Анна
День проходит в тягучей неопределенности. Я пытаюсь заняться делами по дому – стираю, глажу, поливаю цветы, но все кажется бессмысленным. Привычные вещи теперь лишь пустые ритуалы, которые не могут заполнить дыру внутри.
Сергей всегда был частью этой жизни. Нравилось мне это или нет, но он – моя привычка. Он был рядом тридцать лет. И вот теперь его нет.
– Аня, ты что опять поникла?.. – раздается мамин голос за спиной. Она пришла без звонка, с сумками, набитыми доверху. Как она их притащила в свои шестьдесят девять лет?.. – Я тут тебе котлеты сделала и пирог с яблоками.
– Мам… – Я слабо улыбаюсь. – Ты могла не беспокоиться.
– А кто будет? – парирует она, вынимая еду и раскладывая по тарелкам. – Ты себя совсем не бережешь. Лицо такое бледное. Как у моли.
Я не спорю. Спорить с мамой бесполезно.
Мы обедаем молча, только ложки постукивают о тарелки. И вдруг она произносит:
– Ты хоть о себе подумала?
– В смысле?
– О будущем, Аня! Тридцать лет жизни не вернешь, но ты же не старуха. Оглянись вокруг, встрепенись!
– Мам, не смеши, – я качаю головой. – Какое там встрепенись.
– А вот и зря! – она отодвигает тарелку, подается вперед. – Ты чего себя хоронишь? Нельзя так! Мужикам под шестьдесят, а они с молодыми крутят. Ну так и почему тебе нельзя начать сначала?
– Я не хочу никого искать.
Слова сами собой вырываются, а в груди комом завязывается злость и усталость.
– И не надо, – мама машет рукой. – Пока что не надо. Ты просто подними голову. Знаешь, что для таких, как ты, самое страшное?
– Мама…
– Одиночество, – рубит она. – Вот ты сейчас и узнаешь, кто ты без него.
Я опускаю голову. Ее слова бьют в самую больную точку. Кто я без Сергея?
– Живи для себя, Ань, – говорит мама уже мягче. – Ты заслужила.
Сергей
– Пап, ты же понимаешь, что ведешь себя странно?
Максим стоит напротив меня, скрестив руки на груди. Мы сидим в кафе неподалеку от его работы. Я предложил встретиться под предлогом «поговорить». Максим – прямой парень, не из тех, кто будет ходить вокруг да около.
– Странно? – переспрашиваю я.
– Уходить от мамы вот так… – он внимательно смотрит на меня. – Я знаю, что у вас было не идеально, но… пап, серьезно?
– Это не твое дело, Макс, – отвечаю я, с трудом выдерживая его взгляд.
– Ты уверен? – в голосе сына появляется сталь. – Мама – это моя семья. Так же как и ты. И теперь вы меня втягиваете в свой балаган.
Балаган. Я едва сдерживаю раздражение.
– Ты ничего не понимаешь.
– А ты объясни, – не унимается он. – Просто скажи, зачем.
– Я встретил другого женщину, Макс. Я люблю ее.
На секунду его лицо остается пустым, безэмоциональным. Потом он усмехается – горько, безрадостно.
– Любишь? Ты? В пятьдесят лет?
– Да, – говорю твердо, но внутри все сжимается.
– И это стоит того, чтобы разбить все, что вы с мамой строили?
Я не знаю, что ответить.
– Ладно, – говорит он холодно, поднимаясь из-за стола. – Делай, как знаешь, пап. Но учти: я не собираюсь с тобой сюсюкаться. И я никогда не приму твою сторону.
– Макс…
– И еще, – он останавливается и смотрит на меня сверху вниз. – Не смей втягивать Соню в свои игры. Она слишком маленькая, чтобы разбираться в вашем бардаке.
Он уходит, а я еще долго сижу один с остывающим кофе.
– Не смей втягивать Соню… – повторяю я про себя.
А ведь я уже это сделал.
Анна
Вечером раздается звонок в дверь. Я не жду никого и почти боюсь открывать. На пороге стоит Максим.
– Мам, можно я к тебе?
– Конечно, сынок, – говорю я, сразу ощущая, как мое сердце сжимается от тревоги.
Он проходит в квартиру, садится на диван и устало проводит рукой по лицу.
– Ты как? – спрашивает он.
– Нормально, – отвечаю я привычной фразой, от которой самой уже тошно.
– Мам, не ври.
Я опускаюсь рядом и кладу руку сыну на плечо.
– Стараюсь держаться.
