До Раэ донесся смех Мурчин – она редко так просто и искренне смеялась, донесся дружеский оживленный тон… Похоже, беседа была приятной для обеих сторон? Раэ увидел, как канцлер, давно уже поднявший ведьму с колена, указывает ей то на дом, то на сад, что-то объясняя тоном радушного хозяина, которого явно заботит, как устроится его гость. Затем ведьма к неудовольствию Раэ указала на него – значит, он был хорошо виден в саду из дворика. Оба – и ведьма, и канцлер, разом посмотрели на него, и Раэ ничего не оставалось, кроме как поклониться. Раэ увидел, как канцлер одобрительно закивал головой, что-то сказал Мурчин и снова насмешил ее. Затем прошествовал упругой походкой через дворик вниз, через арку, и исчез за прихотливым поворотом.
Раэ вернулся из садика. Обе горничных понимались с колен и оправляли на себе платья. Вид у них тоже был довольный, словно кто-то им что-то понадарил.
-О, Фере, жаль, что ты не побеседовал с сударем Теро Наюнеи! – сказала Мурчин, - невероятный человек! Слышал бы ты, что он тебя одобрил!
«Действительно невероятный, если ты решила с ним считаться», - мысленно сказал Раэ.
-А что значит - одобрил? – спросил настороженно Раэ.
-Сударю Теро надо, чтобы мое сердце было занято… он не желает, чтобы я поддавалась соблазнам двора. Нас ждут великие дела! Он бы не хотел, чтобы я на кого-то или на что-то отвлекалась.
«Надеюсь, он меня все-таки никак не разглядел, - понадеялся Раэ , - да и, может, зря я его так опасаюсь – для него я должен быть не более, чем муха».
Однако альвы его напугались и предпочли увести Раэ из-под его взора… А как уж убедился Раэ, малышам в подобном стоило доверять.
-Хотя… наверное он боится, как бы я не влюбилась в него! – рассмеялась Мурчин, - что ж, он вправе опасаться подобного…
До Раэ не сразу дошло, что взгляд, который на него устремила Мурчин, был испытующим.
-Я теперь могу выпустить альвов?
-Выпускай! – довольно сказала Мурчин, и Раэ поспешил открыть клетку. Пятеро альвов вырвались на свободу, запищали и принялись обследовать сад. Вокруг них тотчас закружились разноцветные цветочные драконы.
-Ну, пойдем и мы посмотрим, что из себя представляют покои … спутницы канцлера.
-Какой спутницы? – переспросил Раэ.
-А… ты не знаешь. Когда колдуну не одна тысяча лет, близкую к нему даму называют спутницей, не амантой, не метрессой, не фавориткой – спутницей. Страсти уже в его возрасте не бывает… хотя как знать… но потребность в обществе дамы всегда есть. Для выхода в люди и для приятных и умных бесед…
-Так ты…
-Нет-нет, он недавно завел себе новую спутницу. Прежнюю он почетно проводил в отставку. От нее остались эти покои. И он отдал их мне – не пропадать же добру. Я на службе как советник и… хозяйка лича. Так что не беспокойся – никаких утонченных бесед с канцлером.
Ведьмочки-служаночки поспешно распахнули цветные стеклянные двери в покои. Сами комнаты, к неудовольствию Раэ, были явно предназначены для одного человека, которого должен был посещать другой. Небольшая гостиная, предназначение которой было сразу вывести посетителя из нее во внутренний садик, который начинался за боковой дверью безо всяких террас: просто панель - отодвинь и ступи. Не гостиная, а предбанник для того, чтобы было откуда выбираться в особый потайной уголок особнячка. За дверью гостиной – небольшая спальня, которая может быть только у тех, кто спит два часа в сутки в жаркие часы – низенькая узкая софа застланная шелковыми покрывалами с неудобным шитьем – так, прилечь, чтоб вздремнуть. Рядом – небольшой туалетный столик, на котором устроилась стайка хрустальных флаконов. У изголовья – вазон с гардениями. Ведьма ласкающее коснулась их рукой и больше ни на что не обратила внимания в спальне.
Ведьмочки, волнуясь, распахнули перед дней двери дальше. За спальней – кабинет, довольно обширный, с массивным столом у окна, за которым бушевало цветение сада, поставцами для свитков, и… плотно уставленными рядами книг, которые еще пахли свежей кожей, полувысохшей тушью и краской гравюр.
