Анна
Проходит немного времени, и я начинаю привыкать к новой жизни. Она все еще непривычно пустая, но в этой пустоте есть свобода.
Я хожу на прогулки по парку, встречаюсь с Татьяной и Катей – моими подругами, которые как будто сговорились и тянут меня на разные «женские мероприятия».
– Ты заслуживаешь лучшего, – говорит Таня, разливая чай на кухне. – Ну правда, Ань. Ты красивая, умная! Почему ты решила, что все для тебя кончилось?
– Я не решала, – отвечаю я. – Просто… пока не знаю, с чего начать.
Катя улыбается:
– Начни с маленького. С себя. Сколько раз ты жертвовала собой ради других? Теперь время подумать о тебе.
Эти слова, хоть и банальные, попадают прямо в цель – в самое сердце.
Через неделю я записываюсь на занятия по йоге. В первый день я чувствую себя глупо – среди молодых гибких женщин, которые выполняют каждую позу с невероятной легкостью.
Я с трудом достаю ладонями до пола и шатаюсь в «позе воина», но почему-то мне смешно. Я ловлю свое отражение в зеркале: красное лицо, растрепанные волосы, но глаза… они светятся.
– Молодец, Анна, – инструктор кивает мне после занятия. – Главное – не останавливаться.
Не останавливаться.
В один из вечеров я перебираю старые фотографии. На них – мы с Сергеем. Молодые, счастливые. Вот мы на море, вот держим на руках новорожденного сына, вот смеемся на каком-то празднике.
Я больше не плачу, когда вспоминаю о Сергее.
Я просто смотрю на фото и понимаю: это часть моей жизни, важная и прекрасная, но она осталась в прошлом.
Я кладу фотографии обратно в ящик и иду на кухню заварить чай.
Телефон вибрирует на столе. Сообщение от Сони:
«Мам, ты лучшая! Никогда об этом не забывай»
Я улыбаюсь. У меня есть мои Соня и Маша, есть мой сын, есть я сама. И этого достаточно, чтобы продолжать.
Сергей
– У тебя есть какие-нибудь планы на выходные? – спрашивает Алена, набирая сообщения на своем телефоне.
– Пока нет, – отвечаю я и бросаю взгляд на часы.
Я чувствую себя усталым. Алена в последнее время все чаще раздражается по пустякам, а я не вижу смысла вступать с ней в споры.
– Тогда поедем к моим друзьям на дачу, – решает она. – С тебя – шашлык.
Я киваю, но вместо ответа иду на балкон.
Анна.
Я вспоминаю ее лицо в последние месяцы нашего брака – усталое, но все еще милое, с тем самым взглядом, который умел прощать.
Сейчас я смотрю на свой телефон. Я не писал ей ни разу с того дня, как ушел. Не звонил. Не знал, как начать.
В какой-то момент я набираю сообщение:
«Как ты?»
Мое сердце почему-то стучит сильнее. Я несколько раз перечитываю эти два слова, потом, не дождавшись ответа, убираю телефон в карман.
– Сергей, ты идешь? – раздается голос Алены.
– Да, иду, – отвечаю. Как же мерзко.
Анна
Сообщение от Сергея я замечаю только утром.
«Как ты?»
Меня бросает в дрожь. Весь этот месяц он молчал, а теперь вдруг это.
Я смотрю на экран, я не знаю, что ответить. Слова крутятся в голове, но ничего подходящего не приходит.
Наконец, я кладу телефон обратно на стол. Пусть подождет.
Я не готова.
Вместо этого я собираюсь и иду на занятия. В этот раз мне удается удержать баланс чуть дольше, чем в прошлый раз. Я улыбаюсь своему отражению.
Жизнь продолжается.
После занятий я решаю заглянуть в кофейню неподалеку от студии. Это небольшое место с деревянными столиками, тихой музыкой и ароматом свежей выпечки. Здесь можно спрятаться от суеты, отдохнуть и просто побыть собой.
Я беру капучино и кусочек морковного пирога, сажусь у окна. Через стекло наблюдаю за прохожими. Удивительно, как много людей вокруг и у каждого своя история, свои заботы.
