Сижу в палате и до сих пор не могу поверить. Мои малышки родились вчера, на две недели раньше срока. Двойня! Такой сюрприз. На УЗИ видели только одного ребёнка, а оказалось – две девочки. Такие крохотные, такие красивые. Назвала их Соня и Мила. Олег должен вот-вот приехать. Он в командировке, не успел на роды. Звонила ему вчера, сказала, что у нас двойня, но связь оборвалась. Наверное, он сразу помчался в аэропорт, чтобы быстрее добраться до нас... Не могу дождаться, когда он увидит наших девочек. Мы так долго мечтали о ребёнке, а судьба подарила нам сразу двоих!
Не могу поверить. До сих пор трясутся руки. Олег приехал сегодня утром.
— Ну, где наша принцесса? — улыбался он, входя в палату с огромным букетом.
Я показала на две кроватки: — У нас сюрприз, милый. Принцессы. Их две.
Он застыл. Улыбка медленно сползла с его лица.
— Что значит две? — переспросил он, будто не понимая.
— Двойня, Олег. На УЗИ не разглядели вторую малышку. Иди, посмотри, какие они красивые.
Он подошел к кроваткам. Молча смотрел секунд тридцать. Потом повернулся ко мне, и я не узнала его взгляд.
— У нас двойня? Сдай их в детский дом, я не хочу такой жизни!
Я рассмеялась. Думала, это шутка, хоть и странная.
— Что ты такое говоришь? Перестань.
— Я абсолютно серьезен, Аня. — Его голос был ледяным. — Мы планировали одного ребёнка. Двое – это слишком для нашего бюджета, для нашей квартиры, для нашей жизни. Ты не справишься. Я не справлюсь. Это не то, о чём я мечтал.
— Олег, ты сошел с ума? Это же наши дети!
— Это ошибка! Двойня – это катастрофа! Мы этого не планировали!
— Но мы не можем просто взять и…
— Можем! — он ударил кулаком по тумбочке. — Люди отказываются от детей и не в таких ситуациях. Пойми, это разрушит нашу жизнь!
Медсестра услышала крик, заглянула в палату. Увидела мои слезы, принесла успокоительное. Олег ушел, хлопнув дверью.
— Я вернусь через пару дней, когда ты придешь в себя и поймешь, что я прав, — бросил он на прощание.
Я не могла перестать плакать. Как он мог? Как мог сказать такое о наших детях? Я не узнала человека, с которым прожила пять лет.
Олег звонил. Это был самый ужасный разговор в моей жизни.
— Аня, я все обдумал. Есть компромисс, — сказал он спокойным, деловым тоном.
— Какой еще компромисс? — голос дрожал.
— Мы можем оставить одну девочку, а от второй отказаться. Вот и решение.
— Ты... ты предлагаешь мне выбрать, от какой из моих дочерей отказаться?
— Именно. Это разумно. Одного ребенка мы потянем. Двоих — нет.
Я бросила трубку. Руки до сих пор дрожат, не могу нормально держать ручку. Весь день провела в слезах. А что, если он прав? Что, если я не справлюсь с двумя? Мы и правда не планировали двойню...
Нет. Нет. Я не могу так думать. Эти мысли – от страха и усталости. Мои девочки – не ошибка, не лишний груз. Они – подарок. И если Олег этого не понимает, это его проблема, не моя.
Позвонила маме. Она приедет завтра на выписку.
— Мам, Олег... он сказал, что нам нужно отказаться от детей. От обеих. Или хотя бы от одной, — я рыдала в трубку.
Мама долго молчала. Потом тихо сказала: — Значит, история повторяется. Твой отец тоже сбежал, только ты уже родилась.
Я застыла. Я не знала этого. Мама никогда не рассказывала.
— Но я справилась, и ты справишься, — добавила она твердо. — Завтра приеду и заберу вас. Сейчас тебе нужно отдыхать. Ради девочек.
Олег не приехал на выписку. Даже не позвонил. Мама забрала нас к себе.
Вечером, когда мы укладывали девочек, мама вдруг сказала: — Аня, может, стоит дать ему время? Ребёнок – это страшно, а тут сразу двое. Может, он просто испугался?
