Этот рассказ посвящён моей подруге. Самой близкой, любимой и родной. О хорошем человеке, который считал, что душа бессмертна и все испытания, которые преподносит нам жизнь, посланы Богом лишь для того, чтобы очистить душу и познать самого себя.
Приветствую путника, чудом зашедшего на мою страницу!
Начало можно посмотреть тут:
Часть первая. "Лошадиная мечта"
Часть вторая."Во поле берёзка стояла".
Часть третья."Травля".
Часть четвёртая."Битва"
Часть пятая."Бабушки бывают разные".
Часть шестая."Я его выкопала".
Часть седьмая."Последняя воля".+Часть восьмая."Божий одуван".
Часть 9. Крепко зажмурь глаза.
В юности я стала ходить в церковь. Тут я хочу пояснить своему читателю, что не подумайте обо мне слишком хорошо: я всегда стремилась к свету, но не всегда у меня это получалось. Вера моя никогда не пропадала, но ослабевала временами очень сильно, сознательно же я стала ходить в церковь позже, уже после 25 лет.
Возвращаемся к повествованию....
О моих посещениях храма никто не знал: ни родители, ни бабушка, ни подруги, просто я не считала обязательным кого-то в это посвящать. В те времена я не исповедовалась и не причащалась, хотя знала о таинствах, так как в детстве бабушка водила меня в церковь.
В ближайшей от нашего дома церкви я и обитала. Приду, встану между колоннами – там такой закуток был, где ты становился незаметным для всех, но всё происходящее можно было видеть и слышать. Ходила я часто, но попадала я больше на вечерние службы, среди недели. Однажды, придя в храм, я увидела, что моё местечко занято, там стояла Санька.
Я обрадовалась и удивилась, поскольку совсем не ожидала увидеть её здесь. Отец её в церковь не ходил, впрочем, как и бабушка с дедушкой. Я молча подошла к закутку и втиснулась рядом. Она заулыбалась, и мы молча простояли всю службу.
Когда служба кончилась, мы медленно, ни о чем друг друга не спрашивая, шли рядом. Потом она неожиданно сказала: "А знаешь, мне ведь сам Николай Чудотворец помог! " И поведала мне свою историю...
Прошедшим летом Санька с отцом ездили куда-то под Горький (ныне – Нижний Новгород) в гости к его знакомым. Жили у них неделю, ходили в лес, купались на озере. Стояла жара и в один из тех дней Санька решила пойти на озеро одна, чтобы окунуться. Солнце клонилось к закату, и берег был пустым. Только пара ребят на мотоцикле приехали.
Разложила Санька полотенце, разделась и пошла в воду. Ребята, что приехали на мотоцикле, схватили ее и стали говорить, что они сейчас с ней развлекаться станут. Санька увернулась, упала в воду и отплыла подальше. Ну, как отплыла? Плавала-то Санька так себе… Поэтому, зажмурив глаза, она стояла по плечи в воде и в её неверующей голове пульсировала одна-единственная мысль: "Николай Чудотворец, помоги!", а ребята, не желающие лезть в воду, с берега выкрикивали непристойности.
А потом они вдруг замолчали и начали как-то странно подвывать. И Санька открыла глаза. Её взору открылась странная картина: желающие поразвлечься убегали в сторону оставленного поодаль мотоцикла, на ходу судорожно подбирая свою одежду, а на их лицах читался неподдельный ужас! Санька осталась одна и поняла, что с ней случилось какое-то чудо. Она вышла из воды, оделась и побежала домой, где все и рассказала отцу.
Тот поверил не сразу, и даже пытался отругать Саньку за выдумки, но его знакомые рассказали им, что на том озере была явлена икона Николая Чудотворца. Вот святой ей и помог. Отец, тем не менее, отругал её, но только за то, что пошла одна на озеро. Ну, что ж! Он имел на это право.
После того случая Санька стала ходить в церковь, книжечки покупать про святых, про веру православную и к зиме она покрестилась. Крестилась в день памяти Фотинии, этим именем и нарекли ее.
Часть 10. Здравствуй мама!
Я училась в школе соседнего района, и мы с Санькой жили вроде бы параллельными жизнями, но это на первый взгляд. У каждой из нас были свои увлечения, свои стремления и свои друзья. Не часто, но мы с ней обязательно встречались. В школе получалось реже, а когда повзрослели, встречаться получалось чаще.
