Июльское полуденное солнце заливает светом и теплом деревенские улицы, весело чирикают птицы. Вдали слышны детский визг и крики – это малышня плещется на мелководье. В деревне тишина, весь народ в поле. Под развесистой ивой на скамейке сидит пожилая женщина и тихонько покачивает коляску. Толстощекая белобрысая малышка с голубыми глазками с наслаждением сосет сухарик.
- Что, Варюшка, зубки скоро вылезут? – бабушка заглядывает в коляску. – Ну, грызи, грызи…
- Здорово, тетка Валя! – доносится от соседнего дома.
- Привет, Людка, – Валентина кивает соседке.
- Внучка-то как уже подросла. – Людмила подходит и заглядывает в коляску. – Чтой-то она не похожа ни на Василия твоего, ни на Галку. Твои чернявые, а девчушка беленькая.
- Ты тоже приметила? – Валентина прищурилась. – Вот и мне кажется, что Варюшка с лица на твоего Николая походит. И глаза похожи, и нос, и родимое пятно на спинке. Вроде, у Кольки-то твоего такое же? Надо в правление сходить, переписать девчонку на мужика твоего. Если дитё заделал, так пусть алименты платит.
- Да ты что, теть Валь! Нет у Кольки никакого родимого пятна. А Варюшка ваша – точная копия Василия. Все крошечки подобрала – и глазки, и носик, и щечки.
- Да? Видно, спутала я что-то. А слышала, Людмила, что на дальнем стане новую стряпуху взяли? Вроде молоденькая совсем, только из училища.
- Слышала, а что?
- Да вот все на Кольку твоего удивляюсь. Какой молодец мужик. Говорят, что он над ней, вроде, шефство взял. То воды подвезет, то котел помоет, то лучины нащиплет. Вот и сейчас все мужики по домам, а твой стряпухе помогает.
- Ох, тетка Валя, некогда мне тут лясы точить! – Людка всплеснула руками. – Бежать мне надо… совсем забыла…
Молодая женщина, не оглядываясь, быстро побежала по улице.
- Беги, милая, беги. Даже дом не прикрыла, – Валентина посмотрела на внучку. – Вот любит Людка сплетни таскать по деревне. А стряпуха новая весит девяносто кило. Говорят, давеча Санька Кузьмин ее пониже спины шлепнул, она его так отходила граблями, что мужик два дня лежал, на работу не ходил.
Валентина пересела в тень, подвинула коляску и задумалась.
***
Пять лет назад единственный сынок Василий пришел вечером с танцев, сел на лавку у окна.
- Мам, я женюсь.
- На ком, Васенька? – Валентина уже знала ответ.
- На Галочке моей.
Вздохнула Валентина, но что же делать? К этому все и шло. Против Галины ничего она не имела. Девушка рано осталась сиротой, жила у тетки в соседней деревне. В доме родственников Галина была и кухаркой, и прачкой, и нянькой, и на огороде за двоих работала. Тетка померла, как девушке сравнялось шестнадцать лет. Вот тогда сестры и указала ей на дверь. Вернулась Галя в свое село, устроилась дояркой на ферму. Там-то Василий ее и приглядел. Год хороводились, а как восемнадцать лет Галине исполнилось, так жениться и надумали.
Прожили молодые вместе пять лет. Хорошо жили, мирно и дружно, да вот только деток все не было. А прошлая зима уж больно неладная была, то мороз, то оттепель. Поехал Василий на тракторе по льду через реку, да и провалился. Пока народ набежал, да трактор вытащили, уже захлебнулся сынок. Как на похоронах кричала Галя, как билась на могилке, без слез и не вспомнить… А через месяц собрала чемодан.
- Простите, маменька, не могу я здесь, все Васеньку напоминает. В город поеду, на фабрику устроюсь.
А что Валентина на это могла сказать? Утерла слезы, перекрестила вслед и осталась одна горевать. Через год пришла с работы, а в доме кто-то есть. Валенки старенькие у печки стоят, ватник висит на гвоздике, на лавке вещевой мешок лежит. Прошла Валентина в горницу, а там на кровати Галина спит, и рядом с ней младенчик. Невестка худющая, почти прозрачная, да и ребеночек крохотный.
Проснулась Галина, подскочила, грохнулась в ноги свекрови:
- Простите, матушка, некуда мне идти!
Всю ночь тогда проговорили женщины, а наутро слегла Галина в страшной горячке. Не выдержал истощенный организм её навалившихся бед.
***
- Эй, Петровна! Ты заснула, что ли? – мужчина слегка потряс Валентину за плечо.
- Ох, Михаил, напугал! Здравствуй. Задумалась я.
- А, ну ладно. По осени место для твоей внучки в яслях будет.
- Спасибо, Миша.