– Ты сильная, – говорит он. – Но мне страшно за тебя.
– Не бойся, Максим. Я справлюсь.
Он кивает, но видно, что слова его не успокаивают.
– Я виделся с ним сегодня, – вдруг говорит он.
– С Сергеем? – мое дыхание перехватывает.
– Да. Он сказал… что любит другую.
Я умолкаю. Я уже знала это, но услышать из уст сына – словно получить второй удар.
– Я не понимаю, мам. Как это так? Как можно вот так взять и перечеркнуть всю жизнь?
– Не знаю, сынок, – отвечаю я шепотом.
Мы сидим рядом, и я понимаю, что мой мальчик так же растерян, как и я. И что, как бы сильно я его ни любила, от этой боли я не смогу его защитить.
Но его присутствие дает мне опору.
– Мам, ты не одна, – говорит Максим, обнимая меня за плечи. – Ты справишься. Мы все справимся.
Я киваю, но где-то внутри появляется новая мысль.
Да, мы справимся. Но как быть с тем, что ничего уже не будет по-прежнему?
Анна
Следующие несколько дней проходят в тумане. Я машинально делаю все то же, что и всегда: готовлю еду, убираюсь, звоню Соне, интересуюсь, как она.
Соня кажется спокойной, но я чувствую, что и ее это задело. Она разговаривает со мной как-то осторожнее, словно боится, что я расплачусь от любого неловкого слова. Я не показываю ей своей слабости – улыбаюсь в трубку и успокаиваю.
– Мам, может, ты приедешь ко мне на выходные? – спрашивает она однажды вечером.
– Я подумаю, Сонь.
Она молчит несколько секунд и тихо добавляет:
– Мне тебя не хватает.
– И мне тебя, – отвечаю я, и в голосе прорывается что-то, что я не успеваю спрятать.
После звонка я долго стою у окна и смотрю на опускающуюся ночь. Мне не хватает сил. Как будто кто-то отключил меня от источника энергии.
Но на следующий день я решаю хотя бы чем-то заняться.
Первым делом я иду в парикмахерскую.
– Ой, Анечка, да ты совсем бледненькая! – радостно восклицает Нина, моя парикмахерша. Она всегда говорит громко и прямо.
– Да уж… – мямлю я.
– Что будем делать? – она оценивающе смотрит на мои тусклые волосы.
– Подстриги покороче. И, может, цвет немного освежить?
Ее глаза загораются энтузиазмом. Через два часа я смотрю на себя в зеркало и не узнаю: четкая форма каре и новый цвет – на тон светлее моего привычного.
– Глядишь, кавалеры за тобой бегать начнут, – шутит Нина.
– Ну уж нет, – улыбаюсь я, впервые за долгое время искренне.
Когда я возвращаюсь домой, на меня вдруг накатывает странное чувство. Будто срезанные волосы унесли с собой часть того груза, который я таскала на плечах.
Но меня еще ждут воспоминания.
Я захожу в спальню и открываю шкаф. В нем все так же висит одежда Сергея. Его рубашки, пиджаки, галстуки. Я хватаюсь за одну рубашку, прижимаю ее к лицу и делаю глубокий вдох.
Запах. Мой мозг помнит этот запах – смесь его одеколона, стирального порошка и чего-то неуловимо родного.
– Ну и зачем ты это делаешь? – вдруг спрашиваю я себя вслух.
Ответа нет. Я медленно складываю несколько его вещей в большую сумку. Не все сразу. Просто те, что попадаются под руку.
Я поставлю эту сумку в коридоре и спрошу Сергея, что с ней делать, когда он в следующий раз позвонит. Но сама мысль о том, что он снова переступит порог моего дома, заставляет сердце биться неровно.
Вместе с тем, что я кладу в сумку его рубашки, я будто избавляюсь от его тени в этой комнате.
Сергей
Когда я возвращаюсь домой, вернее, к Алене, она встречает меня с улыбкой.
– Сереж, ты устал? – она подходит, обнимает меня, чуть прижимается. – Я ужин приготовила.
Я киваю, но в моей голове странная пустота. Алена – молодая, красивая, живая. Она смеется легко и громко, и в ее глазах нет упрека или скуки. Но почему-то сейчас я не чувствую ни облегчения, ни счастья.
За столом она начинает рассказывать мне, как прошел ее день. Какие-то встречи, подруги, шопинг.
– …А потом Светка выбрала платье за целых сто тысяч! Представляешь?!