Я покачала головой: — Страх – это нормально. Но то, что он сказал... Как можно было предложить отказаться от собственных детей? Этого я простить не смогу.
— Я понимаю. Но подумай о девочках. Им нужен отец...
— Лучше никакого отца, чем такой.
Ночью не спала. Смотрела на девочек и думала – неужели он и правда хотел, чтобы я отдала их, как ненужные вещи? Мила проснулась и долго плакала. Не могу привыкнуть кормить двоих по очереди. Когда успокаиваю одну, просыпается вторая.
— Это временно, — успокаивала мама, когда видела мои слезы усталости. — Скоро ты приспособишься.
— А что, если я действительно не справлюсь? — прошептала я.
— Справишься. — Мама обняла меня. — Ты сильнее, чем думаешь.
Олег пришёл к маме домой. Без предупреждения. В руках – огромный букет и два игрушечных медведя.
— Аня, нам нужно поговорить, — сказал он с порога.
Сердце ёкнуло. Неужели одумался? Понял, какую чушь нёс?
— Я все обдумал, — продолжил он, проходя в комнату. — У меня есть разумное решение.
— Какое?
— Я снял квартиру. Мы можем вернуться к прежней жизни — ты, я и одна из девочек.
— Что?! — я не поверила своим ушам.
— Аня, будь практичной. — Он говорил так рассудительно, будто обсуждал покупку холодильника. — Мы не потянем двоих. Это вдвое больше расходов, вдвое больше проблем. Представь, каково будет одной растить двоих, если ты откажешься от моего предложения...
— Предложения? — я почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. — Ты это называешь предложением?! Ты предлагаешь мне выбрать между своими дочерьми, как между платьями в магазине?!
— Ты преувеличиваешь. Я просто предлагаю разумный...
— Разумный?! — я закричала, не контролируя себя. — Ты сошёл с ума! Если ты думаешь, что я могу выбирать между своими детьми, значит, ты никогда меня не знал!
Мама услышала крик, прибежала из кухни. Увидела мои слёзы, Олега с его дурацкими медведями.
— Что происходит? — спросила она.
— Этот... человек предлагает отказаться от одной из девочек, чтобы было "разумно"! — я едва могла говорить от возмущения.
Мама — такая маленькая, всегда такая мягкая — вдруг выпрямилась. Её глаза сузились: — Уходи. Сейчас же. В моём доме не место человеку, который предлагает отказаться от собственных детей.
— Тамара Николаевна, вы не понимаете, — начал Олег. — Я просто пытаюсь найти...
— Я всё прекрасно понимаю, — отрезала мама. — Я вырастила Аню одна, после того как ее отец сбежал. И она вырастит девочек. С тобой или без тебя. Но если без тебя — то уходи прямо сейчас.
Олег ушёл. А я разрыдалась от облегчения. Теперь я знала – решение принято. Я сама. Без него. И это правильное решение.
Сегодня была у юриста. Подала на развод.
— С алиментами всё будет непросто, — сказал юрист, смущенно поправляя очки. — Ваш муж уже заявил, что требует ДНК-тест.
— ДНК-тест? — я не поверила своим ушам. — Зачем?
— Он... э-э... не верит, что дети его.
Я рассмеялась. Горько, безрадостно. — Как удобно. Сначала предлагать избавиться от детей, а потом делать вид, что их вообще не было.
— Мы можем бороться за алименты, — продолжил юрист. — Тест подтвердит отцовство, и суд...
— Мне не нужны его деньги, — перебила я. — Я просто хочу, чтобы он исчез из нашей жизни.
Мама, ждавшая меня в коридоре, покачала головой, когда я рассказала: — Аня, ты слишком резко всё решила. Детям нужен отец. И алименты не помешают.
— Лучше никакого отца, чем такой, — повторила я. — Да, будет трудно финансово. Но мы справимся. Я справлюсь.
Вечером Соня впервые улыбнулась мне. По-настоящему, осознанно. И я поняла — эта улыбка стоит всех страданий мира.
Олег больше не отрицает отцовство. ДНК-тест подтвердил очевидное. Теперь его адвокат говорит, что он хочет видеться с детьми.
