Глава ✓ 48
Начало
Продолжение
Ах, какие же гневные комментарии прилетели в мой адрес по продаже Машеньки!
Какие горячие просьбы сделать её жизнь более долгой и счастливой... Увы, мои дорогие, я не мисс Остин, сказки писать не буду, только правду жизни. А она для крепостных в Российской Империи редко была хоть немного светлой и радостной. И даже в невероятных, почти сказочных эпизодах (жизнь и судьба Прасковьи Ковалёвой-Жемчуговой), она бывала и трагичной, и короткой.
А жаль, что никто не загуглил, что за граф такой из Орла, любитель оперы и балета, что купил мою героиню.
Вытирая кончиком платка слёзы, Машенька по взмаху своего нового хозяина уселась на облучок рядом с кучером. Когда в стенку кареты стукнули тростью, тот легко хлопнув вожжами по конским спинам, тронулся в дальний путь. Мартовская свежесть Липецка остудила лицо, хотя в душе Машеньки всё от горя переворачивалось от страха и неожиданной перемены.
Всё осталось в прошлом: дом матушки и батюшки с братиками и сестричками, погост с ушедшими в покой родными, добрая барыня, её спокойный супруг и звонкий выводок смешливых и весёлых дочерей. Надежды и мечты - всё оставалось за спиной, удаляясь с каждым поворотом каретных колёс. Горько было за родных - как и когда они узнают, что сталось с их кровиночкой, да и узнают ли когда-нибудь?
Что тревожило и пугало больше всего, так это будущее. Кто её новый хозяин, для чего он купил её так стремительно? Налетел как коршун из-под небес, пал на голубицу, вонзил когти и унёс в поднебесье, далеко-далеко от родимого гнезда.
- Слёзы утри, - ворчливо буркнул кучер в толстом армяке, подпоясанной ярким синим кушаком, - наш барин заплаканных физиономий не любит. Зато сечь плёточками - за милую душу. Не гневи барина, Сергея Михайловича, он в гневе страшен, да отходчив. Коли пофартишь ему, так как сыр в масле кататься станешь. Ну, а коли станешь дерзить да фанаберии высказывать, так отведаешь даже не розог, а плёточки барской с кошками.
- С какими кошками? - Машенька от удивления даже слёзы лить перестала. Как представила себе экую невидаль: плётку с привязанными к кожаным шнурам Мурками и Барсиками. - Он что, котейков к плётке привязывает?
- Ой, дурочка мелкая, - кучер рассмеялся хоть и от души, но почти беззвучно. - Тише говори, как бы барин не услыхал, осерчает, хотя такой шутке и он бы посмеялся. Кошек никто не привязывает, это такие узелки на вервии плёточном. Само плетиво пяти вершков (22 см), да само вервие до 12 вершков (53см). Разные у Сергея Михайловича кошки имеются: и простые, пеньковые, и гладкие кожаные, с лепестками острыми и с узлами, а то и с крючьями-когтями стальными.
Которые с лепестками кожу на спине не рвут, а тонко разрезают, а последние, с когтями - самые гиблые, их для наказания пойманных беглых барин использует, в назидание остальным. Мало кто после них выживает, они мясо кусками из тела рвут, так что на ус мотай и тише мыши себя веди. Забудь о прежней жизни своей, никого из своих людишек наш барин на сторону не продаёт. Даже не надейся вернуться, об отце и матери забудь, теперь твой дом там, где барин, Сергей Михайлович пожелает.
Он на воды сюда ездил, матушку, барыню Анну Павловну, привозил.
А назавтрева домой уж собирались ехать, да вчерась пение на улице услыхал велел остановиться, вышел из кареты рядом с домом, где тебя горемычную, купили, простоял почти полчаса. Слушал, как поют. Оченно наш барин пение сладкоголосое уважает.
Вот почти и приехали. Дверку каретную раствори, помоги выйти барину, потом в ножки падай, благодари да ручку целуй. Барыню не бойся, она мягкая и добрая, тоже тиятр любит, особливо, где поют. Ну, ступай, мне с лошадками управиться надо.
Слезла Машенька с облучка, дверку барину открыла, руку подала и опустилась в пыль придорожную, касаясь губами руки, покрытой шрамами.
- За мной ступай. Не бойся, никто тебя не обидит, ради голоса куплена, будешь матушке моей песни петь, а там посмотрим, что делать с тобой.
Продолжение следует...