Пока я сижу, в голове вновь всплывает Сергеево «Как ты?». Наконец-то, после целого месяца, он вспомнил, что я существую. Почему именно сейчас? Зачем?
Может быть, совесть проснулась. Или скучно стало. Я фыркаю и откусываю кусочек пирога.
Телефон лежит на столе.
Я могу написать ему что-то язвительное, вроде: «Спасибо, что вспомнил» или «А ты как, Сережа? Наслаждаешься новой жизнью?». Но вместо этого я молчу. Иногда тишина – это лучший ответ.
– Анна?
Я вздрагиваю и поднимаю голову. Передо мной стоит высокий мужчина с добродушной улыбкой и аккуратной седой бородой.
– Виктор Васильевич? – удивляюсь я, узнав бывшего соседа по даче.
– Какая встреча! – он улыбается шире. – Разрешите присесть?
Я киваю и указываю на свободный стул. Виктор Васильевич всегда был приятным собеседником. Раньше мы с ним часто встречались, когда приезжали на дачу. Он тогда рассказывал про свои эксперименты в садоводстве, шутил про «войну с сорняками».
– Как ваши дела? – спрашиваю я, когда он устраивается за столиком.
– Да ничего, живу потихоньку, как и все. А вы, Анна? Смотрю, расцвели, – говорит он, оценивающе на меня взглянув.
Я усмехаюсь:
– Да какое там расцвела… Просто… начинаю привыкать к новому.
Он кивает с пониманием:
– Я слышал. Сергей… ушел, да?
Я напрягаюсь, но Виктор Васильевич смотрит на меня так тепло и по-доброму, что меня словно отпускает.
– Да, – отвечаю просто.
– Дурак он! Простите за прямоту, но это так. Анна, вы – женщина, которая всегда была светом для своей семьи. Сергей, видимо, этого не ценил.
Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Странно, как слова чужого человека могут вдруг попасть в самую суть.
– Спасибо, Виктор Васильевич, – отвечаю тихо.
Он улыбается, допивает кофе и поднимается:
– Если что, я всегда рад помочь. И заезжайте на дачу. Там вас многие помнят и ждут.
Я смотрю, как он уходит, и вдруг чувствую, как в груди разливается тепло. Есть люди, которым я небезразлична. Люди, которые верят в меня и помнят меня такой, какая я есть.
Сергей
Весь день я смотрю на экран телефона. Анна не ответила. Ни слова.
Я чувствую раздражение. Хотя нет, скорее растерянность.
– Ты чего такой мрачный? – спрашивает Алена. Она тоже сидит в телефоне.
– Устал, – бурчу я.
На самом деле, мне невыносимо пусто. Вокруг обычные стены, обычная обстановка, но что-то не так.
Когда я жил с Анной, в доме всегда было тепло. Она находила время для всего: для детей, для дома, даже для меня, когда я этого не заслуживал.
А сейчас тишина. Алена совсем другая. Она больше не хочет устраивать уют и даже не думает готовить ужины. Зачем, если можно заказать еду из ресторана?
Я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу борща. Настоящего домашнего, с чесноком и сметаной. Такого, как готовила Анна.
Где-то в глубине души скребется странное чувство, похожее на… вину?
Анна
Вечером я открываю сообщение от Сергея и долго смотрю на экран.
Потом беру телефон и набираю ответ:
«Нормально. Живу».
Отправляю и сразу убираю телефон в сторону. Пусть знает, что у меня все хорошо.
Сергей
Я смотрю на экран телефона и перечитываю ее короткий ответ: «Нормально. Живу».
Что это значит?.. Я даже не могу понять, злится она или ей все равно. Раньше я мог читать ее как открытую книгу: по взгляду, по движениям, по тону голоса. А теперь всего два слова, и я понятия не имею, что за ними скрывается.
– Чего нос повесил? – снова Алена. Ее голос раздражает меня все сильнее, хоть я и стараюсь не подавать виду.
– Да так, устал на работе, – отмахиваюсь я.
Она пожимает плечами и снова утыкается в телефон. Я не знаю, что происходит, но рядом с ней мне становится тесно. Она или сидит в телефоне, или хочет вечного веселья, легкости и внимания. Только вот я не мальчик, который готов сутками скакать вокруг нее. Я устал.