Очень председатель помог тогда Валентине. Пришла она после приезда Галины в правление:
- Михаил, вот невестка из города вернулась.
- Хорошо, очень уж рабочие руки нам нужны.
- Она с ребеночком вернулась.
- Ого! – Михаил удивленно приподнял брови.
- Миша, запиши ребеночка на Васю моего.
Председатель посмотрел справку из роддома.
- Валя, сын у тебя утонул в декабре, а девчушка на ноябрьские родилась.
- Да знаю я, Миша. Но ведь никого, кроме Гали, у меня нет, а так внучка будет.
Не смог Михаил отказать, записал Варюшку на фамилию Смирнова и отчество дал Васильевна. Так и поселилась в доме у Валентины внучка Смирнова Варвара Васильевна. А как отказать? Когда жена у председателя тяжело болела, то Валентина по-соседски их двоих детишек к себе забрала. Нянчилась с ними, не разбирая, где свой, а где соседские.
***
Малышка в коляске закряхтела.
- Что же ты не спишь, Варюша? – Валентина склонилась над девочкой. – Сухарик извозюкала? Закрывай глазки да спи.
Глядя на внучку, вспомнила Валентина тот ночной разговор с невесткой.
Познакомилась Галина в поезде с мужчиной. Рассказала о горе своем, про мужа любимого, погибшего так рано. Сергей тоже ехал в город за лучшей долей. Сам детдомовский, ни угла, ни двора, да и жену себе такую же нашел. Ладно жили они, а как пришло время рожать, так беда и случилась. Умерла жена во время родов, и девочка мертвая родилась. Оказалось, что нельзя было детишек его жене иметь. Да кто там, в детском доме, ей об этом рассказал бы?
Вот Галина и пожалела Сергея. А как же? Сердце бабье жалостливое. Устроились на работу на одну фабрику. Она – ткачихой, он – наладчиком. Жили по общежитиям, не хотела Галина новую жизнь вот так сразу начинать. Поздно поняла, что беременна, когда в обморок прямо у станка упала.
- Уже пять месяцев срок, женщина, – врач строго посмотрела поверх очков. – Не хочешь ребенка? А раньше-то где была?
Месяц пролежала в больнице Галина, на фабрику вернулась, а там начальница цеха кричит:
- Ты знала, что беременна! Комнату в общежитии захотела? Прописку? Не будет тебе ничего, за прогулы уволю!
Доработала Галина до самых родов, а из роддома возвращаться некуда. Общежитие для одиноких, а она теперь семейная. К Сергею не пошла, уж больно стыдно их отношения начались. Ничего не сказала ему, чтобы душу лишний раз не бередить. Собрали подруги ей немного денег, посадили на поезд, и поехала Галя в свою деревню.
***
Ох, и тяжело пришлось Валентине! Варюшка маленькая плачет, хозяйство не обихожено, снегом дом завалило, да еще и на работу надо. А тут Галина в горячке мечется. Всей деревней тогда помогали Валентине. Кто-то малышку нянчить возьмет, кто-то корову подоит, кто-то Галине воды и лекарство подаст. Так всем миром и невестку выходили, и малышку выкормили. А если кто и подумал, что Варенька не от Василия, то никто слова худого не сказал. Любили и уважали на деревне и Валентину, и Галочку.
Бежали деньки, цепляясь цепочкой друг за друга. Забота о Вареньке сроднила еще больше невестку и свекровь. Окрепла Галина, поправилась, да только молоко перегорело. Решила на семейном совете, что Валентина будет с Варенькой сидеть да за хозяйством следить, а Галина на работу выйдет.
А на Первомай на пороге дома появился незнакомый мужчина. За плечами мешок, одет аккуратно, да только голова почти вся седая. Валентина в тот день на огороде металась между грядками и коляской. Уже сажать пора, а у Вареньки животик разболелся. Как глянула на незнакомца, так и поняла все: с Варюшей они на одно лицо.
- Хозяюшка, это Авдеевка?
- Авдеевка.
- А где тут Галина Смирнова живет? – смотрит гость с тревогой, кепку в руках мнет.
- А тебе зачем? Я ее мать.
- Да работали мы вместе, вот навестить хочу.
- На ферме она, – не стала ничего скрывать Валентина, все равно найдет ведь.
В тот день Галина пришла с фермы поздно. Долго сидела у кроватки дочери, а потом плакала, уткнувшись в колени Валентины.
- Слушай сердце, доченька, – гладила по голове Галину свекровь. – Василия не вернуть, а ты еще молодая. Да и Варюше отец нужен.
И опять бегут деньки, сама не своя ходит Галина, тяжело вздыхает Валентина…
***
Покачивает коляску бабушка и не видит, что заснула давно уж внучка. На пухлых щечках румянец, сухарик в кулаке зажат. В конце улицы показались две фигуры. Щурится Валентина, пытаясь угадать, кто идет.
- Ох, Варюша, похоже, родители твои идут.
Подошли Сергей с Галиной, смущаются, молчат. Ткнулась девушка лбом в плечо Валентины:
- Мама, это Сергей.
Взял Сергей натруженную руку Валентины, поцеловал:
- Здравствуйте, мама. Мне без Галины, дочки вашей, жизни нет.
Ну и хорошо, будут у девчушки и мать, и отец. А что Валентина? Рада она и за девочку, за невестку. И кто её осудит?
---
Автор рассказа: Зоя Сергеева
---
Забыться
- Руки бы вырвала за такую работу! – недобрые слова вырвались у Наташи случайно.
Она не хотела. Правда, не хотела. Глаза Сашки на мгновение вспыхнули недобрым огнем обиды, но тому удалось его подавить.
Наталья еще раз потрогала плашки, прибитые к низенькому потолку бабушкиной избы и нашла в себе силы исправить положение:
- Хотя, если знать, когда папа их прибивал… Ни инструментов толковых, ни материала. И все-таки, папа… Сашка, спасибо, что сохранил.
Сашка улыбнулся. Он ведь хотел похвастаться, мол, смотри, Наташа, отцовская работа. Я специально ничего не делал… Наташа все испортила кривой своей гримасой. Она не сумела скрыть ее, как только переступила порог бабушкиного дома.
Ей было стыдно потом. Зачем? Ну правда, зачем? Что за поведение такое? Ишь ты, королева, явилась через тридцать пять лет в деревню детства и еще морду кривит! Могла бы стерпеть. Родимое гнездо не превратилось в руины, ухожено и удолено, что еще надо?
Держать язык за зубами не сложно. Просто не очень и хотелось. Показать свое превосходство, свою удачливость и практическую метку понадобилось. Что ж, показала. Довольна? Брат не видел сестру столько лет, и теперь столько же не увидит. Глаза не глядят. Пусть такая успешная Наташенька катится в свой Новгород. Полотном дорога. Успешная…
Все случилось просто. Росла девочка Наташка в этой самой деревеньке. У бабушки. Потом – школа-интернат, техникум в Новгороде, где зацепила девушка себе жениха. Жених стал мужем, родился сын, а потом случился ожидаемый развод.
Наташка вцепилась в город зубами, в выживание себя и Илюшки вцепилась. Не брезговала ничем – алименты копеечные, «детские» на Илью – обнять и плакать. Крутилась ужом, вертелась юлой, карабкалась, ревела и клялась себе, как Скарлетт, что «никогда не будет голодать». Борьба ожесточила ее сердце, на лбу пробороздило первую морщину. Борьба вообще часто лишает женщину прелестной слабости и беззащитности, что так нравится сильным мужчинам.
Потому и не везло Наташке с мужчинами. Жесткие, независимые, характерные мужики ее выбраковывали. Они сами капитаны, нафиг им домашний «Наполеон» в юбке? А слабаков Наталья не терпела – на муженька насмотрелась. Слюнтяй, мамочкин нытик, рохля. Этих любителей пожаловаться на жизнь Наталья к себе за версту не подпускала. И поэтому осталась одна.
Карьеру Наталья начинала с самых низов, и теперь услугами ее фирмы пользовалась почти вся область. Качество – на первом месте. Жалоб и нареканий после ремонта, выполненного фирмой, практически не было. Каждый шовчик, каждый стык, все до мелочей, не подкопаться. Было время, Наташа сама, лично, проверяла работу. Что не так – заставит переделывать. За счет личного времени и премий. Да, Горгона, стерва и змея. Как там ее полоскали за глаза? Гадиной? Ерунда – были прозвища похлеще. За глаза, разумеется. В глаза высказываться боялись. Чревато. Наталья увольняла нерадивых рабочих, не глядя на их «трудное семейное положение»
Почему старые церкви веками стоят? За качество кирпичей дельцы болели душой. На «авось» не надеялись. Почему хлеб Филлипова «гремел» на всю Россию? Душа, потому что! И в свое дело Наталья душу вкладывала. У нее не забалуешь, водочки не выпьешь и в домино не сыграешь в свободную минутку. Не было этих минуток. Ибо – делу время, потехе – час!
Шаг за шагом, день за днем фирма шла к процветанию и доброй славе. Коллектив, сформированный годами, отшлифовывал мастерство и квалификацию. Лишних, подкаблучников, подлиз, бездельников и откровенного безручья, у Натальи не было. Сплоченные ребята. Среди них – пара-тройка гастрабайтеров. Не больше. С образованием. «Любителей» она не жаловала.