— Я имею право, — заявил Олег на встрече в суде.
— Право? — я задохнулась от возмущения. — А помнишь, что было твоим первым "правом", когда ты увидел девочек? Избавиться от них!
— Я был в шоке, — он отвел глаза. — Я запаниковал. Это не...
— Не оправдывайся. Ты сказал всё, что думал, тогда в больнице. И я услышала тебя. Очень хорошо услышала.
Вчера пыталась устроиться на работу в колл-центр – можно работать из дома. Собеседование проходило отлично, пока не дошли до личных вопросов.
— У вас есть дети? — улыбнулась менеджер по персоналу.
— Да, двойняшки. Им два месяца.
Улыбка женщины стала натянутой: — О, как... мило. Мы вам перезвоним.
Конечно, не перезвонят.
Всю ночь проплакала. А что, если Олег был прав? Что, если я не справлюсь? Два младенца, ни работы, ни своего жилья. Даже волосы помыть – уже проблема, не говоря о большем.
Мама нашла меня на кухне в три часа ночи. Молча обняла, потом достала из кармана халата упаковку таблеток: — От депрессии, — сказала она. — Я тоже такие пила, когда осталась одна с тобой.
Но я покачала головой: — Я не в депрессии. Я просто устала и напугана. Это пройдёт.
Две новости: хорошая и плохая. Хорошая – нашла работу на удалёнке!
Листала ночью соцсети, пока укачивала Милу, и наткнулась на объявление: "Требуется переводчик с английского. Удаленная работа, свободный график".
— А что, если попробовать? — прошептала я сама себе. — Хуже точно не будет.
Утром отправила резюме. Через час позвонили.
— Ваш опыт работы? — голос в трубке звучал строго.
— Два года в международной компании, переводила техническую документацию. Потом был перерыв...
— Почему перерыв?
Я замялась. Сказать правду? Соврать?
— У меня родились двойняшки, — решилась я. — Им сейчас три месяца.
Пауза. Сейчас скажут "мы вам перезвоним"...
— Отлично, — неожиданно сказал голос. — Я сам отец близнецов. Знаю, каково это. Можете работать по ночам? Нам как раз нужен кто-то на вечернюю смену.
— Да! — воскликнула я. — Конечно, могу!
Плохая новость – Олег продал нашу квартиру. Ту самую, которую мы вместе выбирали, ремонтировали, где мечтали растить детей.
— Зачем ты это сделал? — спросила я, когда он пришел "навестить" девочек по решению суда.
— Нужны были деньги, — пожал он плечами. — А что такого? Всё равно ты туда не вернешься.
Странно, но я не чувствовала боли. Будто последняя нить, связывавшая нас, оборвалась. И мне стало легче.
Вечером сидела на балконе, пила чай, пока девочки спали. Вдруг накатило странное ощущение — покой. Впервые за много месяцев я почувствовала, что у меня получится. Мы справимся. Я стану сильнее. Должна стать.
Сегодня был кошмарный день. Проспала, не успела сделать перевод в срок.
— Это недопустимо, — сухо сказал заказчик. — У нас жесткие дедлайны.
— Простите, у меня были обстоятельства... дети...
— Ваши дети — не моя проблема. В следующий раз придется искать другого переводчика.
Мила не спала всю ночь – режутся зубки. А я сорвалась на маму, когда она просто хотела помочь.
— Давай я возьму девочек на прогулку, — предложила она утром. — А ты поспишь.
— Не надо указывать мне, что делать! — взорвалась я. — Я знаю, как заботиться о своих детях!
Мама застыла с курткой в руках. В её глазах появились слёзы: — Аня, я просто хотела...
— Прости, — я обняла её, сразу осознав, что натворила. — Прости, мамочка. Я не высыпаюсь. Я на пределе.
— Понимаю, — она гладила меня по спине, как в детстве. — Все будет хорошо, родная.
Вечером курьер привёз пакет. Детское питание и подгузники. Без записки, без звонка. Но я знала, от кого это.
— Выброси, — сказала я маме.
— Что ты, Аня! — она замахала руками. — Гордость – это хорошо. Но детям нужны подгузники.