«Нормально. Живу». Эти слова снова всплывают у меня в голове.
Живу.
Когда я ушел, я был уверен, что Анна точно не сможет без меня. Я считал, что вся ее жизнь держалась на мне, что я – центр ее вселенной. А сейчас, похоже, она действительно живет. Без истерик, без упреков. Просто живет.
Что, черт возьми, происходит?
Я хватаю куртку и выхожу на улицу. Воздух холодный и влажный. Я иду наугад, туда, куда ноги несут. Почему-то снова оказываюсь у дома, где мы прожили так много лет.
В окнах горит свет. Мне хочется увидеть ее, но я не решаюсь подойти. Просто стою на противоположной стороне улицы и смотрю.
Там, за окнами, – ее жизнь. И меня в ней больше нет.
Анна
Весь вечер я чувствую, как что-то внутри меня колет, как маленький осколок, который случайно застрял и не хочет выходить.
«Как ты?»
Зачем он это написал? Неужели ему действительно интересно, как я?.. Или это просто минутная слабость, очередная проверка?..
Я выключаю телевизор, не досмотрев фильм. Встаю и подхожу к окну. За стеклом темно, только фонари бросают тусклые желтые пятна на тротуар. Я замечаю какую-то фигуру у соседнего дома и щурюсь.
Боже мой… Знакомый силуэт.
Сердце стучит где-то в горле.
Нет. Не может быть.
Я отдергиваю штору и прислоняюсь к стене, тяжело дыша. Наваждение. Наверное, мне просто показалось.
Но почему мне кажется, что это был он?
Я беру телефон и набираю сообщение Татьяне. Мне нужно поговорить.
– Таня, ты не занята? Можно к тебе заехать?
Она отвечает почти сразу: «Приезжай. Я как раз чай поставила».
У Тани тепло и уютно, как всегда. Она живет одна уже несколько лет и, кажется, нашла гармонию в своем одиночестве.
– Рассказывай, – говорит она, ставя передо мной кружку чая с мятой.
Я делаю глоток и пожимаю плечами:
– Тут такое дело, не знаю. Возможно, привиделось. Стояла у окна и вдруг увидела… его… Или мне так показалось.
Таня смотрит на меня внимательно:
– Думаешь, он приходил?
– Не знаю. Может, просто паранойя.
– А ты… хочешь, чтобы он вернулся?
Я замираю и кладу кружку на стол. Этот вопрос слишком острый, как осколок стекла. Я еще ни разу не задавала его себе всерьез.
– Не знаю, – отвечаю честно. – Иногда я скучаю. По привычке, наверное. По той жизни, которая была. А иногда… мне кажется, что я впервые дышу свободно.
– И это нормально, Ань, – Таня улыбается. – Тебе нужно время. Слишком многое навалилось сразу.
Я киваю, но чувствую, что где-то внутри что-то дрожит и трещит по швам.
– Знаешь, что самое обидное? – говорю вдруг. – Я все еще думаю о нем. Как бы я ни злилась, как бы ни говорила себе, что он мне не нужен – я все равно о нем думаю.
Таня молчит. Потом берет меня за руку и сжимает ее:
– Это пройдет. Главное – не цепляйся за то, что разрушено.
Я молчу и смотрю на узор на скатерти.
Не цепляться за разрушенное. Кажется, это правильно.
Но почему это так больно?
Сергей
Возвращаюсь домой поздно. Алена уже спит. Я сажусь на диван и вдруг замечаю рамку с фотографией, которую она зачем-то поставила на столе.
Мы с ней на море. Смеемся, улыбаемся. Тогда мне казалось, что я действительно счастлив.
Но я больше не улыбаюсь так, как на этом фото.
Я убираю рамку в ящик и ложусь на кровать.
В голове снова крутятся слова Анны: «Нормально. Живу».
Я смотрю в потолок и вдруг ловлю себя на мысли, что хочу услышать ее голос.
Хочу, чтобы она мне ответила не коротким «нормально», а сказала что-то большее.
Хочу, чтобы она снова была рядом.
Продолжение следует. Завтра финал…
***
Если вам понравилась история, рекомендуем почитать эту книгу:
«Цена измены. Война за дочь», Анна Нест
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Содержание:
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
