Найти тему

The philosophy of Light

Г.К. Честертон
Г.К. Честертон

То обстоятельство, что цивилистика — штука профессиональная и довольно тонкая в своей материи, кажется, доказывать никому не надо. Ну, разве что некоторым профанирующим субъектам. Да и то доказывать им — что море ситечком носить.
То, что зачастую законодатели весьма невнимательно и чрезвычайно окказионально подходят к законодательству — тоже вполне очевидно. Точка зрения людей при власти весьма схожа на ту, которую то и дело демонстрировали иные деятели компартий: «Партия спускает вам план сделать 4 открытия к такой-то дате! Воля же Партии — закон, а коммунисты всесильны, потому что их учение верно!» Самое удивительное, что даже в тех странах, в которых любили слагать едкие анекдоты на эту тему, после свержения коммунистов элита, в сущности, занялась тем же самым, но уже с апелляцией, скажем, не на марксизм или идеи чучхэ, а на мировой опыт. То есть, быть может, дело не в коммунизме, а в чём-то ином? В догматизме, например, к которому всегда привержена любая бюрократия, предоставленная сама себе...

Всё ничего, пока этот самый «мировой опыт» не противоречит такой «мировой практике». А вот когда результаты деятельности законодателей, сдобренные подобной апелляцией, входят в противоречия с реальностью, данной в ощущениях, возникает шум и гам и взаимные обвинения всего и вся. И тогда выясняется, что честертоновский монах, кажется, что-то говорил, но во время изрядной потасовки, происходящей впотьмах, все прилично забыли — чтó именно говорил монах, да и был ли он вообще*.

Тем не менее, весьма и весьма полезно напоминать и о том, что монах этот всё-таки был, и о том, что он именно кое о чём говорил и предупреждал. Иногда, знаете ли, помогает. Хотя и не всем, конечно.

Скажем так, ситуация в некоем государстве, сложившаяся на начало рассматриваемого года и усугубленная постоянными и крайне неуклюжими вмешательствами в дела правительства весьма нервного и непрофессионального президента, несомненно, стала тяжёлой. Мало того, что экспорт из страны резко упал по независящим от государства обстоятельствам, так ещё и в конце прошлого года эмиссионный центр государства сделал всё, чтобы резко дестабилизировать национальную валюту этого государства. До этого, этот же эмиссионный центр поощрял коммерческие банки получать дешёвые кредиты в долларах США и прочей иностранной валюте и раздавать эти деньги, — смешно сказать! — на потребительские нужды населению и предприятиям, которые не имели никаких импортных контрактов. То есть изначально именно центральный банк накачивал экономику государства иностранной валютой, которая давалась в весьма короткие кредиты. Отдавать такую валюту, естественно, придётся, а то уже и пришлось, с процентами. Пополнение же ею из-за рубежа, повторюсь, упало.

Именно в этот момент этот центральный банк провёл блестящую операцию по обрушиванию национальной валюты, чтобы на внутреннем рынке приобрести валюту иностранную стало очень трудно. И есть все основания полагать, что такая операция является подготовкой к ослаблению государственной власти. Трудно себе представить, чтобы глава этого центрального банка мог самостоятельно, без «крыши» пойти на подобную дерзкую операцию. особенно если иметь в виду не только высокую зависимость от импорта, но и огромный дефицит внешней торговли.

Обо всём этом писалось. И этому уже была дана оценка парламентом этого государства. Правда, оценка эта была дана с гиканием, свистом и улюлюканьем, но крайне неуклюже.
Но как бы там ни было, во всяком случае для возбуждения уголовного дела о заговоре с целью захвата власти, представляется, были, между прочим, все основания. Парламент признал, что эмиссионный центр вбросил деньги в экономику через неликвидный банк, а следовательно, обрушил национальную валюту… и, следовательно, — единственная разумная при этом цель: создать кризис неплатежей, социальные выступления и устроить государственный переворот.

Но, простите, ко всему этому прочему криминогенные условия в данном случае созданы прежде всего без конца и края базарящим парламентом. И что самое потрясающее — ни депутаты, ни правительство не видят — чем именно.

Расскажу.