И я сдалась. Чувствую себя ужасно, что приняла его помощь. Но ведь это для девочек, не для меня.
Сегодня подписали бумаги о разводе. Олег выглядел уставшим. Как и я. Шесть месяцев без нормального сна меняют человека.
— Как девочки? — спросил он, когда мы выходили из здания суда.
Странно было слышать это от него: — Прекрасно растут. Без тебя.
Он поморщился: — Я понимаю, что ты злишься, Аня. Но я не исчезну из их жизни. Суд постановил, что я имею право видеться с ними.
Я чуть не задохнулась от возмущения: — Право? Ты говоришь о праве? А помнишь, что ты сказал в роддоме? Что ты хотел СДАТЬ их, как ненужные вещи!
Он покраснел, отвёл глаза: — Я запаниковал. Я был в шоке. И я сожалею. Правда.
Не знаю, верить ему или нет. Но по решению суда он теперь может видеть девочек раз в неделю. Под моим присмотром. Мама говорит, это хорошо – девочки будут знать своего отца. А я боюсь. Боюсь, что он снова их бросит. Или что они привяжутся к нему, а потом он исчезнет. Боюсь, что он сделает им больно, как сделал мне.
Девочкам уже 10 месяцев! Они ползают, пытаются вставать, говорят первые слова. Соня серьёзная, внимательная, а Мила – хохотушка и егоза. Такие разные, но так похожи.
— Ма-ма! Ма-ма! — тянут они ко мне ручки, когда я прихожу с работы.
Эти моменты бесценны. Ради них стоит жить.
Моя работа идёт неплохо. С переводами справляюсь всё лучше, взяла ещё несколько клиентов.
— Может, тебе испанский выучить? — предложил мой начальник. — За испанский платим на 30% больше, очень востребованный язык.
— А где мне время найти на учебу? — рассмеялась я.
— Ну, может, по ночам, — пошутил он. И я так и сделала. Начала учить испанский по ночам.
Олег приходит каждую субботу. Сначала было неловко, но теперь привыкли. Он играет с девочками, приносит игрушки, иногда остаётся на обед.
— Соня становится всё больше похожа на тебя, — сказал он как-то. — Такая же серьезная.
— А Мила — на тебя, — вырвалось у меня. — Такая же заводная.
Мы почти не разговариваем – только о девочках. Мама говорит, что он изменился, повзрослел. Может быть. Но я помню его слова в роддоме. И не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть.
Встретила Олега с какой-то женщиной в торговом центре. Случайно. Они держались за руки.
Глупо, но что-то внутри меня сжалось. Не ревность – просто странное чувство. Как будто кто-то перелистнул последнюю страницу книги, которую я давно закрыла, но всё ещё хранила на полке.
Олег смутился, когда увидел нас: — Аня, привет. Это... это Вика.
Она улыбнулась и присела к коляске: — Какие красивые! Так похожи на тебя.
Потом добавила, обращаясь ко мне: — Олег постоянно показывает мне их фотографии.
Это меня удивило. Он действительно фотографирует девочек, когда приходит, но я думала, просто так. Оказывается, он хвастается ими.
Когда Вика отошла купить воды, Олег тихо сказал: — Я рассказал ей всё. О том, что я сделал, о том, что сказал в роддоме. Она была в шоке. И права. Я был чудовищем, Аня.
Я не знала, что ответить. Просто кивнула и пошла дальше. Но весь вечер думала об этом разговоре. О том, что люди могут меняться. И о том, готова ли я увидеть эти изменения.
Катастрофа. Меня уволили. Компания сокращает штат, а я – новичок, значит, первая на выход.
— Мне очень жаль, Анна, — директор выглядел искренне расстроенным. — Вы отличный специалист, но собственник требует сократить расходы.
Два дня не могла сказать маме – стыдно. Вчера расплакалась за ужином.
— Я потеряла работу, — призналась, рыдая. — Что мы теперь будем делать?
Мама обняла меня и сказала: — Всё будет хорошо. Мы справимся.
Я знаю, что справимся. Но страшно.
Олег узнал через маму. Пришёл вечером, без предупреждения.