Я смотрю на нее, вижу, как она смеется, а перед глазами встает образ Анны. Седеющие пряди у висков, ее спокойная улыбка и взгляд – такой внимательный, иногда грустный, но всегда теплый.
– Ты чего молчишь? – спрашивает Алена.
– Просто устал, – отвечаю я.
Она улыбается и продолжает что-то рассказывать, но я ее уже не слушаю.
Позже, когда я лежу в кровати, а Алена листает телефон рядом, на меня вдруг накатывает странное чувство.
Я вспоминаю квартиру. Себя в ней. Анну, которая всегда знала, где лежит мое полотенце или где мои очки.
«Ты просто привык», – шепчет мне внутренний голос.
– Сереж, ты спишь? – раздается голос Алены.
– Почти, – отвечаю я.
– Я завтра хочу в салон, может, вместе куда-нибудь потом сходим?
– Посмотрим, – бурчу я, поворачиваясь на другой бок.
Я закрываю глаза, но сон не идет.
Я привык, да. Но почему-то привычка оказалась гораздо важнее, чем я себе это представлял.
Анна
На следующий день я просыпаюсь от яркого солнечного света, который пробивается через неплотно закрытые шторы. Я лежу несколько минут и просто смотрю в потолок.
Что дальше?
Я не знаю.
Но одно я для себя решила: хватит ждать.
Когда-то моя жизнь вертелась вокруг мужа и детей, но теперь все иначе.
Я надеваю свою новую блузку, крашу ресницы – всего чуть-чуть, чтобы не переборщить, и завязываю волосы в небрежный пучок. Пусть это небольшие изменения, но они для меня.
Я звоню Соне и говорю:
– Я приеду к тебе на выходные.
– Правда? – ее голос светлеет от радости.
– Да. Пора выбираться из дома.
Соня рассказывает, что у нее есть небольшие планы на наш совместный отдых: прогулка по набережной, кафе, и даже какой-то спектакль.
– Мам, тебе понравится, увидишь, – уверенно говорит она.
Я улыбаюсь. Впервые за долгое время мне хочется выбраться из этой рутинной скорлупы.
Сумка собрана быстро. Несколько вещей, пара книг. Когда я закрываю дверь квартиры, меня на миг охватывает странное чувство. Будто я оставляю здесь не только стены и вещи, но и часть своей старой жизни.
На вокзале меня встречает Соня. Она машет руками издалека, ее улыбка, как солнце, освещает серый перрон.
– Мам, ты такая красивая! – она разглядывает меня и одобрительно кивает. – Что-то в тебе изменилось.
– Наверное, я просто выспалась, – шучу я.
Мы смеемся и идем к машине.
Эти выходные пролетают быстро. Мы гуляем по городу, сидим в маленьком уютном кафе, где Соня угощает меня пирожными, а потом мы смеемся от души на каком-то комедийном спектакле.
– Как ты, мам? – вдруг спрашивает она на второй день, когда мы сидим на скамейке у реки.
Я смотрю на нее и отвечаю честно:
– Лучше. Пока просто лучше.
Она кивает и берет меня за руку.
– Я рада, мам.
В этот момент я понимаю, что у меня есть не только прошлое, но и настоящее, которое я могу сделать светлым – для себя, для дочери, для двоих дочерей и сына.
И это – уже начало.
Сергей
Прошла неделя. Неделя, в которой я продолжаю жить с Аленой, слушать ее рассказы и ощущать, как что-то внутри меня становится пустым и тяжелым.
Я замечаю, что она раздражается все чаще. А раньше никогда не раздражалась. То я не так закрыл тюбик зубной пасты, то забыл выкинуть коробку от пиццы.
– Сереж, ну сколько можно?! – кричит она однажды вечером. – Я что, должна за тобой убирать?!
Я молча убираю коробку.
Анна никогда не кричала. Она могла сказать строго, но спокойно.
Мы оба молчим, каждый уткнувшись в свои книги. Я вдруг понимаю, что мне не хватает не просто привычного дома – мне не хватает той атмосферы, которую создавала Анна.
Я сажусь на диван и открываю свой телефон. Мой палец зависает над ее именем в контактах. Я не знаю, что хочу сказать, и даже не уверен, что она захочет меня услышать.
Но почему-то я не удаляю ее номер.
Почему-то я все еще жду.
Продолжение следует… Скоро на этом канале!
***
Если вам понравилась история, рекомендуем почитать эту книгу:
«Цена измены. Война за дочь», Анна Нест
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Содержание:
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