Обратим своё внимание на невероятно устойчивое положение персоналий этого центрального банка. Излишне говорить, что отменять свои же постановления по основаниям иным, чем возникли до принятия этих постановлений — значит играть в дурацкую игру. Так в своё время начал шалить сначала Президент Украины г-н Л.Д. Кучма, затем этот же дурацкий колпак примерил и г-н В.А. Ющенко. Ну, ни тому, ни другому к этому головному убору не привыкать-стать. Ну и все остальные там — по списку. В это развлекательное действо включалась и Верховная Рада Украины. Но последняя, кажется, стала делать подобные непотребные движения просто от безысходности. Однако Господь с ними...

А в то же время, порядок назначения главы эмиссионного центра и увольнения его от должности описывается не в чём ином, как в законодательных актах, принимаемых самим же парламентом страны. То есть именно парламент установил такой порядок снятия с должности и вообще привлечения к персональной ответственности должностного лица, который сделал его практически неуязвимым для самого этого парламента.

Но это касается, заметим, только персональной ответственности.

Однако эмиссионный центр — не человек, а именно особенный орган государства. Можно начать тасовать персоналии, выгодные в тот или иной момент правящей коалиции или, напротив, оппозиции, но существо от этого не изменится. Рано или поздно, сегодня, завтра или послезавтра, но глава этого эмиссионного центра опять станет неудобным кому-нибудь.
А действовать этот самый новый-старый глава по-прежнему будет в пределах своих полномочий, оставляя на усмотрение депутатов-президентов-премьеров и комментаторов обсуждать сообразность его действий с целями. Обозначать цели использования полномочий, конечно, хорошо, но не следует ли обращать внимание ещё и на сами полномочия, а равным образом — и на их распределение?

В качестве примера. Именно примера.

Если внимательно прочесть Закон Украины «О банках и банковской деятельности», а также и Закон Украины «О Национальном банке Украины», то можно обнаружить, что, в сущности, никто и никак текущую деятельность главы НБУ и его присных не контролирует. Во всяком случае — оперативным путём. Экономические нормативы, имеющие совершенно обязательный для всех субъектов Украины характер, НБУ (а в РФ как, не хотите посмотреть?), устанавливает по своему усмотрению,
контролирует исполнение таких нормативов — он же сам,
сам же выдаёт и отзывает и лицензии на работу с иностранной валютой и монетарными металлами,
а равно и лицензии на банковскую и финансово-кредитную деятельность вообще, держит исключительно на своём балансе весь валютный резерв государства (из чего, кстати, делает совершенно необоснованный вывод, что он, этот центральный банк, и распоряжаться им может в полном объёме и по своему усмотрению),
пишет всевозможные нормативные акты, вроде правил обращения «электронных денег».
И при всём при этом не обязан даже согласовывать свои действия, в том числе и действия нормативного характера, практически ни с кем. Максимум на что в состоянии влиять исполнительная, — но только и исключительно исполнительная власть! — так это на регистрацию бумаг, исходящих из этого органа в Министерстве юстиции.

Смотрите:
автономия такого эмиссионного центра не ограничивается даже эмиссионной деятельностью.
В его полномочиях угнездились:
и нормотворчество,
и исполнение им же самим написанных норм,
и контроль над исполнением их другими субъектами.
То есть функции легислатуры, исполнения и разрешения коллизий.
Чем же это вам не status in statu? Да ещё, ко всему прочему, имеющее почти государственный иммунитет: ни ликвидировать, ни нормально поменять руководство, ни вмешаться в деятельность. Прямо — суверенитет…

Между тем, не зря, вовсе не зря человечество как раз в своём мировом историческом опыте по крайней мере в условиях капиталистической формации дошло до системы сдержек и противовесов, когда ни одна из ветвей власти в государстве не оказывается независимой:
судебная власть может ограничить и законодательную и исполнительную,
законодательная власть постоянно держит в узде исполнительную и судебную,
исполнительная власть так или иначе только оперативно независима, но зато держит в прямой зависимости от себя и судебную и законодательную, например, посредством финансов.
И только центральный банк — свободен от всего и вся, от всякого стороннего влияния.

