— А ну-ка встань, когда я с тобой разговариваю! — голос Виктора прогремел по кухне, заставив посуду на полках задребезжать.
Двенадцатилетний Костя замер над тарелкой супа, ложка застыла на полпути ко рту. Он поднял глаза — настороженные, как у загнанного зверька.
— Я... я ем, — пробормотал мальчик.
— Ты не ешь, а ковыряешься! — Виктор навис над пасынком. От него пахло сигаретами и чем-то терпким. — Я на работе горбачусь с утра до ночи, чтобы тебя кормить, а ты нос воротишь?
Костя молча отложил ложку и встал, опустив глаза в пол. Половицы скрипнули под его похудевшими за последний год ногами.
— Вот так-то лучше, — удовлетворённо кивнул Виктор и прошёл к холодильнику за пивом. — Тут я хозяин, понял? И правила в этом доме устанавливаю я.
Хлопнула входная дверь — вернулась с работы мама. Виктор мгновенно изменился: расправил плечи, но голос стал мягче.
— А вот и моя Люсенька! — он шагнул в прихожую, оставив Костю на кухне.
— Привет, дорогой, — устало отозвалась Люда. — Как вы тут?
— Да всё отлично! Костя, правда, опять капризничает над супом, но мы уже поговорили. Правда, сынок?
Костя стиснул кулаки под столом так, что ногти впились в ладони.
«Я не твой сынок», — хотелось крикнуть ему, но он молчал.
— Костя? — мама заглянула на кухню, сбрасывая туфли на ходу. — Что у вас тут происходит?
— Ничего, мам, — тихо сказал Костя. — Всё нормально.
— Видишь? — Виктор приобнял жену за плечи. — Всё в порядке. Ты посиди, отдохни, а я чай поставлю.
***
— Костя, с тобой всё нормально? — тихо спросила соседка Нина Петровна, когда на следующий день застала Костю у подъезда со слезами на глазах.
Мальчик дёрнул плечом.
— Упал с велика.
— Да уж, будь осторожнее, — Нина Петровна присела рядом на скамейку. Её морщинистые руки держали авоську с овощами. — Я не первый раз вижу тебя таким. А мама что говорит?
— Мама... — Костя запнулся. — Она устаёт очень. На двух работах, знаете ведь.
— А этот... новый папаша твой? — Нина Петровна сжала губы.
— Он не мой папа, — отрезал Костя, и в его голосе прорезалась такая взрослая ярость, что старушка вздрогнула.
— Знаешь, — она наклонилась ближе, от неё пахло свежей выпечкой, — у меня внуки в другом городе. Скучно мне одной. Заходи вечерами, если хочешь... чаю попить.
— Где шлялся? — Виктор преградил Косте путь в коридоре. — Уроков настрогали — тетрадка лопается, а он где-то носится!
— У Нины Петровны был, — Костя постарался проскользнуть мимо, но мужчина схватил его за плечо.
— У старухи этой? — презрительно скривился Виктор. — Нечего по чужим домам таскаться!
— Она мне с математикой помогла, — соврал Костя, не моргнув глазом.
— Меньше знать надо, — неожиданно зло процедил Виктор. — Больно умный стал? Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
В прихожей что-то упало. Оба вздрогнули и обернулись. В дверях стояла Люда с рассыпавшимися по полу продуктами.
— Ты что делаешь? — её голос дрожал, а глаза расширились. — Отпусти его немедленно!
Виктор моментально разжал пальцы. На плече Кости остались красные отметины.
— Люся, ты не так поняла...
— Я всё поняла, — она шагнула к сыну, закрывая его собой. — Костя, иди в свою комнату.
— Но мам...
— Иди, я сказала!
Когда Костя закрыл за собой дверь, то услышал их приглушённые голоса. Сначала мамин — требовательный, злой, какого он давно не слышал. Потом оправдывающийся Виктора... затем громче, резче...
А через полчаса в дверь его комнаты постучали.
— Костя, собирай вещи, — мама стояла на пороге с покрасневшими, но решительными глазами. — Мы уезжаем к бабушке.
— А он?
— Он здесь больше не живёт, — твёрдо сказала Люда и впервые за долгое время крепко обняла сына. — Прости меня. Прости, что не видела... не хотела видеть.
Костя уткнулся лицом в мамино плечо, пряча слёзы.
— А как же твоя работа? И квартира?
