Бабы-воительницы уж точно не ожидали такого шоу. Они находились в экстазе, глядя на мужичков с ноготок, которые мало того, что имели в подгузниках по насосной станции, так ещё и танцевали с выкрутасами. Никто даже не засуетился, когда Сергеевна начала выкруживаться всё ближе и ближе к подносу с поясом. Я куёвдалась где-то поблизости, привлекая внимание движением в портках. Проклятая груша перестала крепко держаться и жила своей жизнью. Чёрт-те что представляли себе амазонки, но вот я боялась в один прекрасный момент случайно «оскопиться». Если фрукт вывалится на пол, то казни нам не миновать. Видели бы нас сейчас бывшие мужья… Не знаю, но мне кажется нас бы сдали в психушку. Вытворять такое могли только психи либо гении. У Янины Сергеевны эти две личности прекрасно уживались внутри. И даже не спорили.
Пока я размышляла над опасностями нашего положения, Афродитовна решила взбудоражить общество ещё больше. Она «подтверкала» к музыкантшам и что-то зашептала им, после чего принялась напевать. Они внимательно слушали её, а потом принялись наигрывать мелодию.
- Чего? – прошептала я, догадавшись, что она заказала. – Да ладно… Ну нет же…
Да. Да. Да. И ещё раз да. Яшка пошла с козырей. Да ещё с каких! Как истинная разведёнка, она уж очень любила творчество Стасика. Слушала его в наушниках, включала на всю громкость колонку во дворе, напевала в машине. Подруга знала весь его репертуар на зубок. Ночью разбуди и услышишь: «Ты моё сердце из чистого золота».
В общем, через несколько минут по шатру поплыл басок Аристотеля:
- В моей судьбе есть только ты-ы-ы-ы… Одна любовь и боль моя-я-я… С тобою повстречались мы-ы-ы-ы… Родная женщина моя-я-я-я!
Оркестр безжалостно фальшивил, но в целом композиция зашла на ура. Амазонки замерли, прислушиваясь к таким сладким для всех баб словам. Царица даже отставила кубок с вином. А Сергеевна пошла юзом, понимая, что добилась желаемого. Всё внимание было привлечено к ней. Да она же хочет, чтобы я спёрла пояс!
Тем временем, подруга пошла между ошалевшими тётками, продолжая напевать:
- Толи на радость, толи на беду, ты знай, что я тебя одну люблю-ю-ю! Ты знай, что я тебя одну люблю-ю-ю!
Пока Сергеевна целовала ручки дамам, при этом строя лицо Кобзона, я подбиралась к поясу, сиротливо лежащему на подносе.
- Всё для тебя, моря и океаны! Для тебя, цветочные поляны! Лишь для тебя горят на небе звёзды! Для тебя безумный мир наш создан! – грянула Афродитовна, и по шатру пронесся стон. Сейчас амазонки были похожи на фанаток Юры Шатунова, бившихся в экстазе.
Подруга поняла, что на неё снизошла слава и заскочила на стол.
- Для тебя живу и я под солнцем! Для тебя-я-я!
Я протянула руку, схватила пояс и быстро засунула его к груше. Убедившись, что меня никто не заметил, я снова вернулась в движ.
Янину Сергеевну несло уже не по-детски.
- Играя с волнами судьбы, плывём два белых корабля-я-я! Надежды счастья и любви, пошлёт нам небо в паруса-а-а-а!
Она эротично вертелась перед царицей, тряся своими белоснежными волосатыми окорочками и войдя в раж, вдруг наступила на блюдо с инжиром. Её нога поехала, а вместе с ней и сама Афродитовна. Подруга рухнула прямо на царицу, а когда подскочила, то весь шатёр замер. Последний «брынь», оборвался прямо посередине. Яшкин подгузник развязался и вывалившаяся груша, встряла прямо в рот царице Ипполите.
Та сжимала зубами «Аббат Феттель», побывавший между чресл Сергеевны и пучила на неё свои красивые глаза.
- Лишь для тебя безумный мир наш создан… для тебя… - проблеяла подруга, придерживая подгузник и соскочив со стола, помчалась к выходу. Она схватила меня за руку и под гневные крики, несущиеся нам в спины, потащила прочь.
Мы бежали так, что я чувствовала, как в мой зад впиваются задники сандалий. Дыхания не хватало, глаза резало от дымящихся костров, но темп сбавлять было нельзя. Оказавшись у домишки с одеждой, мы не заметили свою же тачку с барахлом и, столкнувшись с ней, упали прямо в кузов. Деревянное «Порше» погрохотало вниз по дороге, набирая скорость, а мы орали как сумасшедшие.
Тачка перевернулась у обрыва, и я почувствовала как в мои бока впиваются камни. Крякая и охая «Стас Михайлов» пролетел кубарем совсем рядом и я поблагодарила Бога, что пухля не прошлась танком по мне.
Оказавшись на берегу моря, я взвыла от боли во всех своих мощах. Зато Афродитовна была будто киборг. Она вскочила на ноги и тяжело дыша, спросила:
- Пояс где?!
- Да на месте! – я с трудом поднялась. – Уходить нужно! Сейчас сюда твои поклонницы прибегут!
И действительно, наверху показались огни факелов.
- Погнали! – звезда сцены помчалась вперёд, а я припустила за ней.
Забежав за скалу, мы на минуту остановились, чтобы отдышаться. Яшка тоненько постанывала, упершись руками в колени, я же прижалась лбом к прохладному камню.
- Ну что, вы принесли пояс?
Я испуганно вскрикнула, услышав мужской голос. Из темноты показалась знакомая фигура. Геракл.
- Нет, - подруга мотнула головой. – Нас раскусили. Ничего не вышло.
И тут, словно нам в наказание со скалы раздался громкий крик:
- Ищите их! Ищите лучше! Они украли пояс нашей царицы!
- Ротяка не закрывается… - проворчала Янина, злобно поглядывая наверх. – Вот кто тебя за язык тянул…
- Где пояс? – угрожающе протянул Геракл, а потом вдруг крикнул: - Тесей, иди сюда! Твоя любимая что-то задумала!
О нет! Какой на фиг Тесей?!
Из темноты показалась ещё одна мужская фигура. Это был молодой человек. Высокий, статный, с красивой спортивной фигурой.
- Где моя любимая? – он прищурился. Луна выплыла из-за облачка, а вместе с ней проявилась и картина Репина «Приплыли». Невеста Тесея производила неизгладимое впечатление. Особенного на молодого. Это было видно по его медленно отъезжающей челюсти.
Яшкины волосы выбились из прилизанной причёски и теперь это был домовёнок Кузя в звенящей кофточке. Остатки её подгузника весело трепетали под морским бризом, а вместе с ним и клочья шерсти, оставшиеся после полёта с обрыва.
- А! – испуганно шарахнулся Тесей, подвиги которого были известны всей Греции. Видимо от такого даже его внутренний стержень треснул.
- Лгуньи! – прошипел Геракл. – Пояс сюда! Быстро!
- Ага, щас! – Афродитовна не спеша сложила из трёх пальцев известную всем фигуру и сунула её под нос полубогу. – Нюхни. Чем пахнет?
- Да я вас сейчас размажу! – взревел Геракл. – Тесей, держи их!
Я увидела рядом с Яниной тёмную расщелину и, толкнув её туда, еле успела заскочить следом. Она была настолько узкой, что как бы ни пытались мужики нас достать, у них ничего не получалось. Они тянулись, тянулись к нам руками, а потом полубог сказал:
- Ничего, жрать захотите, сами выйдете.