-Госпожа, все эти книги – подарок канцлера лично вам, - сказала одна из служанок, пытливо вглядываясь в лицо Мурчин. Та довольно промычала, отчего служанки поспешно переглянулись, отмечая, что госпоже удалось угодить.
Должно быть, этот кабинет некогда был самым важным помещением покоев – сюда приходил канцлер в пасмурные дни, сюда подавали чай, и он здесь проводил те самые «утонченные беседы» со свой спутницей.
Следующей и последней комнатой к неудовольствию Раэ оказалась гардеробная без окон и дверей, где канцлером были оставлены еще одни подарки для Мурчин, которые ведьмочки показали своей новой госпоже с еще большим оживлением. То был гардероб с белых, кремовых и палевых тонах. Несколько белых плетеных ажурных кокошников с подшитыми серебряными масками, несколько платьев, которые ведьмочки с женской страстью кинулись разворачивать перед Мурчин. Несколько шелковых густо расшитых серебром, белой гладью нижних рубах, туфель и... белых ажурных чулок, которые ведьмочки повытаскивали из коробочек и наперебой стали показывать, как они сотканы по ноге…
На миг все три ведьмы забыли о разнице в своем положении, превратившись в восторженных девчонок, которые роются в тряпках. Из грозной ведьмы Мурчин тотчас превратилась в вертихвостку.
«А подштанников он тебе не надарил?» - с раздражением подумал Раэ, у которого изумление, что перед его носом без стеснения размахивают женскими чулками пересилило неудовольствие от того, что ему тут негде голову преклонить.
Мурчин тотчас отдала в подарок своим горничным по мелочи перчаток, платков и масок, чем, кажется, их обеих осчастливила.
-Не с того я с вами, девочки, начинаю, - сказала Мурчин, - но что поделаешь? Доброта моя…
Раэ еле удержался, чтобы не рассмеяться при упоминании о доброте ведьмы.
-Вы еще не видели наш банный домик! Он в саду! – ведьмочки наперебой звали госпожу осматривать ее новые владения дальше, - там такие притирания… а туалетная бумага расписана цветами и пожеланиями лучших каллиграфов!
Последнего Раэ выдержать не мог и охнул. Тем самым напомнил Мурчин, обалдевшей от подарков, о себе.
-Ах да, девочки, надо разместить Фере! – спохватилась она.
-На банкетке в гостиной? – съехидничал тот.
-Он простец, ему надо спать по десять часов в день, - сказала Мурчин.
-А разве не восемь? – удивилась одна из ведьмочек.
-В молодости простецы спят дольше, - назидательно сказала госпожа, удивляя служанок, а Раэ еле сдержался, чтобы ее не поддразнить – кто ж тогда так и норовил его растормошить пораньше в Кнее, утверждая, что людям положено спать по восемь, а то и по семь часов – и вообще – не отлежал ли он бока?
К удовольствию Раэ над кабинетом ведьмы оказалась огромная мансарда, просто он среди книжных стеллажей не заметил в углу скромную винтовую лестницу наверх. Впрочем, он не знал, можно ли назвать эту комнату мансардой, да и вообще можно ли комнатой: у нее не было одной стены со стороны сада, только невысокая балюстрада скорее предостерегала, чем препятствовала свалиться в крону ивы внизу. От непогоды эту комнату - не комнату должны были защищать съемные панели, которых сейчас не было, а от шпарившей в это час жары – утяжеленные серебряными гирьками шелковые занавески, которые сейчас плотно зашторили.
По тому, как его быстро устроили, Раэ определил, насколько тщательно выполняется любая прихоть Мурчин: в городе, где не очень-то и спят, сильфы в одночасье раздобыли огромную перину, которую положили в комнату прямо на пол и постельные принадлежности, которые показались несплюшкам диковинными. Ведьмочки, должно быть, впервые в жизни натягивали на подушки наволочки.
-Вообще не понимаю, как так можно жить, - пожимала одна плечами, неуклюже запихивая подушку, как в мешок, - полжизни во сне! И такой короткой…
Надо ли говорить о том, что Раэ не дал ни сильфам, ни ведьмам заправить одеяло в пододеяльник – его порядком рубило и только не хватало возмущенного взрыва бессилия всей этой нечисти? Надо ли говорить, что ведьмочки смотрели на то, что делает Раэ, во все глаза?
"Да уж, поживу я тут с вами", - было последней мыслью Раэ перед сном.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Ведьмин лес. 21 глава.