— Работу я найду, — она погладила его по голове. — А квартира... знаешь, Нина Петровна сегодня заходила. Пока ты в школе был. Сказала, что переживает за тебя... за нас. И что помочь хочет. Представляешь?
— Представляю, — Костя улыбнулся сквозь слёзы. — Она хорошая.
— Да, — кивнула мама. — А мы с тобой справимся, правда?
— Справимся, — эхом отозвался Костя и начал собирать рюкзак.
Он знал, что будет трудно. Но впервые за долгое время почувствовал, что может дышать полной грудью.
Прошло три месяца.
Костя сидел на кухне у бабушки и решал задачи по геометрии. За окном падал мягкий мартовский снег, тающий, едва коснувшись земли.
— Чаю с пирогом? — бабушка Вера Николаевна заглянула в комнату.
— Давай, — улыбнулся Костя, откладывая учебник.
Бабушкина двухкомнатная квартира казалась ему раем после тех месяцев с Виктором. Здесь пахло свежей выпечкой и лавандой, а не сигаретами и пивом. Здесь никто не кричал.
Вера Николаевна поставила на стол чашки и домашний пирог с яблоками.
— Мама сегодня задержится? — спросил Костя, нарезая пирог на части.
— Позвонила, что до семи на собеседовании, — бабушка присела рядом. — Хорошая фирма, говорит. И график удобный.
После трёх месяцев жизни у бабушки Костя заметил, как изменилась мама. Она словно помолодела, хотя работала не меньше прежнего. Исчезла та затравленность в глазах, которую он раньше замечал, но не понимал.
Звонок в дверь прервал их чаепитие.
— Люда приехала? — удивилась бабушка. — Рановато...
Но на пороге стоял Виктор.
Гладко выбритый, с букетом цветов и в новом пальто.
— Здравствуйте, Вера Николаевна, — он попытался улыбнуться. — А Люда дома?
Бабушка нахмурилась.
— Нет. И не думаю, что...
Из-за её спины выглянул Костя и замер, встретившись глазами с отчимом.
— А, и ты здесь, — голос Виктора дрогнул. — Привет, малой.
— Я не малой, — тихо, но твёрдо ответил Костя.
— Чего вы хотите, Виктор? — сухо спросила Вера Николаевна, не приглашая его войти.
— Хотел поговорить с Людой, — он переминался с ноги на ногу. — Я... я многое переосмыслил.
— Да неужели? — бабушка скрестила руки на груди. — А то, что вы поднимали руку на моего внука, тоже переосмыслили?
— Я не... — начал Виктор и осёкся под её взглядом. — Я был не прав. Сильно не прав. Людмила меня выгнала совершенно заслуженно.
— И что теперь? — Вера Николаевна не смягчалась.
— Я лечусь, — неожиданно ответил Виктор. — Два месяца уже не пью. Устроился на новую работу.
Костя с удивлением смотрел на человека, которого привык бояться. Виктор выглядел другим — осунувшимся, но как-то прояснившимся.
— Я не прошу прощения, — продолжил Виктор, глядя на мальчика. — Знаю, что такое не прощают. Но хотел сказать... Мне жаль, Костя. Ты хороший парень, а я... я был чудовищем.
Повисла неловкая тишина. Костя не знал, что ответить.
— Передайте Люде, что я заходил, — Виктор положил букет на тумбочку в прихожей. — И вот ещё...
Он достал из кармана конверт и протянул бабушке.
— Это деньги. Немного, но буду отдавать каждый месяц. Я ведь обещал Люде помогать, когда женились, а вместо этого... — он не закончил фразу.
Когда дверь за Виктором закрылась, Вера Николаевна тяжело вздохнула.
— Что думаешь? — спросила она внука.
— Не знаю, — честно ответил Костя. — Не похоже на прежнего Виктора.
— Костя, люди могут меняться, но не всегда быть добрыми, — задумчиво произнесла бабушка.
Вечером, мама и бабушка долго разговаривали на кухне.
— Ни за что! — донеслось мамино восклицание. — После всего, что было?
Потом снова тихий разговор.
Перед сном мама заглянула к Косте.
— Спишь? — спросила она шёпотом.
— Нет, — Костя приподнялся на локте. — Как собеседование?
— Меня взяли, — улыбнулась Люда. — Начинаю со следующей недели. График с девяти до пяти, представляешь? Смогу забирать тебя из школы!
