки. Одни считают ее символом греха, дьявольским воплощением подземных разрушительных сил, другие, напротив, видят в ней олицетворение чистого, возвышенно-прекрасного начала. И то, и другое вполне допустимо...» (Осипов А. Мишель Пфайффер: порок и добродетель // Экран. 1991. 9: 18).