— Я слышал о твоём увольнении, — сказал он с порога. — Я могу помочь. Давай я буду давать больше денег на девочек.
— Нет, — отрезала я. — Мы справимся сами.
— Аня, это не про тебя или меня. Это про девочек.
— Я найду работу.
— Конечно, найдёшь. Но пока ищешь – прими помощь. Ради них.
Моя гордость кричала "нет". Но он был прав – это не про меня или него. Это про девочек.
— Хорошо, — сдалась я. — Но это временно. Только пока я не найду работу.
Вечером позвонила своей бывшей однокурснице Кате. Она работает в переводческом агентстве.
— Катя, мне нужна работа. Любая. Я на мели.
— Аня? Сколько лет, сколько зим! — воскликнула она. — У нас как раз сейчас аврал. Большой зарубежный клиент, куча технической документации. Ты же работала в "Нефтепроме"? С техническим английским знакома?
— Да! — сердце забилось быстрее. — Я переводила всю документацию по оборудованию.
— Отлично! Высылай резюме. И будь готова приступить хоть завтра!
Это не постоянная работа, но это шанс.
Не могу поверить своему счастью! Агентство Кати предложило мне постоянное сотрудничество. Более того – я могу работать из дома!
— У нас просто аврал с техническими переводчиками, — объяснила Катя, когда позвонила с предложением. — А ты так отлично справилась с тестовым заданием! И с твоим опытом в "Нефтепроме"... В общем, берём! Зарплата выше, чем на предыдущей работе.
Чувствую, будто гора с плеч свалилась.
Рассказала маме. Она расплакалась от радости. А потом призналась: — Аня, не злись, но... я последние два месяца тайком заплачивала нашу долю за квартиру из своей пенсии. Чтобы ты не переживала.
— Мама! — я обняла её. — Что бы я без тебя делала?
Олег тоже обрадовался, когда узнал: — Я всегда верил в тебя, Аня. Ты справишься с чем угодно.
Я чуть не рассмеялась: — Правда? Даже когда предлагал сдать наших дочерей в детдом, потому что я не справлюсь?
Он побелел, отвёл глаза: — Я был не прав. И я сожалею. Каждый день сожалею.
Наверное, не стоило это говорить. Девочки были рядом, хоть и не понимают ещё. И прошло уже больше года. Но эта рана всё ещё кровоточит.
У меня теперь своя переводческая фирма! Нет, не преувеличиваю.
Всё началось с того большого проекта осенью – перевод технической документации для нефтяной компании. Я не справлялась одна, попросила Катю помочь. Потом появились новые заказы.
— Слушай, давай объединим усилия, — предложила я. — Я буду искать клиентов, ты – переводчиков. Вместе мы справимся с большим объемом.
— Отличная идея! — загорелась Катя. — Но для этого нужно оформить ИП, зарегистрировать фирму...
— И что? Давай сделаем это!
В декабре я решилась – зарегистрировала ИП, наняла двух помощников, сняла крохотный офис.
— Ты изменилась, Аня, — сказала мама, когда я показывала ей офис. — Ты стала такой... уверенной. Сильной.
Я и чувствую себя другой.
Девочки обожают ходить со мной в офис. У них там свой уголок с игрушками.
— Мамочка на работе командует! — гордо заявила Мила бабушке.
— Не командует, а руководит, — поправила серьезная Соня.
Иногда сложно совмещать, но мы справляемся. А самое главное – мы переехали! Сняли маленькую, но свою квартиру. Это не то, о чём я мечтала когда-то, но это начало нового пути. Нашего пути – втроём.
Олег помогал с переездом. Тащил коробки, собирал мебель. Странно было видеть его в нашем новом доме.
— Здесь уютно, — сказал он, оглядываясь. — Ты молодец.
Когда мы закончили, он вдруг произнес: — Знаешь, Аня... ты справилась лучше, чем я когда-либо смог бы. Я был неправ. Во всем неправ.
Я не знала, что ответить. Два года назад эти слова значили бы для меня весь мир. Сейчас – это просто слова. Приятные, но не меняющие ничего.
Вчера была годовщина – двухлетие девочек. Устроили праздник – небольшой, но весёлый. Девочки уже вовсю бегают, говорят, строят башни из кубиков и тут же их разрушают.
