И вновь начинает рыдать Таня. Злится, негодует, да только виноват ли кто в её горе? Коли судьба человеку такая дана, что говорить. Никогда Сергей слова плохого ни ей, ни мужу не говорил, всегда был добрым другом, отчего ж сейчас решила такую гадость сказать? Оттого, что сердце рвётся, душно, тошно и неверие во всё.
- Прости меня, - говорит сквозь слёзы, - не думаю так, - и он прощает.
Начало истории
Предыдущая глава
Чуда не произошло, вернулись Сергей и Таня поздно вечером, подтвердили его слова. На ватных ногах ушла она домой к детям и матерям, убитая горем, а Сергей к себе отправился. Договаривались сегодня с Ларисой встретиться, да время уже прошло, совсем запамятовал, только слухи до неё и без того дошли. Сидит Сергей за столом с початой бутылкой, как вдруг негромкий стук в окно: Лариса пришла.
- Узнать, как ты, - объяснила, – стоит в темноте, мнётся. Не чужой ей теперь Сергей, понимает, сопереживает, хочет боль разделить, если позволит.
- Проходи, - кивает в дом, но она не идёт, продолжает стоять.
- Я к себе пойду, - говорит тихо, не от обиды, не каждому по нраву, чтоб в душу лезли. Переживала за него, потому и решила удостовериться, что всё в порядке.
- Зайди, - выдыхает он, и чувствуется в том вздохе небывалая горечь, что хочется обнять и пожалеть, а потому делает шаг к калитке.
В доме пахнет водкой и солёными помидорами. На столе одинокий стакан и открытая банка. Ни разу не видела его таким Лариса, да и ему немного неудобно перед ней, только нынче другое. Это потом они скажут клятву: и в горе, и в радости, а сейчас без неё. Села девушка рядом, тишину прорезают лишь настенные часы, громко отстукивая время. Для кого-то его ещё много, а у кого-то вышло. Отвинтила Лариса крышку, налила жидкость и встала, чтоб себе стакан найти. Не суетится Сергей, смотрит спокойно, как на его кухне хозяйничают.
Размеренные движения у Ларисы, плавные, нашла стакан и рядом поставила, наполнила. Выпили, не чокаясь, помолчали.
- В субботу скажу всем, что свадьбы не будет, - тихо произнесла Лариса. – Не время гулять, когда в соседний дом горе пришло. – Говорила от чистого сердца, понимала, придёт время, чего торопится. Негоже каблуки отбивать, ежели вдова с двумя детьми мужа оплакивать будет.
Покивал Сергей, у самого на душе кошки скребутся. Праздник должен быть, а какой сейчас праздник: друг лучший погиб. Придвинулась к мужчине Лариса, голову на плечо положила, прижалась. Тепло с ней, хорошо, будто знает, когда что сказать надо, а когда промолчать следует.
- Спасибо, - говорит еле слышно Сергей, но она различает слова, и какое-то время они сидят в тишине.
- Я пойду, - всё же нарушает Лариса тишину. – Работа завтра, попробую в школе на похороны собрать что-то, надо семье помочь.
- Провожу, - поднимается он следом.
- Сердце будет не на месте, когда обратно пойдёшь, - признаётся, - я сама быстрей, Серёж, - и целует его в щеку, вроде мимолётно, а какая-то родная сразу стала. Выбегает из дома, а у него слёзы на глазах. Пробила она высокую стену, за которой чувства мужские прячутся, уронил голову на руки и дал боли вытечь, даже не думал, что столько в нём есть.
Помогла Лариса с деньгами, как и обещала, передала с одной из учительниц, которая к семье ближе была, не самой же идти, они друг друга почти и не знали. Прошли похороны: голосили бабы, мужчины шли молча, смотря под ноги и думая о своем. Старший Петькин понимал, что в последний путь отца провожает, а девочка забудет лицо родного человека, коротка детская память.
- На Таньке теперь женится, - шептались в школе, а Лариса Васильевна делала вид, что не слышит. У человека должен быть выбор всегда, а потому еще она решила со свадьбой повременить, чтоб у Сергея была возможность хорошо всё обдумать. Но он твердо решил.
- Жалко мне Таню, Лариса, - признался он, - только тебя я выбрал, тебя люблю.
- А её?
- Не знаю, - покачал головой. – Будто спадает пелена с глаз, вижу тебя так чётко, так ясно, что ты моя жена, тебе знак верности своей на палец надеть хочу, не нужен больше никто! Она сделала выбор, теперь мой. И я уверен: ты моё счастье.