С этим можно смириться лишь пока и поскольку годы спокойные и тучные, бюджет исполняется и имеет профицит, а сам центральный банк занимается своими делами без особенных эксцессов, не обнаруживая обслуживания подготовок государственных переворотов. Но когда все финансовые связи в государстве и обществе становятся сверхнапряжёнными, то обнаруживается, что все перед всеми несут ответственность и влияют друг на друга, и только один эмиссионный центр делает ровно то, что полагает в этот момент нужным для целей, которые известны лишь ему одному (если вообще известны), да тех персон, чьи интересы он взялся обслужить. И законодательство, обращаю внимание, именно так и устроено.

Между тем, как показано в статье Деньги ipso sui, единственным реальным наполнением любых эмитированных денег вообще, является только и исключительно налоговое освобождение. Эмиссионный центр эмитирует билетики, отдавая которые можно стать совершенно свободным от обязательств перед бюджетом государства. Следовательно, своей политикой и эмиссией этот эмиссионный центр прямо влияет именно на ценностную наполняемость бюджета. А за наполнение бюджета и за исполнение его в расходной части, между тем, обязанность возлагается не на него, — тут он ни за что не отвечает, — а именно на правительство, и, в частности, на премьер-министра. Сам же бюджет верстается парламентом и в случае чего происходит потасовка между правительством и парламентом, причём без всякого участия в этой потасовке именно такого фокстерьерчика как эмиссионный центр, который просто умывает руки «таргетируя инфляцию». А его глава произносит всякие импортные слова.

Ко всему прочему, на центральный банк возложена и функция поддержания ликвидности и целостности банковской системы. Эту функцию он исполняет, то увеличивая, то уменьшая те или иные нормы резервирования. Всё это так или иначе сводится либо к выпуску в обращение дополнительных денег, то к изъятию этих денег из обращения. А деньги, обратим внимание — имеют прямое отношение к налогам, а, следовательно, к бюджету. И опять-таки функция эта для этого центрального банка — совершенно суверенна.

И, словно в доказательство полного суверенитета государства под названием «НБУ», например, как раз законодателями, скажем, Украины принят прелюбопытный закон. Должен вам сказать, что на примере как раз законодательства Украины всё выглядит очень и очень выпукло, так как там никто никого не стесняется и безумствуют по полной программе прямо с 1991 года. Называется тот закон так: «Про порядок погашення зобов'язань платників податків перед бюджетами та державними цільовими фондами». Так вот в этом законе можно прочесть интересное правило. Точнее, интересно сочетание двух правил сразу.

Кто хочет — может всем этим поинтересоваться сам, сам же и перевести. Сейчас дело не в нюансах, а содержание я поясню ниже.

Правило 1:

16.5.1. За порушення строків перерахування податків, зборів (обов'язкових платежів) до бюджетів або державних цільових фондів, встановлених Законом України «Про платіжні системи та переказ грошей в Україні» (2346-14) банк сплачує пеню за кожний день прострочення, включаючи день сплати, у розмірах, встановлених підпунктом 16.4.1 пункту 16.4 статті 16, та штрафні санкції, встановлені підпунктом 17.1.7 пункту 17.1 статті 17 цього Закону, а також несе іншу відповідальність, встановлену цим Законом, за порушення порядку своєчасного та повного внесення податку, збору (обов'язкового платежу) до бюджету або державного цільового фонду. При цьому платник податків, зборів (обов'язкових платежів) звільняється від відповідальності за несвоєчасне або неповне зарахування таких платежів до бюджетів та державних цільових фондів, включаючи нараховану пеню або штрафні санкції. (Підпункт 16.5.1 пункту 16.5 статті 16 із змінами, внесеними згідно із Законом N 550-IV (550-15) від 20.02.2003)

Правило 2:

16.5.3. Не вважається порушенням строків зарахування податків і зборів (обов'язкових платежів) з вини банку, якщо таке порушення стало наслідком регулювання Національним банком України економічних нормативів такого банку, що призводить до браку вільного залишку коштів на такому кореспондентському рахунку для здійснення зарахування.
Якщо у майбутньому банк або його правонаступники відновлюють платоспроможність, відлік термінів зарахування податків, зборів (обов'язкових платежів) розпочинається з моменту такого відновлення.

По первому правилу ответственность за уплату налогов при наличии денежных средств в коммерческом банке у налогоплательщика и своевременности подачи этим налогоплательщиком платёжных поручений в коммерческий банк перекладывается именно на коммерческий банк. Как следует из Теоремы законного перехода, на банк также переходит с этого момента и основная обязанность уплаты налога за счёт своего клиента-налогоплательщика.