— Смотри, мамочка! Высоко! — кричала Мила, громоздя один кубик на другой.
— Неправильно строишь, — деловито замечала Соня. — Так упадёт.
Мила – настоящий ураган, а Соня – всё такая же серьёзная, всё изучает, прежде чем действовать.
Олег тоже пришёл. С подарками, тортом и... Викой. Я не ожидала этого, но, на удивление, не разозлилась. Вика оказалась очень милой – играла с девочками, помогала накрывать на стол.
— Я работаю детским психологом, — объяснила она, когда мы остались вдвоем на кухне. — И должна сказать, у тебя замечательные девочки. Очень развитые для своего возраста.
— Спасибо, — я невольно улыбнулась. С Викой было удивительно легко.
— Знаешь, — она понизила голос, — Олег очень переживает. Он рассказал мне... ну, о том, что произошло. И он искренне раскаивается.
— Я верю, — ответила я. И это была правда. — Но некоторые вещи нельзя просто забыть.
Вечером, когда все разошлись, я вдруг обнаружила в прихожей забытый Олегом пакет. Заглянула – там фотоальбом. Открыла и застыла. Это были фотографии девочек – с самого рождения до сегодняшнего дня. Аккуратно подписанные, разложенные по датам. Все те фото, что он делал, когда приходил. И ещё – копии их медицинских карт, первые рисунки, даже локоны волос после первой стрижки. Всё то, что собирают любящие родители.
Долго сидела с этим альбомом. Не знаю, что чувствовать. Человек, который хотел отказаться от своих детей, бережно хранит каждую их улыбку, каждый шаг. Может, люди действительно могут меняться?
Девочкам уже 5 лет! Не могу поверить, как быстро летит время. Вчера был большой праздник – мы купили квартиру! Свою, двухкомнатную. Не в центре, не элитную, но НАШУ.
— Мам, это наш дом навсегда? — спросила Соня, серьезно глядя на меня своими большими глазами.
— Да, солнышко. Это наш дом.
— И нам не придется больше переезжать? — уточнила она.
— Не придется.
— Ура! — закричала Мила, прыгая по новой комнате. — Я буду спать вот здесь! А Соня — там!
Соня уже читает, а Мила потрясающе рисует. Они такие способные, мои девочки. Мой бизнес растёт, у меня уже 12 сотрудников. Кто бы мог подумать пять лет назад, что отчаяние и боль превратятся в такую силу? Я смогла. Мы смогли.
Мама плакала, когда мы переезжали: — Я всегда знала – ты справишься, — говорила она, вытирая слезы.
А я вспоминала те ночи, когда сидела на кухне и рыдала от усталости и страха. Когда не верила, что смогу обеспечить девочкам достойную жизнь. Когда думала, что Олег был прав, и я взвалила на себя непосильную ношу. Тогда я и представить не могла, что страх и отчаяние могут стать топливом для такой силы.
Вечером пришло сообщение от Олега: "Можем поговорить? Наедине. Это важно".
Я не ответила. Пока не знаю, что ответить.
Всё-таки встретилась с Олегом. Нейтральная территория – кафе в торговом центре. Он нервничал, постоянно крутил в руках чашку с кофе.
— Спасибо, что пришла, — начал он, не глядя мне в глаза.
— О чем ты хотел поговорить?
Он сделал глубокий вдох: — Мы с Викой расстались. Уже полгода как.
— Сожалею, — сказала я, и это была правда. Вика мне нравилась.
— Я тоже. Она хороший человек. Но понимаешь... — он наконец посмотрел на меня. — Я вдруг понял, что никогда не переставал любить тебя.
Я не знала, смеяться или плакать: — Пять лет прошло, Олег. ПЯТЬ ЛЕТ! И теперь ты вспомнил о любви?
— Я знаю, что это звучит безумно. И после всего, что я сделал... — он покачал головой. — Я не имею права просить. Но я хочу, чтобы ты знала: я изменился. Я не тот человек, которым был тогда.
— Чего ты хочешь, Олег? Говори прямо.
— Вторую попытку, — выпалил он. — Шанс всё исправить. Быть настоящей семьёй – я, ты и девочки.