Мы ходили в кино, театр, в баню, иногда в бар, а иногда и в цирк. В цирк, правда, мы ходили всего один раз и попали на самую кошмарную программу девяностых, гвоздем которой были, хотите – верьте, хотите – нет, дрессированные ежи! Хорошие коллективы тогда подались на гастроли "взаграницы", а в Москве остались жалкие номера, например, с несчастными -ёжами. Мы часто тех ёжиков потом вспоминали.)
По окончании школы мы продолжали жить своими жизнями, но наша потребность в общении была стойкой, как монумент, и даже при большой занятости, мы часто созванивались, рассказывали друг другу о своих делах, болтали о повседневном, а пару раз в месяц обязательно встречались, чтобы совершить наше обязательное действо – пройтись по пустым, ночным улицам.
Прогулки занимали не менее трёх часов, а иной раз и дольше, даже зимой. Тогда уж мы подробно делились радостями и переживаниями, вспоминали что-то из детства, смеялись, плакали. Многие разговоры были длинными и глубокими, мы обсуждали серьёзные темы бытия, говорили о религии, о прочитанных книгах, в том числе и тех, в которых были описаны повествования жития святых. Я себя ловила на мысли, что рядом с ней я самая настоящая, при ней не хотелось казаться лучше, не хотелось произвести впечатление, а душа словно наполнялась до краев чем-то добрым и светлым. Надеюсь, она испытывала такие же чувства, иначе стала бы она со мной по три часа на морозе шататься, если бы это было не так?)))
В одной из наших ночных бесед Санька спросила, простила бы я свою мать, если бы она меня бросила в детстве. Я категорически заявила, что не простила бы ни за что! На что она ответила, что я так говорю, потому что меня не бросали. «Так мама вроде бы тебя и не совсем бросила, - напомнила я, - Там же была битва! Нет?» Но вопрос повис в воздухе, и разговор перешёл в другое русло.
А буквально через несколько дней подруга предприняла серьезный "финт ушами"! Разузнав у каких-то дальних родственников адрес матери, она тайно взяла деньги у отца и, написав записку "Не ищи меня, я уехала в Баку", рванула в сторону гор.
И вот, замотав платком рыжую шевелюру, чтобы не сильно выделяться в толпе черноволосых местных жителей, сидела Санька возле подъезда и ждала, когда выйдет мать. Её она узнала сразу.
Был выходной и женщина отправилась на базар. Санька шла за ней на расстоянии, не упуская из виду, представляла, что она сейчас подойдет к ней и скажет: "Здравствуй, мама!" Ей представлялось, как та выпустит из рук сумки, как по асфальту покатятся фрукты-овощи, а мама, заплакав от счастья, обнимет свою кровиночку.
Так она и шла за матерью до базара, потом тайком таскалась вслед за ней по рядам шумного восточного великолепия, вслед за ней вернулась к тому же дому, и только тогда догнала, и, собравшись с духом, выпалила: "Здравствуй, мама!"
Теплой встречи не получилось, не покатились фрукты по асфальту… Мать внимательно посмотрела на дочь и спросила: "Зачем приехала?" Санька расплакалась...
Мать провела дочку в свою мизерную квартирку полуподвального типа – такие раньше дворникам выдавали – пол-окна шестиметровой комнаты было ниже уровня тротуара. Туалет в квартирке был, была и трехметровая кухня, а вот душа не было. Зато, что неожиданно, в квартире был телефон. Изнемогая от духоты и горя, Санька ела суп, пила чай и молчала. Мать молчала тоже. Разговор не клеился. Потом, повернувшись к дочери спиной, мать набрала Москву и сообщила отцу, что приехала Саша, и как только она (мать) купит билет, то отправит её обратно...
На московском перроне у вагона с маршрутной табличкой «Баку – Москва» в объятиях отца как потерявшийся щенок скулила маленькая девочка…
В тот вечер отец рассказал, её мать ушла от него не просто так, в никуда, она ушла к любовнику и уехала с ним на Кавказ. Прямо как в кино! Саньку она хотела забрать с собой, а в то время детей суд, как правило, оставлял матери. Понимая, что так оно и может случиться, отец предложил бывшей жене деньги. Много денег. Мать их взяла и отказалась от дочки на суде, оставив дочь отцу и "любящей" бабке. Ошибались мы с Санькой, не было там никакой битвы титанов, это была банальная сделка.
Бакинский любовник вскоре её бросил, так и не женившись, а Санькина мать осела в том городе. Больше у неё ни детей, ни мужей не было. Не знаю, что двигало тогда этой женщиной, наверное, можно найти ей оправдание,... но я не буду давать тут своей оценки её поступку. Впрочем, Санька её не осуждала и даже жалела...
Продолжение следует...
Комментарии приветствуются.
Ваша Премудрая.