Логично, не правда ли?

Но вот из второго правила, как видим, следует, что если только коммерческий банк возложенную на него законом и действиями своего клиента-налогоплательщика свою обязанность уплатить налоги не исполнил вследствие регулятивных действий НБУ, то в этом случае эта самая ответственность растворяется в воздухе, никак не перекладываясь ни на кого, в том числе и на НБУ — главного виновника неплатежа в таком случае.

И за что тогда должно, может и перед кем отвечать правительство со своим нарисованным бюджетом и прогнозами собирания налогов? Если уж в таком случае хотелось защитить коммерческие банки от жестокого своеволия НБУ, то куда последовательнее было переложить в указанной диспозиции правила №2 и ответственность на НБУ.

Но ведь НБУ особой ответственности, как видим, не несёт! ни перед кем… А уж за бюджет (ни в формировании, ни в исполнении) — тем более.

Ещё раз: Украина тут только при том, что там все этим безумия просто доведены до крайней точки. На самом деле в огромном количестве государств происходит то же самое... ну, разве что без чисто украинского гротеска.

И вообще: отчего же при верстании бюджета парламент должен находиться в полной неопределённости от будущих действий никому не подконтрольного эмиссионного центра, когда никто не знает — сколько вообще и когда именно будет в экономике тех самых денег, которыми как раз и надо уплатить всем и каждому в бюджет, и за счёт которого правительство должно будет, — а такой обязанности с него никто снимать не собирается, — платить заработные платы и делать необходимые для функционирования государства покупки?

Логика, кажется, закончилась, не так ли?

А кто вообще решает — насколько разумны действия центрального банка по поддержанию ликвидности банковской системы, которые, кстати, всегда по своей природе, — от этого не деться никуда, — противоречат наполняемости бюджета и рентабельности экономики? И насколько, извините, ликвиден сам центральный банк? — А вот он сам себе и решает. Каждый миг, каждый час, каждый день, квартал и год. И мне скажут, что это пишут юристы?

Но ведь в реальности значительно логичнее и правильнее было бы поставить именно эмиссионный центр под контроль как раз структуры, формируемой парламентом государства, то есть тем самым органом, который как раз и отвечает перед всем населением, направившем туда своих представителей (да-да, я знаю, что в России, например, это — не представители населения, а представители партий) и имеющим обязанность перед государством рассчитываться исключительно национальной валютой. Потому что ни одна структура не способна вести эффективным образом контроль своей же деятельности в отсутствие внешнего контроля.

Например... да-да... скажем, Комитета банковского надзора.

А единственным-то источником власти является…

Но во взаимных обвинениях, кажется, уже не вспоминают голос, который когда-то говорил о комитете банковского надзора, совершенно независимого от центрального банка и подотчётного как раз парламенту. Но если только в потасовке, которая уже возникла в полумраке кризиса, не вспомнить — чтó именно говорил этот голос, то жертв будет тем больше, чем больше будет царить своеобразная амнезия. Среди радетелей всех мастей за благо тех или иных людей.

______________________________________
* Вот о каком монахе тут идёт речь:

“Suppose that a great commotion arises in the street about something, let us say a lamp-post, which many influential persons desire to pull down. A grey-clad monk, who is the spirit of the Middle Ages, is approached upon the matter, and begins to say, in the arid manner of the Schoolmen, "Let us first of all consider, my brethren, the value of Light. If Light be in itself good--" At this point he is somewhat excusably knocked down. All the people make a rush for the lamp-post, the lamp-post is down in ten minutes, and they go about congratulating each other on their unmediaeval practicality. But as things go on they do not work out so easily. Some people have pulled the lamp-post down because they wanted the electric light; some because they wanted old iron; some because they wanted darkness, because their deeds were evil. Some thought it not enough of a lamp-post, some too much; some acted because they wanted to smash municipal machinery; some because they wanted to smash something. And there is war in the night, no man knowing whom he strikes. So, gradually and inevitably, to-day, to-morrow, or the next day, there comes back the conviction that the monk was right after all, and that all depends on what is the philosophy of Light. Only what we might have discussed under the gas-lamp, we now must discuss in the dark.”
G.K. Chesterton, Heretics