Я смотрела на него и не понимала, что чувствую. Часть меня хотела закричать: "Как ты смеешь? После всего?!" Другая часть вспоминала, каким заботливым он стал с девочками, как менялся все эти годы. А третья – самая трезвая – думала: "А нужен ли мне теперь кто-то? Я справилась. Я создала свой мир. Зачем мне впускать в него человека, который однажды уже предал нас?"
— Мне нужно подумать, — сказала я. И это правда. Потому что это не только моё решение, но и выбор, который повлияет на жизнь моих девочек.
Рассказала маме про разговор с Олегом. Думала, она будет против – после всего, что было. Но она удивила.
— Ты злишься? — спросила я, закончив рассказ.
— Нет, — мама задумчиво помешивала чай. — Знаешь, люди меняются, Аня. И ты изменилась за эти годы. Вы оба уже не те, что были. Может, стоит дать второй шанс? Не ему – вам.
Я не знала, что ответить.
А вечером девочки сами подняли эту тему. Как будто почувствовали.
— Мам, а почему у Маши папа живет дома, а наш – нет? — спросила вдруг Соня.
Мы никогда не обсуждали с ними это – Олег просто приходил в гости, и всё. А теперь они спрашивают. И я не знаю, что ответить. Правду? Что их отец хотел отказаться от них, едва увидев? Или солгать – сказать, что мы просто не сошлись характерами?
— Понимаете, девочки, иногда взрослые не могут жить вместе, даже если любят своих детей, — начала я осторожно. — Ваш папа любит вас, просто... мы с ним решили жить отдельно.
— А он может жить с нами? — тут же спросила Мила. — У нас же теперь большая квартира!
— Это не так просто, солнышко, — я погладила ее по голове. — Взрослые отношения очень сложные.
— Сложнее, чем умножение? — серьезно уточнила Соня.
Я рассмеялась: — Да, гораздо сложнее.
Не знаю, правильно ли поступила с этим разговором.
Сегодня случилось то, чего я боялась и одновременно ждала. Согласилась на "семейный" ужин – Олег, я и девочки. Дома, не в ресторане.
Олег готовил – пиццу, салаты, даже торт испёк.
— Ты научился готовить? — удивилась я.
— Пришлось, — улыбнулся он. — Когда живешь один, либо учишься, либо питаешься фастфудом.
Девочки были в восторге: — Папа сделал пиццу! Как в ресторане! — восхищалась Мила.
— Очень вкусно, — серьезно оценила Соня, прожевав кусочек.
После ужина он читал им сказку, потом они вместе строили замок из конструктора. Я наблюдала за ними и думала – могли бы мы быть такой семьей? Если бы он не сказал тех слов в роддоме? Если бы не убежал?
Когда девочки легли спать, мы сели в гостиной. Я ждала, что он снова заговорит о "второй попытке", но он начал с другого:
— Я хожу к психотерапевту, Аня. Уже три года.
— Правда? — я не ожидала такого признания.
— Да. Я пытаюсь разобраться с собой. Понять, почему я сделал то, что сделал. Почему испугался так... фатально.
— И что ты понял?
— Что всё дело в моем отце, — он горько усмехнулся. — Как банально, правда? Он ушел от нас, когда мне было пять. Просто исчез. Мать растила меня одна, и я видел, как ей тяжело. И я поклялся себе, что никогда не стану таким, как он. А потом... — он сделал паузу, — когда я узнал про двойню, меня накрыла паника. Я вдруг понял, что сделаю всё еще хуже – я буду плохим отцом не для одного ребенка, а сразу для двоих. И решил... решил, что лучше не быть отцом вообще, чем быть плохим отцом.
— И поэтому ты предложил отказаться от детей? — я все еще не могла произнести это без дрожи в голосе.
— Нет, — он покачал головой. — Это было чистое безумие. Паника, страх, полное помутнение. Я сам не понимал, что говорю. Я просто... хотел убежать. От ответственности, от страха, от всего. Аня, я знаю, что причинил тебе боль, которую невозможно простить. И я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала – я жалею. Каждый день жалею о том, что наговорил тогда, о том, как поступил. И я не исчезну из вашей жизни больше. Даже если ты не примешь меня обратно – а ты имеешь полное право не принимать – я всё равно буду рядом. Для девочек. И для тебя, если позволишь.