— Здорово! — искренне обрадовался Костя.
Мама присела на край кровати.
— Костя, ты знаешь, что Виктор приходил?
Мальчик кивнул.
— Бабушка сказала, он лечится. Правда?
— Видимо, да, — Люда потерла висок. — Он звонил потом. Извинялся. Говорил, что ходит к психологу и в группу поддержки. Что только сейчас понял, каким был ужасным.
— И что ты думаешь? — осторожно спросил Костя.
— Что никогда его не прощу за то, как он с тобой обращался, — твёрдо сказала Люда и взяла сына за руку. — И что никогда мы к нему не вернёмся, что бы он ни говорил.
Костя с облегчением выдохнул.
— А деньги, которые он оставил?
— Потратим на твой летний лагерь, — улыбнулась мама. — Тот, про который ты мечтал в прошлом году.
Через неделю они случайно столкнулись с Виктором в супермаркете.
Он катил тележку с продуктами, рядом стояла немолодая женщина в очках.
— Здравствуйте, — Виктор заметно напрягся. — Это моя мама, Ирина Васильевна. Я теперь у неё живу.
Женщина окинула их внимательным взглядом.
— Так вот какая у тебя была семья, — сказала она сыну с нотками упрёка. — Здравствуйте. Давно хотела познакомиться.
— Мы уже не семья, — спокойно ответила Люда.
— И правильно, — неожиданно кивнула женщина. — Я своего сына знаю. Характер у него... — она покачала головой. — Отец такой же был, царствие небесное.
Виктор поморщился, но промолчал.
— Теперь он у меня под присмотром, — продолжила Ирина Васильевна. — Лечится. Может, человеком станет наконец.
— Мам, — поморщился Виктор.
— А что "мам"? Правду говорю. Сколько раз я тебе твердила: "Витя, так нельзя с людьми". А ты всё отцовскими методами... — она повернулась к Люде. — Простите его, если сможете. Не ради него — ради себя. Чтобы камень с души снять.
— Пойдём, мам, — Костя потянул мать за рукав. Ему было неловко от этого разговора.
— Желаю вам удачи, — только и сказала Люда, уходя.
Прошло время.
Костя с мамой, бабушкой и Ниной Петровной сидели в беседке на даче, которую старушка сняла на месяц.
— А помнишь, как ты первый раз ко мне пришёл? — улыбнулась Нина Петровна, разливая компот. — Такой худенький, несчастный...
— Зато теперь от мороженого не отказывается, — рассмеялась Люда, глядя, как сын уплетает третью порцию.
— Между прочим, я медаль по бегу получил! — с достоинством ответил Костя. — Могу себе позволить!
Нина Петровна покачала головой.
— Так бы и не узнала, что происходит в вашей квартире, если бы не случайно увидела...
— Я больше не буду молчать, — твёрдо сказал Костя. — Никогда.
Люда ласково потрепала сына по волосам.
— Ты знаешь, я недавно Виктора встретила, — сказала она, помешивая чай. — Говорит, устроился в реабилитационный центр. Работает с теми, кто от алкоголя лечится. Странно, правда?
— А по-моему, логично, — заметила Нина Петровна. — Кто, как не бывший алкоголик, может понять другого?
— Он передал тебе привет, — Люда посмотрела на сына. — И сказал, что гордится твоей медалью.
— Откуда он знает? — нахмурился Костя.
— Я рассказала, — просто ответила Люда. — Мы иногда разговариваем. По телефону.
Костя помолчал, глядя на закат над речкой.
— Ты... хочешь к нему вернуться? — осторожно спросил он.
— Нет, — Люда покачала головой. — Но я хочу его простить. Не ради него — ради себя. Как его мама и говорила.
— А я не хочу, — буркнул Костя.
— И не нужно, — Люда обняла сына за плечи. — У тебя своя жизнь, у меня своя. И каждый вправе сам решать.
— А как у тебя дела с работой, тебя же повысили? — спросила старушка.
— Да, — кивнула Люда. — Теперь я руководитель отдела. Знаете, мне кажется, я только сейчас начала понимать, на что способна.
— Ты на всё способна, мам, — серьёзно сказал Костя. — Мы с бабушкой всегда это знали.
Люда улыбнулась и подняла чашку с чаем, словно произнося тост:
— За новую жизнь. Без страха.
— За новую жизнь, — эхом отозвались Костя и Нина Петровна.