- Слова тебе не скажу плохого, если передумал.
- Я своё сказал.
- Так тому и быть, - согласилась Лариса.
Справили свадьбу. Платье она выбрала простое светлое, чуть ниже колена. Приехала мать с братом, отца не приглашали, не было его в жизни дочери столько лет, и не надо. Радость стоит делить лишь с самыми близкими, а он в их число не входил. Смотрит Серёжа на свою Ларису, налюбоваться не может, нынче не невеста – жена.
Поздравляют все молодых, по плечам хлопают, за здоровье пьют. Подошла Таня, пыталась улыбку на губах выдавить, только видно, как тяжело ей. Кивнули новобрачные, приняли поздравление, и загудела свадьба, заплясала, закружила людским водоворотом с гармошкой и голосами нараспев.
Перебралась Лариса к мужу. Стоят теперь два дома рядом: в одном счастье поселилось, а в другом с горем справляются. Притираются Лариса с Сергеем, только выходит, будто всю жизнь вместе прожили: друг другу уступают во всём, советуются, смеются.
Уж и детки должны пойти, только отторгает их Ларисин организм, не даёт возможности стать матерью. И раз, и два, и три. С каждой попыткой всё тяжелей принимать поражение, уж не молоденькая девочка, сорок лет как, а врачи лишь руками разводят: у мужа всё хорошо, а у жены нет.
Живёт Таня по соседству всё так же одна, детки уже подросли. Старший в институт поступил в городе, девочка в школе на хорошем счету. Пролегла глубокая морщина на лбу у Тани, будто думу постоянно какую думает, но сама ещё красавица. Замуж так и не пошла, да и не звал никто, потому только детьми и жила да прошлым. Закрывалась в комнате, плакала и фотографии пересматривала в ту пору, когда всё хорошо было. На Серёжу смотрела с грустью, любил ведь, отчего ж не поддержал, когда она в плече мужском так нуждалась? Когда с двумя детьми на руках осталась? Ошибались люди, когда думали, что он за Таней весь век таскаться будет, все ошибаются. Только ж и у него всё не так гладко.
- Не могу больше, - признаётся Лариса мужу, уронив голову. – Измучилась, сил моих нет, видно, не судьба растить своих детей.
- Что ты, Ларисушка, справимся, выдюжим.
- Не могу, Серёж, решила, нет больше надежды. Я ж не бессердечная, понимаю, что ребёночек он нужен, наследник, а потому разведёмся, женщину найдёшь хорошую, семья у вас крепкая будет.
- Лариса.
- Я без обиды, честно, виновата перед тобой, счастья тебе желаю.
- Ты моё счастье, - прижимает жену крепко, а у той дух перехватывает от прикосновений. Не любила его, а теперь жизни своей без супруга дорогого не представляет, потому и отпустить хочет, что любит.
- Не виновата ты, никто не нужен. Исцелила меня, вылечила, родная, - покрывает поцелуями её лицо, на котором слёзы. – Не пущу! Никому не отдам.
Плачет душа, выворачивается наизнанку, раз дано каждому по силам его, справляться надо. Выплакалась Лариса на твёрдом мужском плече, выслушал он, принял, и жизнь дальше пошла.
Кто жалел Ларису: хорошая женщина, а такое творится. Кто, наоборот, Сергея, мол, мужик в самом соку, от такого дети здоровые да крепкие, а он жизнь с такой женой разменивает. Только, если каждого слушать, не своим умом жить придётся. Тянутся годы один за другим, в ладу Сергей и Лариса, хозяйство растёт. И тут как снег на голову известие: школу закрывают. Придётся детям теперь в другое село за десять километров учиться ходить, отживают деревни, разрастаются города.
Посидела Лариса дома, а чем занять себя не знает. Тянется душа в школу, учительницей бы хоть устроиться, и стала она Сергея в город звать.
- Да что ж я там делать стану? – развёл он руками. – Я здесь – на земле себя хорошо чувствую. Дом свой, куры, кролики, корову куда деть? Всё ж своё: молоко, мясо, яйца. А туда приедем, чем займусь? Ты на работу, а я куда? Не по мне большой город, Ларисушка, не по мне. Где родился, там и пригодился.
- И мне тяжело, - покивала жена. – Не могу здесь, погибну.
- Ну коли так, - вздохнул Сергей, пожевал губы, - поезжай, - решительно сказал он. – Я тут останусь и ждать тебя буду.
Продолжение здесь