Я не знала, что ответить. Я больше не чувствую к нему ненависти. Но и любви тоже нет. Есть благодарность за то, каким отцом он стал для девочек. Есть уважение к тому, что он нашел в себе силы измениться. Но есть ли что-то еще? Я не уверена.
— Я не могу дать тебе ответ прямо сейчас, — сказала я. — Мне нужно время.
— Я понимаю, — кивнул он. — Я подожду. Сколько потребуется.
Прошло полгода с того разговора. Многое изменилось. Олег теперь часто бывает у нас. Иногда остается на ужин, иногда забирает девочек на выходные. Они обожают эти "папины дни".
— Мама, а папа показывал нам свою новую квартиру, — рассказывала Мила после одних таких выходных. — Он купил ее совсем рядом с нами! Можно добежать за пять минут!
— Правда? — я удивилась. Он не говорил мне о переезде.
— Да, — подтвердила Соня. — И у нас там есть своя комната. Папа сказал, мы можем приходить, когда захотим.
Странное чувство шевельнулось внутри. Ревность? Нет. Скорее... облегчение. Он действительно не исчез из их жизни. Он стал настоящим отцом.
Вечером Олег позвонил: — Извини, что не сказал о переезде. Хотел сделать сюрприз для девочек.
— Они в восторге, — улыбнулась я. — Особенно от своей комнаты.
— Аня... — его голос стал серьезным. — Я все еще надеюсь на тот ответ. Но я пойму любое твое решение.
Я долго молчала. А потом сказала: — Приходи завтра на ужин. Поговорим.
Не знаю, правильное ли это решение. Но я знаю, что девочки заслуживают попытки. И может быть, мы тоже.
Пять лет спустя
Никогда бы не подумала, что буду писать это, но... мы снова семья. Настоящая семья. И знаете, что самое удивительное? Все к лучшему.
Олег стал не просто хорошим отцом – он стал надежным партнером. Он не пытается контролировать мой бизнес, поддерживает во всех начинаниях, гордится моими успехами. А я научилась доверять ему снова – медленно, осторожно, но искренне.
Мы не сразу съехались. Почти год встречались, как будто заново узнавая друг друга. Девочки были счастливы, что мы проводим время вместе. А потом, когда Олегу предложили работу в другом городе, он отказался. "Моя семья здесь," — сказал он просто.
И тогда я поняла – он действительно изменился. И я тоже. Мы оба стали сильнее. Мудрее. И, может быть, счастливее.
Сегодня девочкам исполнилось 10 лет. Мы устроили большой праздник в нашем загородном доме. Да, теперь у нас есть дом! Небольшой, но уютный, с садом, где девочки могут играть. У меня теперь офисы в трех городах, у Олега – своя строительная компания. Мама живет с нами – говорит, что рядом с внучками молодеет.
Вечером, когда все гости разошлись, мы сидели на веранде. Девочки уже спали.
— Помнишь, что я сказал в больнице, когда они родились? — вдруг спросил Олег.
Я кивнула. Такое не забывается.
— Я был чудовищем, — продолжил он. — А ты... ты была сильнее, чем я думал. Сильнее, чем я когда-либо буду.
А я смотрела на наш дом, думала о своих девочках, о своей компании. О пути, который прошла за эти 10 лет – от отчаяния до счастья. И поняла, что Олег прав. Я действительно оказалась сильной. И эта сила – мой главный выигрыш в жизни, которая могла бы сломать меня, но вместо этого – сделала непобедимой.
— Я прощаю тебя, — сказала я. И впервые за 10 лет это была правда. Не просто слова для успокоения, а настоящее прощение. Потому что месть и обида – это камни, которые тянут на дно. А я хочу плыть дальше. С моими девочками. С человеком, который нашел в себе силы измениться. Навстречу новым победам.
Потому что иногда даже из самой черной тьмы рождается свет. Даже из самой глубокой боли – сила. И даже из самого жестокого предательства – дорога к настоящему счастью.