Глава 11
Скоро, совсем скоро покажутся стены крепости. Там встретятся люди, называющие друг друга врагами.
Тянься ждала первого снега и главной победы. Беззаботная Тянься…
Хорошо говорить у костра после боя закалки средь гущи деревьев, представляя, что это враги окружили тебя. Придержав языки, наблюдая за строем движений, приумолкли все птицы в лесу, задремавшем от холода.
– Иногда удивление наполняет меня: как я родился? – рассуждал Ду Ли. – Отец, подобно нам, пропадал на войнах, и мать жила в совершенном одиночестве… Верно, Ану Мин уже растит твоего сына, Чжоу.
Ун Ци взглянула на друга, а тот лишь усмехнулся:
– Маловероятно.
Ун Ци спрятала глаза.
– Ты совершенно лишен всякой мечты! – упрекал Ли брата. – Ты лишен всякого воображения!
– Я хочу дочь, а не сына, – Ду Чжоу в ответ.
Вскипел брат:
– Такого дурака мне еще не приходилось встречать! Ун Ци, хоть ты скажи ему, что он дурень набитый!
Юноша неопределенно улыбнулся и некоторое время молчал.
– Кажется, мы с Ду Чжоу немного поссорились, – наконец, вывел он.
– Я давно должен был догадаться, что Чжоу доведет тебя, да еще в той теснотище, которую воплощает собой его юрта! – возмутился дух Ли. – Располагайся у меня, там гораздо просторней.
– Так и сделаю, – тверд был голос Ун Ци.
Только великим внушением принудил себя Ду Чжоу не смотреть на юного друга.
***
Гладкое озеро и не ведало, что недавно на его берегу отгремело сраженье. Может, все потому, что сраженье не было столь мощным?
Ун Ци промывала легкую рану на плече. Красота озерной воды стирала из ее памяти лица ушедших друзей, и сердце наполнялось тишиной.
– Ты не боишься, что когда-нибудь тебя ранят в грудь?
Ду Чжоу был за спиной.
– Мне детей не кормить, – ответила Мин-Ун Ци.
Не тотчас заговорил мужчина.
– И как тебе нравится на новом месте? – очень выдержан был его тон.
– Я не мокну от дождя и не дрожу от ветра, – ответила девушка.
И вновь не сразу Ду Чжоу завел речь.
– Мой брат восхищается тобой.
– Мужчиной быть гораздо проще, – нежная улыбка сопровождала ее слова.
– Ты любишь его? – большей грозы, чем была сейчас в голосе воина Чжоу, нельзя и представить.
Недолго молчанье витало.
– Я не за этим шел на войну, Ду Чжоу, – сердито ответствовал воин Ун Ци и отвернулся от друга, чтобы уйти.
Ду Чжоу впереди оказался и выпад мечом совершил:
– Значит, мы на равных, воин. Ты нынче скверно сражался. Твои навыки вызывают громкий хохот презрения.
Рана Ун Ци для него не имела значенья. Досадует молча она на его равнодушье, и это все больше огонь разжигает сраженья.
Устала Ун Ци, отдохнуть бы от боя дневного, а тут еще гневный Ду Чжоу поединок затеял, насмешку не пряча в душе:
– Куда подевалась выносливость, воин, твоя?
Не думает друг его юный сдаваться. Достойно он просьбу Ду Чжоу исполняет. Взмывают одежды при скором и плавном прыжке, мечи иероглифы чертят в ветрах Поднебесной…
Не хочет Ун Ци продолженья. Он рану больную подставил под меч, и слезы, и кровь в миг единый явились пред яростным Чжоу. Рука задрожала, и меч покатился на землю, когда лучшие в мире глаза на него посмотрели так прямо:
– Теперь ты, наверное, знаешь, люблю я его или нет.
И ушел юный друг, провожаемый взглядом печальным.
Воспоминания светлыми искрами вспыхивали и гасли, быстро сменяясь одно другим… Мин в свадебном костюме, Ду Чжоу видит ее в первый раз. Он замечает ее грусть, он не может унять сердца: молодая жена пленила его с первой минуты.
В окне светлым днем Ду Чжоу видит, как Мин на заднем дворе разговаривает через ограду с тем юношей, и улыбается ему, и не сводит с него глаз! Впервые понял тогда Ду Чжоу, как глубоко его чувство к жене. Ревность ему помогла.
Опустошенная горем, жена безутешна. Муж бессилен унять ее тоску, не смеет утешить: обоюдная измена пресекла утешение. Как он счастлив, когда объявили войну!
У таверны стоит странный юноша, назвавшийся старым другом Ду Чжоу. Но сердце опередило глаза, и Мин была узнана…
Смешной прием «закрытых глаз». Многие сочли за высшее мастерство то, что было лишь высшим страхом убийства и смерти.
Одну цель преследовал Ду Чжоу, тренируя Мин и помогая ей воспитывать в себе мужские черты. Ду Чжоу жаждал разлюбить.
Его выводило из себя совершенно иное чувство, возросшее со временем вместо желанного! Назвать это чувство было страшнее, чем его признать.
Не следовало вообще жаждать чего-нибудь. Вместо того чтобы плыть по течению реки, своим желанием Ду Чжоу решил повернуть его вспять – и чего же добился? Сравнения женщины с божеством?!
И теперь эта женщина перестала его уважать: выходка ревности не красит мужчину.
«Ты хочешь ненависти – ты получишь ее, Мин-Ун Ци!». И не одно унижение говорило в Ду Чжоу в ту минуту. Ему была невыносима мысль о ее нелюбви.
Продолжение следует...
***
Если вам нравится моя китайская повесть, ставьте лайк, ребят! А за подписку - отдельное благословение и благодарность!!!
Начало и окончание истории читайте здесь: